Уроборос

Кроме неба и земли.
Все уйдет прочь.
Из сказок барда Биддла

Лето 1002

Перемирие с датчанами пришлось как нельзя кстати для того, чтобы получше рассмотреть возможность принимать их детей в Хогвартс. Все имена, записанные в волшебную книгу, тщательно проверялись, но большинство кандидатов отвергались по той или иной причине. До тех пор, пока в один прекрасный день на страницах не появилось еще одно датское имя - Скьяльм Токесен. Мальчик оказался из чистокровной волшебной семьи, только что переехавшей в Англию, и на общем собрании преподавателей Хогвартса было решено попытать здесь счастья.

Отцом юного волшебника был эрл* датчан, возглавлявший дружину в Девоншире.

Годрик сначала не поверил своим ушам, что по брачному договору Эмме во владение был отдан тот самый город, за который он готов был сражаться до последней капли крови. Безо всяких усилий викинги получили Эксетер, а также все прилегающие земли. Теперь Девон был наводнен датчанами, ратниками и их семьями, которые строились, обживались и явно собирались осесть там насовсем.

Сразу после королевской свадьбы Годрик намеревался покинуть Лондон, чтобы больше никогда не появляться при дворе, но Эмма очень просила его остаться и не бросать ее одну среди чужих ей людей, и он уступил. Король был скорее рад тому, что Годрик готов взвалить на свои плечи обязанность развлекать эту красивую, но совершенно незнакомую и столь дорого обошедшуюся ему девочку. Эмма нравилась Этельреду, который еще не знал, как вести себя в ее обществе. Подданные откровенно возненавидели «нормандский чертополох», и популярность короля после брака упала ниже некуда. Скрипя зубами, он вынужден был терпеть «датских гостей», понимая, что ослабленная военным противостоянием и поборами страна не выдержит открытого конфликта и что его трон балансирует на краю глубокой пропасти.

Годрику совсем не улыбалась мысль о том, что теперь дети датчан еще и будут учиться в Хогвартсе. Кое-как удалось объяснить ему выгоду обучения их на свой манер, мотивируя это еще и тем, что «худой мир лучше доброй ссоры». Но вояка-корнуоллец, даже согласившись, оставался при своем мнении, иногда ворча «сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит». Тем не менее, он сам попросил у короля охранную грамоту для Салазара и Ровены, собиравшихся устанавливать с датчанами не то торговые, не то миссионерские отношения.

Аппарировав в Лондон, Северус и Гермиона дальше отправились верхом: дорога в последнее время была спокойной. Гораздо больше опасностей в пути их заботил вопрос о том, как их примет эрл Токесен. Но страхи оказались совершенно напрасными. Едва о их прибытии было доложено датскому военачальнику, как тот тут же велел провести гостей к нему.

Гермиона, до этого видевшая викингов лишь в кино и на картинках, ожидала, что эрл окажется бородатым крепышом в рогатом шлеме и была даже слегка разочарована: Паллиг принял их без церемоний, одетый по-домашнему - в длинные широкие штаны и рубаху из выбеленной шерсти, а статус его подтверждал лишь кожаный пояс с медной отделкой и искусная вышивка по вороту. Ко всему прочему, датчанин казался спокойным и здравомыслящим человеком. Поздоровавшись, он предложил им сесть и стал расспрашивать о цели визита. Говорил Паллиг на их языке, но с сильным акцентом. Еще Гермиона подумала, что он чем-то напоминает Годрика: такой же высокий и статный, тоже с бородой, но неожиданно аккуратно подстриженной, и не рыжий, а золотистый блондин, с длинными волосами, забранными на затылке в пучок. Ничто не выдавало в нем волшебника.

- Для меня большая честь - встретить посланников короля англов, - Паллиг почтенно склонил голову.

- Какие вести несут они?

Снейп не без облегчения заметил, что он не видел Паллига в числе осаждавших Эксетер викингов, и поэтому признался совершенно спокойно:

- Пользуясь перемирием между нашими народами, спешу посетить город, где мне довелось бывать, и с которым у меня связано очень многое.

- Я повелел своим людям не трогать церкви и монахов, - тут же перебил его эрл. - Вы - служители культа?

