Уроборос

Я брошу последний взгляд сквозь решетку,
На мир, что был так несправедлив ко мне.
Может, это ошибка,
Мне трудно сдержать охватывающий меня ужас,
Это - конец, или безумный сон?
Из песни

Начало 1003 года

- Правильно, помнишь, ему еще нравилась Илиада? Елена Прекрасная, - Гермиона кивнула с серьезным видом. - Мечтатели были во все времена.

- Ты лучше подумай о том, во что она вырастет, - Северус чувствовал, что начинает закипать перед подобным спокойствием.

- Бедный ребенок, - вздохнула она, опять игнорируя его слова. - Поминшь, ее мать упомянула еще одного, старшего, сына? Или я ошибаюсь? Может быть, у нее есть брат.

- Я уже не знаю, какие аргументы приводить вам, мисс Грейнджер!..

- Да успокойся ты, Северус, - она возвела глаза к потолку. - Не думаю, что у нас будут с ней проблемы.

- Не у нас, а у тебя, - ехидно вставил он.

- Пусть подрастет, выучится, а потом я расскажу ей все и попробуем найти ее родственников, - пожала она плечами. - Зато это еще одно подтверждение тому, что я - Ровена Рейвенкло. Вон, как оно получается - Хелена не была ее родной дочерью. Но Ровена воспитает ее как родную, - Гермиона опять вздохнула, явно думая о чем-то отвлеченном.

Северусу оставалось лишь покачать головой: если Гермиона стала вспоминать свою семью, то лучше было не беспокоить ее, иначе это могло закончиться какой-нибудь женской истерикой, а этого он боялся, как огня.

Весна 1003 года

- Я знаю, что ты меня все равно не послушаешь... Но я бы никуда не ездила. Ничего хорошего из этого не выйдет... Внимаешь ли ты мне, о, Годрик?.. Годрик Гриффин Д'ор! Я к тебе обращаюсь.

- Замолчи. И без твоих речей мне скверно.

- Вижу. Отсюда мне открывается не только превосходный вид на окресности, но и тебя я могу чувствовать так, как ты сам никогда не почувствуешь... Мне твоя голова дорогá - я на ней сижу.

- Хочешь, чтобы я засунул тебя за пазуху?

- Я сочту это оскорблением.

- Тогда молчи. И держись покрепче.

Годрик натянул поглубже свою Шляпу и ударил коня пятками.

Он с утра охотился один в лесу, когда его нашла серая неясыть, которую иногда посылала за ним Эмма. Записка была короткой: «Король здесь. Очень зол. Беги».

Естественно, что он тут же поскакал обратно в Айлип.

Этельред поднял на него тяжелый взгляд.

Оба молчали, и Годрик видел, как ярость в глазах короля постепенно сменяется печалью.

Наконец Этельред вздохнул:

- То, что сейчас ты здесь, полностью обеляет тебя передо мной.

Годрик поклонился, но ничего не ответил, потому что до сих пор был озадачен всем происходившим.

- А все злые языки... садись, Годрик, в ногах правды нет. Ведаешь, о чем люди бают? Ты много раз доказывал мне свою верность, но я позволил им ослепить меня. Как мог я поверить, что ты, мой друг, и королева... - он горько рассмеялся. - Я совсем потерял рассудок, Годрик!

Годрик почувствовал, как внутри его все холодеет.

- Эмма... - в горле внезапно тоже пересохло, - с ней все в порядке?

Король кивнул:

- Она уверяла меня, что безвинна, и что ты - человек, на которого я могу полностью положиться, но я не слушал ее. Тем не менее, она - моя королева; ни с ней, ни с ребенком, которого она носит, и который, - я теперь уверен, мой, - ничего не случится. Это я тебе обещаю. Ты с облегчением вздыхаешь? - он грустно улыбнулся. - Хоть когда-то я бываю прав, особенно если слушаю собственный рассудок. Злые языки могут подавиться своими речами, но, Годрик... тебе придется уехать.

- Мой король!..

- Меня и без того считают недоумком... Недоумок, рогатый, пьяница, ротозей, что там еще? - он загнул несколько пальцев. - Будь моя воля, ты остался бы при королеве, ни с кем она не будет в большей безопасности, чем с тобой, но я так устал... Дадим им время, пусть слухи утихнут. В один прекрасный день я снова позову тебя. Если к тому времени сохраню корону на голове, - он встал и безо всяких церемоний обнял Годрика: - Прощай, друг мой.

Лето 1003 года

В Хогвартсе постепенно установилось некое подобие рутины. Учебный год начинался ближе к зиме, продолжаясь до схода снега. На лето большинство детей из волшебных семей возвращались к родному очагу - помогать по хозяйству. Магглорожденные оставались в замке, где тоже хватало работы, плюс Гермиона настояла на легкой внеучебной программе для наиболее одаренных.

Больше всего уроков досталось вести им - ей и Снейпу. Он преподавал азы боевой магии и Высшие зелья старшим детям. Гермиона объясняла Чары, основы Арифмантики, которая скорее напоминала математику для младших классов из маггловских школ, потому что никто из детей толком не умел считать, кое-что из Зелий и Астрономии. Из-за этого, последнего предмета, у нее возник самый настоящий конфликт с падре Клаудио, а также с кентаврами.

Католический монах твердо знал лишь то, что полагалось знать человеку его степени образованности в далеком Средневековье, а именно: что Земля - это центр Вселенной, и что все небесные тела вращаются вокруг нее, и даже это было смело с его стороны. Услышав лекции Ровены о солнечной системе, движении планет и прочих вещах, известных любому ребенку в конце двадцатого века, падре Клаудио пришел в ужас.

- Дитя мое, то, что вы говорите - несусветная ересь! - возмущался он, задыхаясь. - Как проведают про это в среде католической церкви - не миновать костра вам и вашим ученикам!..

- Отец мой, я желаю лишь избежать того, чтобы мои ученики блуждали в темных коридорах ошибочных утверждений. Вселенная устроена именно так, как рассказываю я.

- Дочь моя!.. - восклицал он, и начинал приводить цитаты из учений отцов церкви. - ...А уж кто может быть авторитетнее самого Святого Биртельхейма?!.

Гермиона изо всех сил старалась не рассмеяться и пыталась вести научный спор, но с твердостью убеждений падре Клаудио могла поспорить любая скала. Впрочем, Гермиона не могла не видеть, что добрый толстяк просто безумно беспокоиться за их безопасность. Кое-как она успокаивала его, говоря, что просит детей не рассказывать никому о содержании уроков в Хогвартсе.

С кентаврами было сложнее.

Порученные заботам Кэто, кентавры не нашли с друидом общего языка. Чтобы питаться и одеваться, они промышляли в Запретном лесу охотой, вызывая сильное неудовольствие Кэто. Тот пытался объясняться с заморскими гостями, но достиг не большего, чем Гермиона убеждавшая падре Клаудио признать, что Земля вертится. Кентавры отклонили предложение волшебников обеспечивать их пропитанием растительного происхождения, не желая зависеть от людей ни сейчас, ни в будущем.

Первое время Омикрон появлялся раз в неделю перед воротами замка, желая поведать волшебникам о том, какие события готовит им судьба исходя из положения звезд, но Гермиона несколько раз откровенно высмеяла его слова:

- Звездам нет никакого дела до наших судеб, это - просто небесное тело с наличием термоядерных процессов. Их движение не имеет абсолютно никакого влияния на происходящее на Земле. Может быть, кентаврам стоит посетить несколько лекций по Астрономии?..

И в один прекрасный день Омикрон вспылил, назвав волшебников неблагодарными и глухими ослами, взмахнул плащом и иноходью скрылся в чаще Запретного леса. Долгое время от кентавров не было никаких известий, хотя Кэто сообщал, что те по-прежнему охотятся в дальних уголках дремучих зарослей.

Осень 1003 года

Хельга с удовольствием расскзывала детям о травах а также простейших заклинаниях из тех, что знала только она: как заставить метлу мести, как сделать так, чтобы посуда сама мылась, как поставить на замес удивительно быстро поднимавшееся тесто - то, чему учили ее мать и бабка в свое время. Но она почему-то очень боялась показывать что-либо, связанное со знаниями друидов.