- Не совсем, - уклонился от ответа Снейп. - Мы обучаем детей.

Паллиг выглядел озадаченным:

- Но это делают только монахи... или я не знаком с вашей... жизнью?

- Вы умеете читать? - посчитала возможным вмешаться до этого молчавшая Гермиона.

Неожиданно для них эрл кивнул:

- Разумею и детей своих сам учу, как меня мой отец учил, - он замолчал ненадолго, а потом добавил: - Среди моих людей никто грамоты не ведает, только разве что скальды* да друиды. Хотя знают они лишь руны, не замечая ничего вокруг, - эрл встал, отошел к большому сундуку у стены и вскоре вернулся, держа в руке пергаментный свиток. - Мой отец показал мне другие страны и других людей. Вы можете прочесть вот это? Я могу, - и он протянул Гермионе тяжелый пергамент.

Пораженная до крайности, она держала в руках Илиаду - редчайшую, скорее всего одну из первых копий, попавших в Европу.

- Откуда это? - спросила она.

- Отец мой привез, - Паллиг гордо поднял подбородок. - Взял в южных морях два корабля, там было несколько книг, но довез он только эту. Тоже про моряка. Один пленник ему все обсказал и как разбирать эти знаки тоже показал. Из Эллады был, потом долго жил у нас. Я еще мальчишкой все, здесь сказанное, до самой мелочи запомнил. А как сам стал водить драккар** в походы, захотел увидеть все своими глазами. Только нет там давно ни Илиона, ни Улисса, да и Зевсу эти люди нынче не поклоняются, - он вздохнул.

Гермиона улыбнулась и наугад прочла несколько строф из песни второй, про сон Агамемнона, радуясь тому, что в свое время, занимаясь изучением древней юриспруденции, она смогла уделить какое-то время и классическим языкам, чтобы работать с документами в оригинале.

Скзазать, что Паллиг был ошеломлен - ничего не сказать.

- Да чтобы женщина разумела... - только и произнес он, изумленно разглядывая Гермиону.

- Женщины ничуть не хуже мужчин, - заметила она с легким оттенком укоризны.

Эрл чуть улыбнулся и кивнул:

- Викинги уважают своих женщин. Многие из наших жен сражаются наравне с мужьями и сыновьями. Никто лучше них не знает, как излечивать болезни и заботиться о раненых. Но мало кто из них интересуется еще чем-то помимо этого, да еще горшков и ткацкого станка, - тут на лице его появилась странная гримаса, после чего он предпочел резко сменить тему: - Вы учите и женщин тоже?

- Тоже, - встрял Снейп, - если они нам подходят.

Сюда они приехали за мальчиком, но если позволить себе расслабиться - эрл вручит им какую-нибудь свою неграмотную родственницу, а только этого им и не хватало.

- Скажите, а ваш отец учил вас чему-то еще, кроме как разбирать буквы? Чему-то более... сложному, - осторожно начала Гермиона прощупывание нужной им почвы.

- Навигации и постоять за себя в бою.

- Это ведают многие из викингов... Нет, я веду речь о... тайных знаниях, - она посмотрела Паллигу в глаза.

Эрл какое-то время молчал, а потом вдруг начал резче дышать, заметно покраснел и внезапно вскочил на ноги:

- Кто вы такие?! Что вы ищите здесь?!

- Всего лишь такие же как и вы. Ищем равных себе, - Снейп осторожно, избегая резких движений, положил руку на видневшуюся из-за пояса волшебную палочку.

Странно, но это неожиданно успокоило Паллига:

- Вы умеете пользоваться этим? - спросил он, кивнув на артефакт.

Снейп ничего не ответил, вытащил палочку и создал из воздуха кубок с водой.

Паллиг усмехнулся:

- Это - все?

Снейп пожал плечами, взможнул палочкой и превратился в летучую мышь, а потом снова принял свой облик.

Паллиг вдруг громко захохотал, хлопнул в ладоши и перед изумленными гостями возник белоснежный дракон с сияющей чешуей. В помещении ему было тесновато, поэтому дракон зевнул, открыв пасть, полную острых зубов, выдохнул несколько огненных спиралей и снова стал человеком.

Очевидно, анимагия в эти времена не считалась чем-то сложным.