Ее муж вел некое подобие Ухода за Магическими Существами: его уроки больше напоминали Гермионе дайджесты Гринписа, чем принятую впоследствии волшебниками политику по отношению к животным. Но Кэто с несвойственной ему разговорчивостью и со всей своей серьезностью обучал детей тому, чем, например, лечение для обычных зверей отличается от того, что применяется для заболевших единорогов и драконов. Людей друид по-прежнему игнорировал как класс, и даже с собственными царапинами и ожогами шел или к Хельге, или к Ровене.

Годрик преподавал - если это можно было так назвать - Трансфигурацию.

Наконец-то вернувшийся в Хогвартс Годрик имел совершенно отсутствующий вид. Он угрюмо молчал на общих собраниях; от его былого веселья не осталось и следа. Дети не отваживались жаловаться, но свои уроки Годрик объяснял плохо и безо всякого интереса. Зато Хельга очень скоро начала говорить Ровене, что тот проводит часы, а иногда и ночи напролет в компании скатерти-самобранки, требуя у нее исключительно хмельное. Ездить на охоту он и думать забросил, а его гнедой без дела простаивал на конюшне.

Хельга пыталась поговорить с Годриком сама, но тот просто отмахнулся от нее, как от назойливой мухи:

- Уймись, девчонка! Место бабы - на кухне да у ткацкого станка, а не воину указывать.

Но Хельга не оставила его на произвол судьбы, пытаясь если не сама, то через других воззвать к рассудку Годрика.

Ровена была теперь по большей части занята: Хелена оказалась девочкой болезненной и пугливой, отнимая все остававшееся от уроков свободное время. Согласившись поговорить с Годриком, Ровена практически не могла застать того в трезвом уме и памяти, да еще и ко всему прочему Годрик начал избегать свою старшую товарку.

Почти отчаявшись, Хельга решилась обратиться к Салазару.

- Нам нужно поговорить, Гермиона!

- Т-с-с-с!.. Говори шепотом, пожалуйста. Хелена только что уснула.

- Пойдем ко мне. Камин...

- У ребенка острая ангина, Северус. Я не могу оставить ее ни на минуту. Подумать только, как ей повезло, что она попала к нам, ее родители вряд ли знали, как лечить подобное... Кстати, спасибо за твое усовершенствованное жаропонижающее, хотя я думаю - а не начать ли нам экспериментировать с подобием маггловских антибиотиков? В некоторых ситуациях...

- Гермиона! - оборвал он ее. - Все твои мысли заняты исключительно школой и этим ребенком! Тебе нет до меня никакого дела...

- Т-с-с-с!.. Ну вот, ты разбудил ее! Сев... Салазар, давай поговорим позднее? - она склонилась над детской кроваткой.

- Подозреваю, что это «позднее» означает «никогда», - тихо заметил он ядовитым тоном, больше для себя самого, ведь Гермиона опять не слышала его.

Ему не привыкать было проводить свои дни в одиночестве, но после нескольких лет, которые, несмотря на все тревоги и опасности, Северус мог бы со всей уверенностью назвать счастливыми - потому что рядом была она - ему было безумно тоскливо. И впервые в жизни действительно одиноко. Тем более что причины, по которым Гермиона не могла уделять ему внимание, казались ему ничтожными. Работа и дети? Но ведь есть миллионы женщин, справляющиеся с подобной нагрузкой, и их мужья не считают себя забытыми. Гермиона слишком много на себя брала. Вот если бы она хотя бы ненадолго забывала об уроках, благоустройстве школы, этой плаксивой соплячке, и все было бы как раньше... Иногда Северусу казалось, что он всем сердцем ненавидит и Хогвартс, и всех его обитателей. Все чаще он начинал срываться на учениках, чем дальше, тем больше напоминая того Северуса Снейпа, которым он был в своем времени.

Хельга робко постучала и бочком протиснулась в дверь в ответ на предложение заходить.

Салазар был занят: одетый в рабочий фартук и державший в руках две толстостенные колбы, он едва взглянул на вошедшую в его лабораторию женщину.

Хельга продолжала слегка побаиваться Салазара, хотя несколько раз убеждалась в том, что он хорошо к ней относится. Впрочем, сейчас она думала исключительно о Годрике и это придавало ей решимости. Несколько сбивчиво она изложила свою просьбу.

- Годрик - далеко не мальчик, и сам знает, что делает, - немного резко ответил Салазар, снимая пену с кипевшего на его столе котелка.

- В том-то и дело, что не знает! - воскликнула Хельга, заламывая руки.

Он посмотрел на нее, нахмурился:

- Не стоит нервничать, в твоем положении это еще и вредно. Видно, нашему бравому вояке до конца жизни нужна будет нянька, - он криво усмехнулся. - Сейчас я смешаю эффективное отрезвляющее зелье и пойду проведаю его. Довольна?

Она просияла и несколько раз согласно кивнула.

Северус сел напротив Годрика и поставил перед собой большую кружку с зельем, пряно пахнувшим мятой и еще сотней других трав. В кухне было темно, поэтому пришлось призвать к себе свечу и зажечь ее. Годрик пробурчал что-то и приоткрыл мутные глаза, но тут же застонал и сжал виски ладонями. От него сильно разило перегаром.

- Что, неважно себя чувствуем? - не без издевки поинтересовался Снейп.

Годрик кивнул, попытался прочистить горло, но издал лишь хриплый стон.

- Пей, - протянул ему Снейп кружку. - Небольшими глотками, но до дна.

Мотнув головой, Годрик дрожащими пальцами принял зелье и отпил самую малость.

- Что за гадость... - поморщился он и вопросительно посмотрел на Снейпа.

- Пей. Это прояснит твою дурную голову.

- Зачем? - Годрик нахмурился. - Предпочту звон в голове боли в сердце.

- И не выдумывай! - вдруг вставил кто-то скрипучим голосом. - Салазар дело говорит. Мне до смерти надоело слушать этот самый звон. Скоро оглохну.

- Да... отвяжись ты от меня в конце концов! - возмутился Годрик, сорвал с головы шляпу и забросил ее в дальний угол.

- Потом приползешь с извинениями, Гриффиндор, - глухо отозвалась Шляпа и замолчала.

Северус с нескрываемым изумлением следил за этим диалогом: ведь это была Распределительная Шляпа собственной персоной! Все еще новая, относительно чистая и без следа прошедших веков, но именно этот голос он помнил со своего первого дня в Хогвартсе, именно она определила его на Слизерин, решив тем самым за него его судьбу.

- Надоел мне этот колпак хуже горькой редьки, - пожаловался тем временем Годрик. - Все-то он знает, все-то видит... Давно утопил бы его во рву, да Эмме он казался таким потешным... - Северусу показалось, что Годрик шмыгнул носом. - Ну, пить так пить! - покачал он головой и быстрыми глотками осушил содержимое кружки. - Скажи, Салазар, почему мы так страдаем из-за женщин?

- Мы? - спросил Снейп осторожно.

- Ну, мужчины, - пожал плечами заметно протрезвевший Годрик. - Почему тебе вдруг и охота не мила, да и весь белый свет опостылел, раз твоей милой рядом нет?

- Не стоит терять голову из-за какой-то вертихвостки, пусть даже и королевы, - тихо заметил Снейп.

- А ты сам никогда не чувствовал ничего подобного? Ах, что я говорю, - горько рассмеялся Годрик. - Твое сердце наверняка защищено от страданий, которые приносит ему любовь. Не похоже, что ты любил, Салазар. Не похоже, что вообще знаешь, что на этой земле существуют женщины.

- Любовь приносит одни лишь страдания, это ты верно заметил, - поджал губы Северус. - Хотя есть и исключения. Вон, посмотри на Хельгу - она с каждым днем расцветает все больше, двое детей и третий ожидается в скором времени. Скоро я буду готов признать, что ошибался, подозревая ее супруга во всех смертных грехах.