- Я слышал от своих людей, что в Эксетере полно колдунов, поэтому и согласился возглавить поход сюда, - улыбнулся Паллиг. - Рад, что не ошибся.

- Мы приехали, чтобы предложить учить магии вашего сына. Он сможет не только читать все эти книги, но и сумеет варить зелья, разбираться в звездах и планетах, будет знать растения и их свойства, сможет переноситься по воздуху за многие мили отсюда, а также мы покажем ему кое-что из боевых заклинаний.

- У него уже есть учитель, - спокойно прервал Паллиг. - Но боевые заклинания? - он усмехнулся. - Скорее такого воина посадят на кол свои же соотечественники.

Это все больше выглядело похожим на отказ.

- А жена ваша тоже колдунья? - спросила Гермиона. - Может, мы спросим и ее мнения?

Паллиг еле заметно скривился, но ответил как ни в чем ни бывало:

- И то мысль, - добавив громче: - Гунхильда, хватит слушать за дверью, тебя тоже касается то, о чем мы говорим.

Дверь распахнулась, и в комнату влетела полная невысокая женщина, тут же начавшая тараторить:

- Да как же это? Да как ты откажешь? Почему не хочешь, чтобы твой сын знал не меньше этих... - она широко улыбнулась, посмотрела на гостей и продолжала быстро говорить по-своему: - Мой брат позаботится о Токе, а младший ведь весь в тебя, никаких поползновений на корону, пусть бы хоть над англами возвысился, ведь Токе лучше, пусть бы ему и конунгом быть... Одни пустые истории у тебя на уме! Все жена должна за тебя думать!..

- Гунхильда... - вздохнул эрл. - Радость моя, эти люди разумеют по-нашему, равно как и ты - по-ихнему.

Женщина осеклась, но лишь на мгновение, спустя которое она опять широко улыбалась и тараторила, теперь на древнем английском:

- А я что говорю? Совсем о детях не думает, чему они научатся рядом с таким отцом? Пусть позовут Скьяльма, обскажем ему дело, мальчик умный, сам знает, что в жизни пригодится. Ничему путному его твои монстры не научат, - и она перестала обращать на мужа внимание, переключившись на Гермиону, точнее - на ее мантию: - А что, теперь у вас такое носят? Можно? - Гунхильда коснулась рукава из темно-синего бархата. - Какая прелесть! Скажу вам прямо, милочка, что даже при дворе моего брата, конунга Свена, никто не носит такой выделки, - она поправила убор из тонкой шерсти, крашеной в различные цвета, покрывавший ее волосы.

- Э-э-э... А что за монстры? - не очень решительно спросила Гермиона, пользуясь тем, что эрл не стал дослушивать монолога жены и вышел прочь.

- Конечно монстры! Как еще их называть? Не люди и не лошади - безобразие одно. Одину известно, зачем Паллиг привез их далеко с юга, да и теперь расставаться с этими монстрами не захотел, чего нам стоило укрыть их на корабле от наших людей! Хорошо, что я умею наводить чары, отвлекающие взор... Ох уж мне эти его истории! В печенках у меня сидят! Да еще и дочь возжелал назвать не по-людски, а как какую-то заморскую раскрасавицу... Скьяльд, мальчик мой! - воскликнула она вдруг, заметив вошедших мужа и сына.

По-подростковому нескладный, Скьяльд был высок, в отца, но лицом пошел скорее в мать - высокие скулы и тонкие губы были точно такими же, как и у Гунхильды. Очевидно, он уже знал, для чего его позвали, и с интересом смотрел на местных волшебников, а во взгляде светлых глаз можно было прочитать даже хладнокровный вызов.

Гермиона подумала, что надо действительно обладать решимостью, бесшабашностью и толикой предприимчивости, чтобы оставить свои земли и плыть неизвестно куда в поисках новой родины. Люди, готовые зацепиться за любую возможность, которую предлагает им судьба. Если Гунхильда и в самом деле была сестрой нынешнего конунга, то ее дети имели веское право на датский престол, хотя было похоже на то, что претендентов там существовало больше, чем нужно.