Годрик согласно кивнул:

- Одна счастливая семья, всего одна. А оставшиеся?.. Назови мне хоть еще один пример, Салазар. Я прав. Понимаю, что ничего не добьюсь, если стану пытаться. Мне больно думать, больно вспоминать. Лишь крепкая медовуха отшибает и память, и разум.

- Но от нее болит голова, а кроме того - тело стареет раньше назначенного срока. Годрик, ты нужен нам, Хельга очень беспокоится...

- Ровена тоже приходила, - Годрик опустил взгляд и взъерошил волосы пальцами. - Но мне так скверно, Салазар...

- Сейчас тебе стоит выспаться как следует, завтра продолжим этот разговор, если ты не против, - упомянутая Годриком Ровена сразу направила его мысли по другому руслу.

- Нам нужно поговорить, Гермиона!

- Северус, мне некогда. Сам взгляни, все эти рукописи...

- На Годрика у тебя нашлось время.

- А это тут вообще с какого боку?!. - она уставилась на него с возмущением. - Годрику нужна помощь. Ничего хорошего не выйдет, если он будет продолжать напиваться до поросячьего визга. Вместо того, чтобы слушать меня, сам пытался втолковать мне, насколько его беспокоит то, что викинги вторглись на наши земли, чтобы отомстить за убитых своих... Северус, хоть бы ты поговорил с ним как мужчина с мужчиной.

- Я оставил его трезвым позавче... да, позавчера. Выпоил ему практически весь сбор Ивановой ночи.

- Значит, перевел все зелье впустую, потому что вчера он опять был сильно пьян.

Снейп скривился. Похоже, именно на него падала обязанность вести с Годриком душеспасительные беседы. Можно подумать, что ему больше нечем заняться. Плюс бессмысленная трата ингредиентов...

- Хорошо, - тем не менее согласился он, сжав зубы. - Теперь еще один вопрос, раз уж ты снизошла до разговора со мной. Когда мы снова сможем общаться на темы, не связанные с Хогвартсом? Когда я смогу увидеть тебя поближе, чем за общим столом на советах преподавателей? - его голос предательски дрогнул самую малость. - Я скучаю по тебе.

- О, Северус... - она подошла к нему, погладила его плечо и грустно улыбнулась. - Мне и правда совершенно некогда. Я так устаю... Понимаешь?

Тут на столе у нее зазвонил маленький колокольчик, заколдованный таким образом, чтобы сообщать Гермионе о скором начале следующего урока. Она громко вздохнула и развела руками.

Снейп нахмурился и поджал губы.

Если бы она хотела, она нашла бы свободную минутку. Вывод напрашивался сам собой. Она просто не хотела больше видеть его. А если так, то не стоило больше унижаться, вымаливая у нее какие бы то ни было милости.

Он посмотрел вслед вышедшей женщине.

И подумал, что проживет и без нее.

- Почему ты пьешь, Годрик? Мне в очередной раз объяснять тебе последствия, к которым ведет злоупотребление спиртным? Попытайся внятно рассказать мне о причинах, и раз уж мне выпала честь быть твоим психоаналитиком... Годрик, отдай кубок и пей вот это зелье. Полегчало? Теперь подумай и скажи, почему ты пьешь?

- Пока я во хмелю, мне кажется, что все так... легко и просто. Так, как хочу я.

- Это - иллюзия, не более того. Тебе мерещится, - иногда Снейпа раздражала необходимость пояснять самые элементарные слова.

- Если я могу быть с ней, то мне все равно, мерещится мне это или нет, - Годрик покачал головой. - Мне хорошо в этих грезах.

- А потом ты трезвеешь и тебе очень худо.

- Худо, - мрачно согласился Годрик. - Так худо, что и жизнь в тягость.

- Поэтому ты предпочитаешь просто не трезветь?

Годрик опять кивнул и снова потянулся к кувшину с медовухой.

Снейп подумал, что все это ему начинает порядком надоедать. Беседовать с Гриффиндором было все равно, что биться головой об стену. Через некоторое время Годрик опять был беспробудно пьян, несмотря на все увещевания.

Тем временем в школе появлялось все больше и больше учеников. Многие родители, до сих пор не рассматривавшие такую возможность, пошли на попятный, когда королевство вновь оказалось втянутым в заранее проигрышную войну. «Кузен Кнут», которого упоминала Эмма в качестве своего неудачливого ухажера, оказался весьма талантливым военачальником: совсем еще мальчишка, он приходился сыном нынешнему датскому конунгу и племянником убитой в Эксетере Гунхильде; Кнут был послан отцом отомстить англосаксам за пролитую датскую кровь, и делал это с небывалым хладнокровием и отчаянной смелостью. Многие волшебники теперь предпочитали отправить своих отпрысков под защиту толстых стен Хогвартса.

Новым детям приходилось готовить спальни, места в столовой и материал для занятий. Три возрастные группы, на которые до сих пор делились все ученики, становились попросту переполненными, порождая кавардак и сумятицу. И сам собой встал вопрос о разделении на факультеты, которые были отданы бы под ответственность одного из учителей.

Естественно, что и у Гермионы, и у Хельги, и у Северуса, и даже у Годрика были среди детей свои любимцы, которым наиболее легко давались их предметы, и с которыми не возникало проблем в общении. Гермиона и Северус, даже зная, чем все закончится, оба решили повернуть ситуацию в свою пользу. Точнее - оба, зная, чем все кончится, решили поделить детей так, как было угодно им, а не какой-то там Шляпе, пока она не появилась в данной истории. Северус проявлял свое нетерпение даже сильнее, ведь он уже видел злополучный колпак на Годрике, да и все еще был слишком сердит на Гермиону, чтобы позволить ей забрать себе самых одаренных и послушных детей.

- С какой это стати?!. - почти срывался он на крик в их споре во время общего собрания. - У Альфреда хорошо получается Боевая магия, ему больше пристало быть со мной, чем с Хельгой.

- А может, это потому, что Альфред - из богатой семьи волшебников и сам платит за свои ингредиенты для занятий в лаборатории? - возмущалась Гермиона. - Нет, Салазар, Альфред - умный и спокойный мальчик, ему больше подойдет усиленная программа, по которой я хочу заниматься со своим факультетом.

- Вы могли бы и уступить мне, сестрица.

- Ни за что! Возьмите себе Ордгара - вам не привыкать к детишкам, подобным Гойлу.

- Пусть этого дуболома берет себе Годрик! Годрик?.. Скажи что-нибудь? Хельга, разбуди этого пьяницу, будь добра.

Со сна Годрик не сразу понял, чего от него хотят:

- Опека? Факу... что?.. Ордгар? Нет, опеку над Ордгаром я не хочу.

- Кто его знает, какой он? Может, это неотшлифованный брильянт? Самое место таким у тебя, Годрик.
- Да кто его знает, что у него в голове? Может, там пусто совсем? А покуда разберешься - годы пролетели... - Годрик чесал в затылке. - Сразу бы знать, чего ты берешь... И ты молчи, вечно все знаешь! - воскликнул он вдруг. - Может, ты за меня думать хочешь?..

Северус и Гермиона быстро переглянулись, увидев, что Годрик держит в руке свой колпак и разговаривает с ним.

- Да, точно - ты же сразу все видишь! Вот тебе и поручим разрешить наш спор. Да по силам ли тебе?

- Только об этом и мечтаю! - проскрипела Шляпа. - Посади меня по очереди на ваши головы, чтобы я знала, кому что ближе.

- Вот еще! - попробовал возмутиться Снейп, но даже его начинало обуревать любопытство насчет того, что скажет ему Шляпа и кого распределит она ему в ученики.

- Попробуем! - решили все почти единогласно. - Хуже не будет, а взгляд со стороны имеет свою ценность.

Первой Шляпа была водружена на голову Гермионе, потому что Хельга слегка стушевалась, Северус был все еще настроен несколько скептически, а Годрика Шляпа знала давным-давно.