Скьяльд пока говорил только на датском, но при помощи родителей Гермионе и Северусу удалось оценить, что мальчишка смышлен не по годам, и даже слегка себе на уме. Он немного умел пользоваться волшебной палочкой, хотя предпочитал ей развлечения с луком и мечом - совершенно ничем, таким образом, не отличаясь от своих английских сверстников. Принятие его в школу могло означать дальнейшее упрощение дороги в Хогвартс другим датским детям. Мать была согласна с самого начала, а отца удалось убедить, когда Гермиона заметила, что в магическом замке Скьяльд будет в полной безопасности:

- Мы соблюдаем нейтралитет в раздорах между королевствами магглов.

В конце концов они ударили по рукам, и ученик-датчанин должен был появиться в Хогвартсе по выпадении первого снега.

- Наверняка он попал бы на Гриффиндор.

- На Гриффиндор? Не смешите меня, мисс Грейнджер. С такой мамашей ему прямая дорога в Слизерин.

- Надо иметь достаточно смелости, чтобы заявить, что скоро все наши территории поклонятся датскому мечу.

- Но это не очередной драчун с Гриффиндора, у мальчика - серьезные жизненные планы. Слизерин.

- Гриффиндор.

- Слизерин.

- Да где же эта шляпа, Мерлин раздери ее на заплатки!

- Хорошо, что пока у нас всего один факультет, мисс Грейнджер. Иначе бы такая драка была за каждого ученика. А почему вы до сих пор не отстаиваете поползновения Рейвенкло?

- Ученики Рейвенкло не нуждаются в подсказках, они сами найдут дорогу на лучший из факультетов, мистер Снейп.

- Лучший из факультетов? Не смешите меня, мисс Грейнджер.

Он усмехнулся и тоже подхлестнул коня, догоняя поскакавшую вперед Гермиону.

Королю вскоре надоело выслушивать неодобрительные слова о новой королеве. Каждый день и без того превращался для него в пытку: то церковь выставляет ему свои требования, то какой-нибудь город заявит, что не в состоянии платить непосильные налоги, то датчане грабят англо-саксонские поселения, не довольствуясь отданными им землями. Самым скверным было то, что не у кого было спросить совета. Даже Годрик предпочитал теперь отмалчиваться, и Этельред не мог не читать осуждения в его взгляде. Вообще, друга словно подменили после этой свадьбы, его совсем не интересовали ни охота, ни пиры, да и петь он если и соглашался, то песни его навевали только печаль и тяжкие думы. Одно ладно - Годрик взялся объяснять королеве местный язык и обычаи, ведь никто больше с Эммой знаться не хотел. С Этельредом она почти не разговаривала, чаще делая вид, что не понимает, а в опочивальне вела себя так, словно король был ей противен.

«С глаз долой - из сердца вон», - решил однажды Этельред и предложил Эмме оставить двор и переселиться в тихое местечко под названием Айлип. Годрик превосходно знал, где это - они с королем часто останавливались в построенном там охотничьем подворье - и согласился сопроводить туда Эмму.

Впервые за долгое время Эмма выглядела веселой. Радостно улыбаясь, она гарцевала вокруг Годрика. Вдвоем они намного опередили сопровождавших ее дам и прислугу.

- Свет! Ты видеть? - смеялась она, взмахивая руками.

- Вы упадете, моя леди, - замечал он.

- Здесь птицы петь, все дышать и зелено! Хотеть летать!

Годрик не мог не вспомнить того, что рассказал ему Салазар о вейлах: а вдруг и в самом деле взлетит сейчас она?..

Его не могло не печалить то, что его друг не поладил с Эммой, но не мог он и не улыбаться сейчас, видя ее беспечную радость. Словно вырвавшаяся на свободу птица, хотя жила же она раньше в другой золотой клетке...

- Скажи, почему ты просто не приворожила его? - вдруг спросил он ее тихо, словно надеясь, что она не услышит.

Но Эмма обернулась и с наивным выражением лица поинтересовалась:

- Приво... что?..

- Мне невдомек, как вы делаете это, моя леди, - смутился Годрик, но потом сделал пару пассов руками: - Чтобы понравиться.