- Хм, посмотрим, что у нас здесь... - услышала Гермиона в своей голове. - Организованность и умение работать, почти ничем непоколебимое спокойствие... а вам не скучно жить, голубушка? Не будь вы женщиной, вы были бы бесстрастным монахом... Шучу. Мне надо выделить лишь пару основных достоинств и руководствоваться этим. Хм... Впрочем, если копнуть глубже, вы обуреваемы сильными страстями. Подумайте, дорогуша, стоит ли прятать их? Молчу, молчу. Хорошо, пусть это будут ум и спокойствие, подразумевающие трезвый расчет. Согласны?

Гермиона, молчавшая все то время, пока Шляпа анализировала ее персону, позволила себе немного подумать и кивнула:

- Хорошо.

Трезво мыслящие ученики - что еще могла она пожелать?

Хельга следующей позволила надеть себе Шляпу. Немного покопавшись в предложенном ей материале, Шляпа не нашла почти ничего интересного:

- Вы, милочка, похожи на самку какого-нибудь зверька, решающегося на подвиги во имя тех, кто ей дорог, а все остальное время кажетесь безмятежным и ничего не соображающим существом. Вы умеете думать, но предпочитаете не делать этого, ведь знания приносят лишь страдания. Ваше счастье - в неведенье. Недалекая безмятежность и большое сердце будут у ваших учеников. Ладно ли так?

Хельга, просидевшая все время, пока Шляпа говорила с ней, с широко открытыми от изумления глазами, несколько раз кивнула.

- Ну, а теперь - один из самых интересных тут людей... - произнесла Шляпа для одного лишь Снейпа. - Вас не удовлетворит ни только умный или только трудолюбивый... вам подавай сразу все. Тогда, раз только умных заберет себе Ровена, только добрых и трудолюбивых - Хельга, а Годрику можно отдать всех пылких и безрассудных, то что из приличных качеств останется нам?

- Пусть у них будет голубая кровь, - насмешливо фыркнул Северус. - Как у меня.

- Желание пробиться на самый верх, честолюбие и толика хитрости, везения и острый пытливый ум - вы сделали бы неплохую карьеру где угодно. А если ваши ученики будут еще и из хороших семей - тепленькое место в жизни им обеспечено. Вы заботитесь о будущем своих учеников, это похвально. Но вы ошибаетесь, если уверены, голуба моя, что я не вижу ничего за этой толстой оболочкой... Вы тоже прячете свои чувства, и если эти прорвутся на поверхность... будет либо очень хорошо, либо очень плохо.

- Ты пытаешься учить меня жить, вшивая тряпка?

- О, тогда я замолкаю. В ученики Салазару попадут честолюбивые, расчетливые, не без запала... а, и еще те, которых я не буду знать, куда определить, - Шляпа хихикнула. - Я ведь не Оракул.

- Что и требовалось доказать, - Северус фыркнул, стащил с головы Шляпу и передал ее Годрику. - Можете пользоваться ей для Сортировки, мне она пообещала кучу всякого чистокровного сброда. История понемногу пишется, дамы и господа.

Наверное, ему нездоровилось.

Северус поколебался и отложил лабораторный нож. Работать не хотелось, несмотря на то, что это был так давно планировавшийся им эксперимент с одноглазыми ядовитыми попрыгунчиками. Может быть, он отравился, ведь их яд считался достаточно сильным? Но тут же подумал, что вряд ли: меры предосторожности им всегда соблюдались со всей серьезностью. Просто не хотелось. Никак не волновал результат. А ведь другой возможности проверить то, что написано в древних - настолько древних, что все попрыгунчики успели вымереть - книгах, скорее всего не представится. Так что ему явно нездоровится, но ощущения какие-то странные: ничего не болит, а вот на душе как кошки скребут. Да и продолжается это не один день. На всех, кто попадается под руку, то хочется накричать, то совершенно безразлично, кто и по какой причине беспокоит его. И почему-то долго он не может прийти в себя даже после самой короткой встречи с Гермионой. Будто не решил твердо и бесповоротно, что ей больше нет места в его жизни.

А может быть стоит?..

Нет, нет и еще раз нет!

Он снова взял нож и принялся со злостью кромсать истекавших зеленой жижей попрыгунчиков. К тому же, ей достались большинство тех детей, которых он хотел бы видеть на своем факультете. И все эта глупая Шляпа!.. Спасибо ей, впрочем, за то, что теперь прозвище Гриффиндор известно всей школе, по-другому она к своему хозяину и не обращается.

Тут Северус почему-то подумал о том, что раньше его всегда подташнивало при имени Гриффиндор, а сейчас, зная Годрика лично, он сменил свое мнение если не на полностью полярное, то где-то близко к этому.

Как там говорил Годрик?.. «Весь белый свет опостылел, раз твоей милой рядом нет»?

Что за ерунда. Надо же выдумать такое.

« Мне хорошо в этих грезах», - тоже мне, хороший способ успокоить терзающую тебя боль.

Совершенно незрелый, неответственный способ.

«Мне хорошо»...

А что если попробовать?..

Нет, это было совсем глупо.

Можно было сделать это, учитывая возможные негативные стороны, приготовить отрезвляющее...
Если вспомнить, что в жизни он пил спиртное не так и часто, да и ничего крепкого - эффект должен был получиться интересным. Гораздо интереснее навара из попрыгунчиков.

Северус опять бросил нож на стол, снял перчатки из рыбьей кожи и отправился на кухню.

Когда он вернулся обратно в подземелья, то в одной руке его была большая бутыль с коньяком, вытребованная у скатерти-самобранки. Если пить, то что-нибудь с претензией на хороший вкус.

Еще раз подумав, Северус преобразовал глиняную плошку в широкий бокал и уселся перед камином. Вот если бы из пламени сейчас вышла она...

Глупо было ждать невозможного. Но мир грез предлагал приятное забытье и свершение любых, даже самых несбыточных желаний.

Северус решительно наполнил бокал до краев и отпил пару глотков.

- Скажи мне, как ты делаешь это, Годрик?

Годрик поднял взгляд покрасневших глаз и посмотрел на сидевшего перед ним Снейпа.

- Делаю что? - наконец выдавил он из себя.

- Видишь свои грезы? Я чувствую лишь тепло, разливающееся по всему телу, легкое головокружение и ничего больше.

Годрик опять заставил долго ждать ответа, а потом произнес:

- Пить надо до потери рассудка.

- До потери рассудка? - ну нет, на такое он определенно не был согласен, даже если в обмен предлагалась вся Фата Моргана. - Вот этого мало? - Снейп показал Годрику едва полбокала коньяка.

- Что это? - тот нетвердой рукой взял бокал и понюхал его содержимое. - Буэ-э-э... Что за клоповий сок ты пьешь, Салазар?

- Не твоего ума дело. Но явно крепче твоей медовухи. Сколько кувшинов ты осушаешь до дна за раз? - потом можно было посчитать процентную пропорцию чистого алкоголя в растворе. - Я возьму себе вот этот с остатками для опытов.

- Бери что хочешь, - пробормотал Годрик и снова уронил голову на руки.

Она приехала в Хогвартс в один из первых по-настоящему морозных дней. Высокая, статная - ее можно было бы назвать красивой, но пролегшие между бровями глубокие складки делали ее заметно старше, а в светлых глазах было что-то, что заставляло людей дрожать от одного лишь взгляда этой женщины. Она грациозно спрыгнула с лошади, отбросив одной рукой полу длинного, бордового с горностаевой отделкой платья.

Двое мальчиков, похожих как две капли воды, и сопровождавших ее, тоже спешились.

Женщина с головы до ног смерила взглядом встретившую ее Гермиону и процедила сквозь зубы в ответ на приветствие:

- Мне угодно видеть моего господина Годрика.

Гермиона удивленно подняла брови:

- Годрика? Э-э-э...

- Мое имя - Гвендолин, и это - дети его, - женщина сделала жест в сторону близнецов, рассматривавших что-то недалеко от входных дверей. - Их позвали сюда на обучение. Где их отец? Люди бают, что он прячется в этом замке, - она нетерпеливо похлопала рукояткой плетки по своему бедру.