Он ожидал, что сейчас Эмма рассердится и скажет, что ничего подобного, но она, не переставая смотреть на него с улыбкой, неожиданно ответила серьезно:

- Птицы не петь в темно. Или когда страх... - и рассмеялась: - Не говори «леди», не любить!

- Ты - колдунья? - осторожно спросил он, на всякий случай оглянувшись.

До этого им ни разу не приходилось оставаться наедине, и Годрик решил воспользоваться первой же возможностью поговорить.

- Нет, - покачала головой Эмма. - Мой учитель колдовать. Я - только смотреть.

- Герцог Ричард - тоже ведает магию?

- Ришар? Нет, никто в моя семья не знать. Но маги всегда быть близко от семья. Маман думать - я знать магия, но я не знать. О, почему ты спрашивать? Никто не знать, - она чуть поджала губы.

Годрик еще немного поколебался, а потом решился и вытащил палочку из-за пазухи.

- О! - воскликнула Эмма, широко открывая глаза. - Сe qi es magnifiс!**** - она захлопала в ладоши. - Так король не ненавидеть магов?

- Он не знает, - признался Годрик, покачав головой.

- О, mon deu...***** - Эмма заметно помрачнела. - Рассказать мне все?

- Э-э-э... чтобы я рассказал моей леди все о том, как тут живется магам?

Она кивнула, добавив:

- И не говорить «леди».

- Не просите меня о невозможном, моя леди, - позволил себе улыбнуться Годрик. - А живется нам так...

И он до самого конца пути рассказывал ей о местных магах, Корнуолле и Хогвартсе, заставляя Эмму то хмуриться, то смеяться.

Гермиона в очередной раз очистила заклинанием лист пергамента и снова задумалась. Нет, пожалуй, стоит посоветоваться с Северусом. Она встала, взяла со стола блокнот в кожаном переплете и отправилась в подземелья. Летом большинство учеников из магических семей отправлялись помогать своим по хозяйству, и в Хогвартсе не было уроков, чем Северус и пользовался для проведения экспериментов.

Он встретил ее, одетый в не очень чистый фартук из грубого полотна.

- Полагаю, что вы ко мне по делу, сестрица Ровена, - приветствие сквозило сарказмом. - В последнее время по другому поводу мы и не видимся.

- Ты сам сбегаешь в свою лабораторию, Северус, - ответила она без эмоций. - Я скоро сломаю себе голову. Надо что-то делать с этой константой. МакКлинток был уверен, что она была где-то в записях этого дневника, и мне не хочется обманывать человека, который в свое время помог нам.

- Даже если он и был уверен в этом, то это не означает, что она там действительно была. Я прочел эту книжицу от корки до корки и ничего подобного не помню.

- Ты вряд ли обратил внимание на всякие закорючки на полях...

- Там их не было, Ровена слыла своей аккуратностью.

- Просто спрятать ее в рунический текст на новом английском?

- В Аврорате не олухи сидят, мисс Грейнджер, вы отлично знаете это. Продолжайте перечислять возможные варианты.

- Я подумала... может быть, тебе известен какой-нибудь химический состав невидимых чернил, а подсказку - где и что читать - зашифровать в тексте?

- Покажите мне книжку, - он протянул руку.

Перелистывая пергаментные страницы, он еще раз попытался сравнить их вид с тем, что хранилось в его памяти. Большая часть дневника еще оставалась чистой, но Гермиона права - надо что-то делать с константой уже сейчас. Где тут можно незаметно поставить значок, обозначающий бесконечность? Перевернутой «восьмерки» нет среди рун, точнее - «дагаз» немного похожа, но она встречается в текстах через раз, безо всякого смысла.

Северус покачал головой и закрыл книжку. Взгляд его скользнул по кожаной обложке.

Пустой обложке.

И тут же едва не издал радостный возглас, ему с трудом удалось сдержаться.

- «Хочешь спрятать - не надо прятать», знаете такую поговорку, мисс Грейнджер? - и он постучал пальцем по обложке. - Нарисуйте мне константу на вот этом обрывке пергамента, будьте так любезны. Отлично, - добавил он, когда ничего не понимающая Гермиона передала ему крупный рисунок «восьмерки». - А что, если мы его слегка приукрасим?

Он взял перо и дорисовал константе хвостик, чешую и глазик, превратив ее в кусающую себя за хвост змейку. И потом положил набросок на обложку дневника.