*Бланшет из Елизаветы я бы на ее роль взяла, наверное. Это если про кастинг*

Гермиона слегка растерялась, никак не ожидая ничего подобного. Она рассеянно потрепала по перьям сидевшего на ее плече Гракха. Неплохо было бы посоветоваться с Северусом, ведь Годрик скорее всего опять был не слишком трезв, и звать его сюда было бы верхом неразумности. Оставить тут гостей и идти в подземелья? Не ворона же посылать, куда птице по коридорам?.. Ах, конечно же!

- Прошу вас обождать, - Гермиона с достоинством кивнула Гвендолин и взмахнула палочкой, создавая Патронус. - Салазар, будьте добры найти Годрика, здесь его спрашивает жена, - проговорила она, пока серебристое облако принимало четкую форму.

Гвендолин и ее дети с удивлением увидели крупную птицу, полетевшую вглубь замка. Им было невдомек, что Гермиона тоже впервые видела, как ее Патронус принял другую, отличную от выдры, форму.

Годрик и Северус появились перед ними далеко не скоро. Северус предпочел остаться в тени колонн рядом с дверью и наблюдать за встречей со стороны. Годрик был несколько помят, но подошел к женщинам неожиданно твердым шагом.

- Моя госпожа, - он низко склонил голову перед Гвендолин.

Она молчала. И дождавшись, пока он не посмотрел на нее, залепила ему громкую пощечину.

Годрик лишь сморгнул и порывисто вздохнул.

Гвен перевела дух и бросила:

- Теперь ваша очередь заботиться о наших чадах. Вульфрик, Эдви! Вот ваш отец, будьте ему послушны. А мне предстоит дорога обратно, - она вздернула подбородок, уверенно развернулась и пошла к выходу, не прощаясь ни с кем.

По виду Годрика было заметно, что он хотел спросить ее о чем-то, но после недолгих раздумий оставил эту мысль. Махнув рукой, он повернулся к мальчишкам, таким же рыжеволосым, как он сам:

- Ну же, Эдви, и ты тоже, Вульфрик, идите сюда.

- Как ты нас различаешь? - переглянулись близнецы, потому что он явно правильно обратился к каждому из них. - Даже мать всегда нас путает.

- Я же ваш отец, - улыбнулся вдруг Годрик - впервые за несколько месяцев.

Вечером Шляпа в голос завопила «Гриффиндор!», стоило ей едва коснуться голов сыновей Годрика.

- Почему-то у меня предчувствие, что скоро меня ждет повторение уже виденного шоу «старшие братья вашего муженька, мисс Грейнджер», - тихо прошипел Гермионе на ухо Снейп во время Распределения.

Она фыркнула вместо ответа.

- А почему вдруг ворон, госпожа Рейвенкло? - чуть громче поинтересовался он.

- Не знаю, - пожала она плечами. - Первой моей мыслью было послать за тобой Гракха. Гораздо больше меня интересует, почему у вас сейчас это змея, господин Слизерин.

- Все больше вживаюсь в шкуру своего персонажа, - пожал он плечами. - Кстати, Годрик сегодня непривычно трезв, вам не кажется?

Годрик и в самом деле был не только трезв, но и весел. Он снова смеялся и шутил. Осознание того факта, что у него есть, о ком заботиться, резко выдернуло его из зыбкого мира грез.

Буквально на следующий же день он попросил близнецов выйти на двор и стал учить их летать на подаренной ему Эммой метле. Вульфрик и Эдви, как любые мальчишки двенадцатилетнего возраста, были в восторге от подобного развлечения. Вскоре им стало мало одной метлы на троих: Годрик и сам был не прочь полетать, тоже рьяно оспаривая свою очередь. Шум их перебранок в один прекрасный день достиг окон в башне Рейвенкло, заставив Гермиону выглянуть наружу. Поняв причину спора, она предложила Годрику зайти к ней.

- Вам нужны еще несколько метел?

- С континента нынче не достать, - расстроенно заметил Годрик. - Придется мира ждать, госпожа Ровена.

- Не придется, - улыбнулась Гермиона. - В свое время я немного изучила этот вопрос... Все дело лишь в аэродинамических качествах, а летать можно на каком угодно помеле - на самом деле подъем в воздух зависит от самого волшебника... Понятно я говорю?

Годрик покачал головой.

- Принеси свою метлу, - попросила Гермиона. - Хорошо, - добавила она, когда он выполнил ее просьбу. - Посмотри: у нее превосходно отполированная ручка из твердого дерева, с обтекаемой формой - такой, что кажется, что режет воздух, как нож режет пирог, хворостины метлища - из отборного орешника, ни одной гнилой или с трещинами... Смог бы ты сделать такую же, имея необходимые материалы?

- Имея все под рукой, это нетрудно, - почесал Годрик в затылке. - А она будет летать?

- Конечно! Но быстрее или медленнее - это будет зависеть от формы и качества материалов. Попроси Кэто найти тебе подходящую древесину, а я потом взгляну на результат. Договорились?
Годрик радостно кивнул и почти бегом покинул башню.

Через неделю он и его сыновья рассекали воздух вокруг замка на новых метлах. Годрик скоро сам понял, что скорость полета и устойчивость в воздухе зависит, например, от формы или длины метловища, и через некоторое время сам экспериментировал с новыми моделями. А чуть позже Гермиона заметила, что они летают, явно преследуя какой-то объект.

Тогда Гермиона еще раз позвала Годрика к себе и попросила показать их «забаву». Тот немного смутился и вытащил из-за пазухи маленькую серую птичку.

- Живая? - ахнула Гермиона.

- Да что вы, госпожа Ровена! - улыбнулся Годрик. - Это вроде колпака моего: Эдви сделал ее из глины, утыкал перьями и мы вместе оживили его. Летает что твоя молния, враз не поймать. Зато мальчишкам весело, даже лучше меня скоро ловить эту штуку будут.

Гермиона на миг задумалась. И решив, что ничего она в Истории этим не испортит, предложила Годрику новое развлечение:

- Это называется «квиддич», игра магов, на континенте ее знают, - сказала она как можно более спокойно. - Я уверена, что вам понравится. Нужно по семь игроков с каждой стороны. Если я приготовлю ребят со своего факультета, хотите ли вы тоже составить команду от Гриффиндора?

- Э-э-э... - Годрик выглядел неуверенно. - Игра?

- Смотри, из семи игроков трое - Охотники, они должны забросить мяч, который называется «кваффл» в одно из трех колец на стороне противника. Еще один игрок - Вратарь - охраняет эти кольца.

- Охотники? - усмехнулся в бороду Годрик. - Это определенно начинает мне нравиться. Я буду Охотником.

- Дальше идут двое Отбивал, они следят за двумя мячами, бладжерами, которые пытаются сбить играющих с метел. Для них нужно сделать пару крепких дубин из дерева. Ну, и последний игрок - Ловец. Лучше, если это будет очень ловкий и глазастый ученик. Его задача - поймать вот это вот пернатое существо... снитч, кажется.

Дальше она объяснила про начисление очков и прочие правила.

- Я думаю, Салазар с удовольствием будет судить матчи, раньше он делал это не без успеха. Как тебе такая идея?

Годрик все еще пытался переварить всю услышанную информацию, поэтому ограничился сосредоточенным кивком.

Вскоре во дворе Хогвартса тренировались две самые настоящие квиддичные команды.

Начало 1004 года

- Салазар немного раздражен.

- Немного? Хельга, детка, да он же не в себе. Он тоже хочет, чтобы его дом играл в квиддич, но раз ему достались одни великовозрастные девицы да несколько тупиц...

- Годрик, я уверена, для него еще не все потеряно.

- В этом году лучшими игроками будут мои, и этим все сказано. Я видел ваши тренировки, девочки на метлах? Хаффлпафф, это смешно! Тем более, вы начали только что, мои пацаны утрут нос кому угодно. Даже госпоже Ровене с ее этой, как там, стран...тегией.

Новая игра захватила Хогвартс подобно вирусной болезни.

Гермиона не играла сама, но капитан ее команды, из старших школьников, был достаточно смышлен и тренировал остальных, следуя ее указаниям. Вечером они разбирали бесконечные комбинации и вырабатывали план для следующего дня.

Дети Хельги оказались настолько самостоятельными, что сами организовали и команду, и график тренировок. Правда, все они, как и говорил Годрик, были девочками, и иногда просто не могли противостоять грубой силе гриффиндорцев.