- Узнаете теперь?

- Пресвятой Мерлин!... - выдохнула она. - Я думала, это - просто украшение, еще спросила себя: при чем тут Рейвенкло и змея? Символ мудрости, может быть? Змея ведь всегда связывалась у меня со Слизерином... Ах, разгрызи меня дракон! Северус, ты - просто чудо! - и она расцеловала его в щеки, порывисто обняв.

- А вот это уже гораздо лучше, - заметил он, обвивая ее руками за талию. - Если я решил вашу проблему, то получается, что заняться вам в ближайшее время нечем, не так ли?

Она внимательно посмотрела на него, улыбнулась:

- Вы предлагаете скрасить мой досуг, мистер Снейп? Тогда теперь ваша очередь перечислять возможные варианты. Я - вся во внимании, начинайте.

Вместе с Эммой король отправил нескольких дам, чтобы той было не скучно в глуши, но мало кто из них мог угодить «королеве со странностями». Эмму не интересовали ни рукоделье, ни чтение религиозных книг, ни чинные прогулки. Взамен этого ей хотелось танцевать, смеяться или носиться верхом сломя голову. Ничего этого пожилая Вульфхильда, которая нянчила еще Этельреда, не одобряла. Она то и дело одергивала Эмму, и не было ей большей радости, чем когда та просто сидела в высоком кресле, а одна из дам читала вслух житие святых, пока остальные шили.

- Покойная королева была сама святость и сама покорность, не знаю, что выйдет из этой капризной девчонки, - частенько ворчала старая нянька.

А меньше всего ей нравилась компания молодого вояки и предпочтение, которое ему отдавала Эмма. Правда, Годрика привечал сам король, да и вел себя тот безукоризненно, но кто их знает, эту молодежь, кто их знает?..

- Скука тут, совсем скука! - воскликнула однажды вечером Эмма.

- Моя леди никогда не ездила на охоту? - поинтересовался Годрик.

Дамы перестали шить и тихо зашушукались.

- Ездить, - кивнула Эмма. - Но Ришар брать на охота музыка и шут. Я много смеяться, петь и танцевать.

Надо сказать, что Годрику тоже давно осточертело спокойное времяпровождение. Он бы с радостью удрал в Хогвартс, но ведь не бросишь же Эмму одну на съедение этим святошам! Впрочем, можно было попробовать развлечься самим, и пусть дамы возмущенно охают и ахают.

Улыбнувшись, Годрик послал одного из слуг к себе и велел принести лютню, которую он повсюду возил с собой.

- Музыка сейчас будет, моя леди. А что принято делать шуту?

Эмма вначале замерла от неожиданности, потом защебетала что-то на нормандском, захлопав в ладоши. Потом рассмеялась, увидев, что ее опять не понимают и перешла на местное наречие:

- Сказки говорить, шутки шутить, всех вокруг смешно показывать, плохо танцевать и плохо петь!

- Плохо танцевать - это мы умеем лучше всех, - Годрик хохотнул и сделал неуклюжее па, едва не свалившись на одну из дам, сердито заверещавшую при этом.

Эмма засмеялась, замахала руками на Вульфхильду, вещавшую, что подобное негоже молодой почтенной даме, и попросила Годрика спеть что-нибудь веселое. Тот не заставил себя долго упрашивать, воодушевленно исполнив потешную песню про войну мышей с котами. Королева была довольна, а концу представления заметила:

- Шут носить колпак, но все едино - шут хороший, лучше всех!

На следующий день они соорудили ему колпак, заставив дам сшить «высокую шапку», а уж на то, что из этого получилось, смотреть без смеха точно было нельзя. Теперь Годрик часто дурачился, произнося монологи от имени своей новой шляпы, а однажды жутко перепугал дам, заколдовав пресловутый головной убор, чтобы тот говорил вместо него. Когда в Айлип на исходе лета приехал Этельред, пожелавший навестить свою молодую жену, несколько дам стали очень рьяно проситься обратно в Лондон, невзирая на возможный гнев короля. Заслышав про колдовство, Этельред пожелал увидеть выступление Годрика, но тот сделал вид, что за шляпу разговаривает он сам, а потом высмеял некоторых представителей знати, которых король терпеть не мог, подражая их речи и манерам, да так, что зрители смеялись до слез. Перед тем, как снова уехать, Этельред выбранил «глупых куриц», а Годрика звал с собой ко двору, да тот не пожелал оставлять Эмму:

- Без меня скучно ей будет, мой король. Поезжай со спокойным сердцем; я берегу ее, как свою сестру.

Сам он очень привязался к этой непосредственной девочке и старался не думать о том, что будет, когда по наступлении холодов ему придется возвращаться в магический замок, где его давно ждали.
Иногда прилетала сова, принося весточку от Ровены или Салазара, и Годрик не мог не понимать, что его место было среди волшебников, подобных ему. Эмма же, пусть и вейла, колдуньей не была. Правда, при ней можно было свободно говорить о магическом мире, и она надеялась познакомиться с Хельгой и Ровеной.

Вскоре после отъезда короля Эмма, уверившись, что никто их не видит, позвала Годрика к себе в комнату и вытащила из большого сундука, привезенного ею с континента, обычную ...метлу.

- Такие у нас тоже есть - двор мести, - Годрик был озадачен. - Может, не столь хорошо сработанные, а попроще.

Но Эмма ничего не сказала, а заставила его прикоснуться к древку. Гладко отполированная древесина приятно легла в руку. И вдруг Годрику показалось, что метла... дернулась у него из пальцев, словно живая?

- Что это?.. - спросил он, изумленный.

- У вас не летать на метла? - спросила Эмма. - Вместо лошадь, по воздуху, как птица. Ты же колдовать?

Годрик покачал головой. Он никогда не слышал про полеты на таком хрупком предмете, как метла.

- Кто-то из великих в древности летал на драконах... - начал он, но Эмма оборвала его:

- Пойдем в лес!

Годрик не сразу понял, чего она хочет:

- Надо залезть на это и пытаться взлететь? Остальное получится само собой, если я - действительно колдун? А если я вниз упаду, моя леди? Не смейтесь, я не боюсь. Может, я лучше в птицу обращусь?

Но показать себя трусом перед дамой ему не хотелось и в конце концов он решился. Взяв древко обеими руками и зажав метлу коленями, Годрик решительно оттолкнулся от земли.

Ничего не случилось, если не считать того, что при этом он не удержался на ногах и покатился по земле.

Эмма заливисто засмеялась и вдруг вспорхнула в небо. Он не успел заметить, как и во что она превратилась, у него просто перехватило дыхание в тот момент. Миг спустя он решил догнать ее во что бы то ни стало. Руки сами вцепились в древко, и метла задрожала под ним, оживая. Сам не понимая каким образом, Годрик уже летел, забыв о том, что может свалиться вниз. Маленькая юркая птичка трепыхалась где-то впереди, и он пришпорил метлу, словно коня, посылая ее вслед за Эммой.

Никогда до этого, даже обращаясь в быстрокрылого сокола, Годрик не чувствовал ничего подобного. Свежий ветер трепал волосы и наполнял грудь; сердце то колотилось как бешеное, а то словно переставало биться вовсе; метла стала продолжением его тела, ему казалось, что он с рождения знал, как управлять ей. Все ближе и ближе... Еще быстрее! Крутой вираж... И в ладони затрепетал теплый комочек, покрытый перьями.

Все существо Годрика переполнял неведаный ему доселе восторг. Ему хотелось прокричать что-нибудь, как в пылу битвы, с той разницей, что заставляла его делать это не дикая ярость, а нечто совершенно новое.

Метла вдруг резко качнулась, уходя из-под его контроля, и он не сразу понял, что Эмма сидит перед ним, и он обнимает ее той рукой, в которой только что держал серую птичку. Застонав сквозь сжатые зубы, Годрик попытался затормозить их падение, но метла шла вниз, вращаясь вокруг своей оси. И когда до земли оставались считанные ярды, он неожиданно заметил, что Эмма, вся побелев от страха, вцепилась руками в его шею. Это заставило его на миг забыть о попытках обуздать обезумевшую метлу, и та вдруг снова стала послушной, плавно зависнув над острыми камнями покатого лесного холма.