Команда Годрика могла бы поспорить с любой другой в конце двадцатого века, вплоть до международного чемпионата. Мало кто мог сравниться в меткости с Годриком, а его сыновья были просто потрясающими Отбивалами.

И только Северус был в бешенстве. Да, его назначили арбитром, но его факультет не играл. Он мог бы найти для них лучшие метлы, но мальчишки действительно были скорее увальнями, хотя и с хорошей родословной, а девочки интересовались чем угодно, кроме квиддича и учебы. Точнее, старших девиц интересовала исключительно возможность выйти поскорее замуж, ведь многие из них уже считались давно на выданье, и родители в открытую хлопотали о выгодной партии для своих дочерей.

Однажды Гермиона наклонилась к нему за обеденным столом и, подавив смешок, сказала:

- Знаешь, что тебя многие волшебные семьи хотели бы видеть своим зятем? Я слышала перешептывания старшеньких в коридорах. «Такой сильный волшебник... Ах, какая жалость, что Годрик женат! Салазар, конечно, староват, но еще очень и очень видный мужчина!...» - она не выдержала и тихо рассмеялась.

Снейп сжал нож до такой степени, что костяшки на руке побелели.

- Вы теперь старше меня, сестрица. А к вам никто не сватается? Впрочем, я думаю, любой сбежит от вас через неделю, не выдержав занудных лекций и отговорок...

Она хотела парировать его слова, но потом просто поджала подрагивавшие губы и отвернулась.

Северус почувствовал себя совсем скверно, но предпочел сделать вид, что занят смакованием коньяка из своего бокала.

Трудно окончательно выкинуть из головы то, что занимало твои мысли столько времени. Даже спиртное помогало плохо, несмотря на то, что вечером он в очередной раз увеличил эксперементальную дозу. Ко всему прочему, теперь ему приходилось еще и исполнять обязанности декана, и несмотря на нежелание заниматься чем бы то ни было, порой приходилось заставлять себя.
Этим вечером его опять позвали в общую гостиную факультета, где двое из учеников устроили драку. Разнять их было делом минутным, больше времени ушло на успокаивание визжащих учениц.
Будучи особенно не в духе, Снейп скомандовал одной из них идти за ним, выдал ей котелок с раствором умиротворяющего зелья и приказал выдать всем остальным по три глотка. Через некоторое время девушка снова вернулась в лабораторию.

- Чего вам? - бросил Снейп через плечо, заметив хихикающую ученицу.

- Я принесла котел, - выдавила она из себя, стараясь не прыснуть со смеху.

- Поставьте его на стол, - кивнул он. - И убирайтесь обратно в гостиную, а еще лучше - идите спать, - и отвернулся к шкафчику с ингредиентами, считая разговор оконченным.

Опять надо было сварить новую порцию зелья для этих идиотов, умиротворяющее теперь приходилось постоянно держать под рукой.

Утром в коридоре он увидел стайку шушукающихся и похихикивающих девиц со своего факультета, среди которых заметил и вчерашнюю девушку. Как ее звали?... Ах, да - Береника, хотя все тут обращались к ней просто на «Бенни». В общем он признал бы ее неглупой, но тут, навострив ухо, он услышал тему их разговора, и тут же решил, что и Бенни глупа, как пробка. Предметом был он сам, причем девицы не стеснялись в эпитетах и судачили о том, как славно было бы быть его женой.

«Курс только начался, - подумал он, проходя мимо, - еще с полгода терпеть этих дурочек».

Но почему-то где-то глубоко внутри себя он почувствовал, что ему может быть приятно, когда другие особи женского пола находят его интересным.

Вечером история повторилась. Причем Бенни, пришедшая позвать его в гостиную, сразу попросила котел с зельем, чтобы два раза не ходить. Снейп шел за ней и вдруг поймал себя на том, что совершенно не думает о безумно надоевших ему разборках учеников Слизерина, а с какой-то стати оценивает маячащую перед ним в полутьме фигуру девушки. Наверное, сегодня он выпил слишком много?.. А Бенни из деревенской девчонки превратилась если не в красавицу, то в очень ладную барышню, чуть пухленькую, но ее это ничуть не портило.

*хочу Викторию Шведскую на ее роль*

Думая об отвлеченных материях, он залечил царапины драчунам и отправился к себе.

Через некоторое время Бенни принесла котелок, опять прыская в ладошку и бросая на Снейпа странные взгляды.

Северус сам не знал, что на него нашло и что заставило его подойти к ней и самому взять котелок, чуть задержав ее руку в своей:

- А сколько вам лет? - спросил он вдруг охрипшим голосом.

- Уж осемьнадцать весен, - хихикнула Бенни, очаровательно краснея.

- Так вы говорили, что хотели бы оженить на себе Салазара? - спросил он, почти нависая над ней.

Бенни смущенно крякнула, и ему удалось увидеть в ее мыслях то, как ей в таком случае будут завидовать все остальные - надо же, сам Салазар обратил на нее внимание!.. А еще одурманенный пьяными парами рассудок упорно подсовывал ему собственную мысль: клин клином вышибают.

Усмехнувшись со злым выражением лица, он решительно обнял одной рукой показавшуюся ему столь желанной девушку.

Утро принесло сильную головную боль.

С трудом оторвав голову от подушки, Северус приоткрыл глаза, чтобы найти стоявшее где-то тут же отрезвляющее зелье. И неожиданно обнаружил, что лежит в своей постели не один.

- Мать лысого Мерлина! - выдохнул он в сильном шоке. - Береника, какого лешего вы тут делаете?!.

Она вздрогнула от его крика, проснулась и уставилась на него, моргая в полном недоумении.

- Да как вы... Да что вы... - задыхался он. - А ну, вон отсюда!..

Она спрыгнула с кровати, пытаясь натянуть на себя простыню, и заметалась по комнате, собирая свою одежду.

Северус только сейчас обратил внимание, что тоже сидит нагишом, пришел от этого еще в больший ужас и даже не заметил, как Бенни исчезла за дверями. Одевшись и выпив зелья от головной боли, он долго не мог успокоиться. Первой пришла идея найти эту дурочку и поговорить с ней, объяснить все произошедшее и даже попросить прощения, но тут же он отверг эту мысль. Еще не хватало, чтобы над ним смеялся весь Хогвартс. Гораздо более разумным показалось изменить Бенни память, стирая все воспоминания об этой ночи.

Еще раз прикинув все «за» и «против», он решил остановиться на этом варианте.

Весна 1004 года

Обычно во время урока по Высшим Зельям, Северус всегда искал глазами Бенни, задерживая свой взгляд на ней не более пары секунд. После изменения памяти девушка вела себя как и раньше - шушукалась с подружками и хихикала, и Северус начинал уже забывать злополучный эпизод, как вдруг в один из дней Бенни не явилась на его урок.

- Ей стало плохо в классе госпожи Хельги, - ответил кто-то на его вопрос. - Наверное, объелась вчера за ужином.

Несмотря на обыденность подобного события, Северус почему-то почувствовал, как внутри у него все холодеет. Решив, что имеет право знать, где его ученица и что с ней, он велел остальным самостоятельно варить простейшее зелье, ингредиенты которого написаны были на доске, и направился в сторону помещений Хаффлпафф.

Почему-то ему и в голову не приходило, что у той ночи могут быть какие-то последствия, и теперь он хотел успокоить свою совесть, терзавшуюся смутными тревожными предчувствиями.

Как он того и боялся, в покоях Хельги оказалась и Гермиона. Она подняла на Северуса крайне обеспокоенный взгляд.

- Что с моей ученицей? - спросил он ее, чувствуя, как в горле пересохло. - Где она?

- Пойдемте прогуляемся, Салазар, - сказала она вместо ответа, увлекая его за собой. - Беренике нужен покой.

Снейп пошел за ней на негнущихся ногах, позволяя вывести себя в коридор, где Гермиона, едва они остались одни, заявила без предисловий:

- Твоя ученица беременна, Северус. Причем она ничего не помнит об этом и понятия не имеет, кто отец... Ну, ничего, мы этого голубчика быстро выведем на чистую воду! Ты не замечал за ней ничего странного? Может быть, она с кем-то встречалась?

Он покачал головой. А потом решился спросить:

- Но ребенок? Может быть, можно еще сделать что-то?.. Ты понимаешь, о чем я?..

- Аборт? Ха-ха. Называй вещи своими именами. Ну, во-первых, ребенок ни в чем не виноват, а во-вторых, уже все равно поздно. Так что придется этому негодяю отвечать за свои поступки.

Северус сухо сглотнул, ничего не сказав.

- Прости, сейчас мне некогда, а по окончании уроков жду вас всех на экстренное собрание. До вечера, - кивнула она ему, развернулась, взмахнув полами длинного платья, и немного нервной походкой ушла по своим делам.

С тяжелым набатным звоном в голове и ничего не видя перед собой, Северус вернулся в свою комнату, закрылся там и неподвижно просидел в кресле вплоть до того часа, когда за ним прилетел Патронус Гермионы.

За столом в учительской собрались все преподаватели, включая Кэто и падре Клаудио.

Северус, так ничего и не придумавший для этой ситуации, занял свое место, и почти сразу же слово взяла Гермиона. По ее тону было видно, насколько она полна негодованием. Кратко обрисовав ситуацию под удивленные и возмущенные возгласы остальных, она неожиданно обратилась прямо к Снейпу:

- Я провела свое расследование и могу со всей уверенностью заявить, что девушке кто-то стер все воспоминания. И среди нас есть только один человек, кроме меня, способный на подобное. Я этого не делала. А что скажешь ты, Салазар? Чьи проделки ты покрываешь?

Шах и мат. Игра была проиграна. Не стирать же память всем присутствующим. Идти одному простив всех - это как минимум глупо.

Он поднял голову и посмотрел Гермионе в глаза.

- Я признаю свою вину, - заявил он холодно. - И в качестве попытки что-то исправить, я женюсь на этой дурехе. Она сама этого хотела, можете ее спросить. Падре Клаудио? Будьте добры подготовить церемонию. Завтра же.

- Завтра нельзя, завтра пост!

- Тогда в первый же день, когда будет можно, - резко бросил он. - Я сам поговорю со своей... невестой. Все довольны? Прошу меня извинить, - и встав, Северус покинул ошеломленное собрание.

Свадьбу сыграли через месяц, когда начали распускаться первые цветы. Весенняя природа ликовала, а жених был мрачнее тучи. Невеста казалась веселой - надо же, она не только первой из всех своих подружек выходит замуж, но и за самого Салазара Слизерина! Ее мало смущало то, что суженый до сих пор не особо искал ее общества. После свадьбы, надеялась она, он станет вести себя так, как положено мужу и господину.

Северус до самого последнего момента верил в то, что случится какое-нибудь чудо, которое избавит его от совершенно не нужной ему невесты и случайно зачатого ребенка. Если бы Гермиона стала слушать, он бы попытался объяснить ей всю ситуацию, но Гермиона уже месяц игнорировала его, не обмолвившись с ним даже словом. Да что говорить о ней, если даже Годрик смотрел на него с неодобрением?.. Все они присутствовали в маленькой часовне, но церемония напоминала скорее поминки, чем свадьбу. Пришедший из Хогсмида папаша Бенни - пусть и чистокровный колдун, выглядел как последний забулдыга. Его нельзя было назвать ни богатым, ни уважаемым. Улыбались лишь несколько подружек невесты, остальные стояли с мрачными лицами. Едва падре Клаудио закончил обряд, предложив жениху поцеловать невесту, Северус хмуро обвел всех взглядом, без эмоций прикоснулся губами ко лбу покрасневшей и весьма хорошенькой Бенни и, не сказав ничего, вышел прочь, оставив ее совершенно растерянной.

Естественно, он и не подумал делить с ней спальню, хотя в глазах многих имел на это полное право.
Он и так считал, что поступил слишком хорошо, отведя ей комнату рядом со своей. Во всем же остальном их отношения ничуть не изменились. Снейп считал, что даже будучи его женой и имея возможность просто сидеть дома, она должна была закончить свое образование.

- Мало того, что вы - дура, да еще и хотите быть дурой необразованной, - процедил он ей в ответ на ее блеянье о том, что мужней жене неподобает слишком много времени проводить на людях. - Марш в класс.

Сразу после всего случившегося он твердо и бесповоротно забросил свои «эксперименты» со спиртным. Вон, куда это завело его.

По окончании учебного года он практически перестал общаться с кем бы то ни было, затворником проводя дни и ночи напролет в лаборатории. Где его так называемая жена и что с ней - ему было абсолютно все равно. Очистив голову от мыслей о ней, Северус чувствовал себя хотя бы не так погано. Он знал, что о Бенни позаботятся Хельга и Гермиона и не считал своим долгом заниматься этим сам.

Однажды, уже снова школа была полна учеников, вернувшихся на новый курс, Северус столкнулся в своей личной гостиной с Бенни. Сильно располневшая в последнне время и донельзя неповоротливая, она раздражала его. Буркнув ей что-то вместо приветствия, он хотел пройти мимо, но она обратилась к нему с нотками страдания в голосе:

- Салазар!

- Чего тебе? - с кислой гримасой обернулся он.

- Я просто хотела спросить, - пробормотала она, - какое имя вам хотелось бы дать своему чаду, мой господин?

- Поступайте с этим как вам угодно, - махнул он рукой. - Меня этот вопрос не интересует. Это все?

- Нет! - воскликнула она, явно увидев в этом единственную возможность поговорить. - Салазар, почему вы никогда не смотрите на жену свою? Чем я не угодила вам? Я молода, я дам вам сына...
Неизвестно почему, ее слова вывели его из себя:

- Вы стали моей женой лишь по прихоти случая. Я никогда не любил вас, не полюблю и этого... Вы даже сами не знаете, во что ввязались, не знаете, что выйдет в будущем из всего этого, я никогда не прощу себе той ночи, еще неизвестно, что я сделаю с этим чадом, вы только и делаете, что напоминаете мне о том, как все это бессмысленно... Убирайтесь вон, не попадайтесь мне на глаза, видеть вас больше не хочу! - последнее он почти выкрикнул ей в лицо.

Бенни, сильно перепуганная, пятилась к дверям из подземелья, а как только ее спина уперлась в железные створки - обернулась и бросилась бежать к лестнице, прямо в том, в чем и была - в простом платье и босиком.

Ближе к вечеру к нему заглянула Хельга, укачивавшая на руках своего младшенького, который беспрестанно хныкал - наверное, его беспокоили растущие зубы или еще что-то в этом роде.

- Салазар, вы не видели Бенни? Передайте ей, что я сварила валериану, она ей помогает уснуть. Тише, тише, не плачь... Она сама должна была прийти, но зелье уж и остыло давно. И обедать она не приходила... Сейчас вернется папа из лесу, возьмет тебя на ручки. Удивительно, как у него получается успокаивать детей, вы даже не поверите, Салазар. Я уверена, что вы тоже будете хорошим отцом, несмотря на то, что сейчас дуетесь на всех.

Хельга была одной-единственной, кто начал хотя бы немного разговаривать с ним по-человечески. Северус не мог не чувствовать к ней за это нечто вроде благодарности. Хельга тоже словно понимала, что ему было весьма несладко сейчас и иногда сама пыталась заговорить с ним.

- Найдите свою жену, пожалуйста, - еще раз попросила она.

Он кивнул и пошел искать эту дуреху.

Ее не было ни в помещениях факультета, ни в общей столовой, ни на кухне, ни даже у Гермионы.

Северус начал слегка беспокоиться, хотя и уверял себя, что ему безразлично, найдет он ее или нет.

Наконец внизу он встретился с Кэто, вернувшимся из леса. Тот спросил его, отряхивая снег с балахона:

- Все ли в замке? Поземка начинается, метель будет ночью, а я следы видел - пересчитайте ваших учеников, Салазар, не ушел ли кто в Хогсмид?

- Мои все здесь, я только что оттуда, - ответил Северус, понимая, что теперь беспокоится не на шутку.
- В Хогсмид, говоришь?

Друид подтвердил это.

«В Хогсмиде у нее отец», - подумал Северус, погоняя коня по неглубокому, но вязкому снегу. - «Но в Хогвартсе ей все едино будет лучше, мало ли что».

Разыскать бедную халупу отца Бенни ему стоило немалого труда. Его тесть посмотрел на вошедшего Салазара моргая, как со сна:

- Моя дочь? Да вон, тут где-то, - от него сильно разило перегаром.

Северус отодвинул его и пробрался вглубь весьма грязной и темной хибары, вытащив палочку и произнеся:

- Lumos.

Из угла послышался глухой хриплый стон. Северус на миг замер, а потом бросился туда.

Бенни лежала, распростертая на куче какого-то тряпья, все в том же тонком платье, испачканном в темных кроваво-грязных подтеках, а между ног у нее копошилось что-то мяукающее.

- Пресвятой Мерлин! - выдохнул Северус, задирая подол ее платья. - Принесите мне, - обернулся он было к отцу Бенни, но тут же бросил эту затею, - а, пропадите вы все пропадом.

Стащив с себя кафтан и рубашку, он осторожно взял новорожденного, сам перерезал пуповину и завернул его в свою одежду. Бездумная, механическая работа помогала ему не чувствовать угрызений совести. Теперь было время заняться матерью. Неизвестно, как у нее получилось мало того, что добраться сюда - сейчас он видел ее сбитые и сведенные судорогой ступни - но и родить в полном одиночестве - ее отец в счет не шел.

На внешние раздражители Бенни не отвечала. Северус попробовал несколько заклинаний, а также просто потряс ее, но ни к какому результату не пришел. А увидев ее открытые глаза, безо всякого выражения смотрящие в потолок, он понял, что и лучшие колдомедики здесь были уже бессильны.

«Что же я натворил», - крутилось у него в голове. Некоторое время он просто стоял, опустив руки, но тут к реальности его вернул детский плач.

- О, Мерлин, - он нерешительно взял сверток на руки. - И что мне делать с тобой?

Ребенок не ответил, продолжая заходиться плачем.

- Для начала вернемся в Хогвартс, - решил Северус. - А там посмотрим.

В этот раз он предпочел аппарацию. Очутившись у себя в подземельях, он положил шумный сверток на кровать и первым делом нашел для себя чистую рубашку. Лишь одевшись, он нерешительно сел рядом с ребенком и осторожно развернул его. Мальчик, хотя, кажется, он уже обратил на это внимание. Выглядел ребенок здоровым, да и орал так, что это тоже говорило в пользу такого вывода. Впрочем, до этого Северус имел крайне мало дела с младенцами, все его сведения ограничивались книгами.

Тяжело вздохнув, он снова завернул ребенка, еще и для того, чтобы меньше слышать его плач, а потом встал на ноги и принялся ходить взад и вперед по комнате.

Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы не понимать, во что рисковало вылиться все это. Если он - Салазар Слизерин, то этот вот младенец - единственное связующее звено между ним и... страшно даже подумать, с каким его потомком. Историю можно было изменить прямо сейчас, оборвав эту тонкую пока еще ниточку. Просто выкинуть сверток в ров. Одна смерть, способная в будущем сохранить множество других жизней. Тем более, он уже начал свой счет, унеся жизнь своей матери. Никто не успеет остановить его сейчас.

Северус опять нашел в себе силы приблизиться и взять сверток на руки. Младенец на несколько мгновений затих, жмурясь на свет горящих свечей. Северус еще раз вгляделся в его крошечное личико, пытаясь разглядеть черты чего-то ужасного, но не видел ничего, кроме сморщенной красноватой кожи, покрытой каким-то белесым налетом, да темных щелочек глаз. Он очень осторожно потрогал подбородок младенца, и тот среагировал согласно своим инстинктам: поймав палец губами, он принялся яростно сосать его. Северус, не ожидавший подобной силы в столь крошечном создании, кое-как высвободил свой палец, пробормотав:

- Да еще и вампир, наверное, вдобавок... Стрикс*, - усмехнулся он вдруг.

Была давным-давно глубокая ночь, поэтому он никак не ожидал, что в двери раздастся стук.

- Можно? У тебя открыто, - услышал он голос, слышать который тоже отвык.

Гермиона вошла, стараясь не шуметь, и было заметно, что она сильно нервничает.

Не меньше, чем внезапно разнервничался он сам.

- Мы беспокоимся, от вас нет никаких вестей... Ох, великий Мерлин, что это? - она заметила сверток у него на руках. - Где Бенни? - выдохнула она.

- Ее больше нет, - вынужден был признать Северус и в двух словах описал случившееся. - Надо что-то сделать вот с этим... - он показал ей снова зашедшегося в плаче ребенка.

- Он просто голодный, - Гермиона по-деловому и уверенно взяла его на руки. - Можно попросить Хельгу, она все еще кормит своего младшенького, думаю, она с радостью согласится. И нужны чистые пеленки, что это за антисанитария? Северус? Это мальчик? Как ты назовешь его?

- Стрикс.

- С ума сошел?! К чему такое ужасное имя для этого ангелочка?

- Гермиона! - воскликнул он. - Это ты сошла с ума. Неужели ты не понимаешь, что избавься мы сейчас от него - и не будет ни Волдеморта, ни всего, что с ним связано? Сейчас, пока об этом знаем лишь ты и я. Сыну Салазара Слизерина не повезло - родился мертвым. И все.

Она посмотрела на него с укоризной, продолжая укачивать младенца:

- Ты же не Салазар, Северус. Что за пафосный фатализм? Не понимаю, чего ты боишься? И вообще, извини, я пойду искать Хельгу, иначе нам точно обеспечен трагичный финал, - и она пошла к дверям.
- Попытайся отдохнуть. Утро вечера мудренее.

До утра Северус не сомкнул глаз, думая о том, что ему важнее: этот ребенок или Гермиона. Снова видеть и слышать ее было мучительно хорошо, а сделай он что-нибудь с этим вампиренышем... она перестанет разговаривать с ним окончательно и не простит его никогда.

- Женщины, - хмыкнул он вслух.

Только он один знал, что Салазар - это он, таким образом, История опять повернула все так, как было угодно ей. У Салазара родился наследник, леший бы его побрал. Впрочем, было неизвестно, как события собирались разворачиваться в дальнейшем. Сейчас ему был важен лишь тот факт, что Гермиона опять появилась в его жизни. Только сейчас он понял, насколько сильно скучал.

Рано утром она, сдержав свое слово, пришла к нему.

- Мне сдается, что я слишком перегнула палку, - проговорила она тихим шепотом. - Кажется, нам стоит попросить друг у друга прощения, не находишь?

А у него и без этого сердце билось так часто, что грозило взорваться.

- Хорошо, - согласился он, стараясь не закричать от нахлынувших эмоций. - Мир, мисс Грейнджер?

- Мир, мистер Снейп, - усмехнулась она, позволяя ему взять свою ладонь. - Я безумно соскучилась по тебе. Ты даже не представляешь.

- Отлично представляю, - кивнул он.

- Кстати, ваш сын - такая прелесть... Можно, я напрошусь ему в крестные?

- Как вам угодно, госпожа Ровена, - улыбнулся он.

- И надо назвать его поблагозвучнее... Все-таки он родился в рубашке: его отец - сам Салазар Слизерин, кормилица - Хельга Хаффлпафф, крестная - Ровена Рейвенкло...

- А распределят его к Годрику, - не мог не подхватить Снейп. - Стрикс, маленький вампиреныш.

- Не язви, сделай милость... Вот: Эвейн! Так звали какого-то короля, означает «удачно рожденный».

- Да уж, удачнее не придумаешь, - пробормотал он. - Пусть будет Эвейн, но я все равно буду звать его Стрикс; сдается мне, что это имя ему идет как влитое. И История покажет, во что вырастет этот птенчик, история покажет.
____________________________
*Стрикс - слово греческого происхождения, которым в древней Греции и Риме называли сов, по легендам имеющим свойства вампиров.