Опустившись вниз, Годрик осторожно поставил Эмму на землю. Его колени предательски дрожали, руки не слушались. Эмма все еще пребывала в состоянии шока, и Годрик позволил себе слегка встряхнуть ее за плечо и тяжело дыша заметил:

- Больше так никогда не делай.

Она посмотрела на него широко открытыми глазами и кивнула, не в силах произнести ни слова.

Обратно они шли пешком, волоча за собой метлу. Годрик по восходившим звездам определил направление и предложил королеве опереться на его руку. Эмма успела к тому времени прийти в себя и снова была в состоянии щебетать.

- Это быть потрясающе! - восклицала она. - Никто из семья не уметь! Даже кузен Кнут, а он хорошо летать!

- Кузен Кнут? - переспросил Годрик из вежливости.

Что датчане приходились нормандскому герцогу родней, он, конечно, знал. Но насколько близкой и насколько хорошо принимаемой при дворе Ричарда?..

Эмма слегка потупилась и даже покраснела:

- Кузен хотеть я быть его жена. Но я не любить его дом, там холод и снег.

- Ваш брат не настаивал на этом браке, моя леди?

- Не слишком, - она пожала плечами.

- Почему же вы согласились на брак с нашим королем?

- Англия казаться такая... волшебная. Они все хотеть владеть этот остров. А потом приехал ты.

- Ты поняла, что я умею колдовать? - у него снова перехватило дыхание.

Эмма покачала головой и еле слышно шмыгнула носом.

- Кузен наверняка был расстроен, - заметил Годрик, уводя разговор на другую почву.

- О! Он обещать война, когда он быть конунг! - рассмеялась Эмма. - Но его отец, дядюшка Свен, сказал Ришар делать хорошо, когда женить меня и Этельред.

- Еще бы, - вздохнул Годрик.

- Я всегда знать, что я не мочь выбирать муж сама... Ты называть его друг, значит он быть достойным. Но... - она покусала губы и добавила очень тихо: - Иногда он пить много вино, так много, что не существовать вовсе.

Годрик еще раз вздохнул и крепче сжал древко метлы.

Дальше они шли молча.

Из дома Годрику с вестями всегда посылали эльфов. Обычно они выжидали, пока он оставался один, но в этот раз эльф появился из воздуха прямо перед Эммой, заставив ту взвизгнуть. Годрик, показывавший королеве какой-то магический фокус, тоже от неожиданности вздрогнул, уронил палочку, а потом поймал эльфа за ухо, отчитывая его по-корнуолльски:

- Айлил, скотина ты эдакая! Да как ты смеешь, чтоб тебя волки съели!

- Ай, гриффин Годрик, ай, - причитал эльф тоненьким голосом.

Годрик отпустил эльфово ухо и попытался успокоить Эмму:

- Это - домашний эльф, у нас они в прислуге ходят.

- Я не бояться, у нас тоже есть много эльф, - уже улыбалась та. - Но являться внезапно, пум! - она сделала резкий жест рукой. - А что означать «гриффин»?

- Так у нас зовут хозяина или господина, - пояснил Годрик.

Тут вперед выступил эльф с покрасневшим ухом и гордо провозгласил, уже по-английски:

- Господин Годрик, хозяин крепости Дор, победитель драконов и справедливый правитель... - и снова айкнул и спрятался за стол, стоило Годрику погрозить ему кулаком.

Королева рассмеялась:

- Д'ор******? Хозяин Золотой Замок? Или как это по-вашему?.. Гриффин Д'ор?

Годрик улыбнулся, потряс головой:

- Как будет угодно моей леди, - и повернулся к эльфу, робко высунувшему из-под стола свой длинный нос: - Иди-ка сюда.

Вытащив эльфа из комнаты он строго спросил:

- Что за спешка? Случилось чего?

- Хозяйка сильно злая, сказала Айлилу идти прямо сейчас, иначе плохо будет! Ай, гриффин Годрик, хороший, только бранится, да за уши дерет, хороший.

- Прекрати стонать и говори дело!

- Хороший хозяин... Ай, не надо! Прилетела сова из Хогвартса, молодых хозяев зовут учиться этой осенью, - выпалил он одним духом, после того, как Годрик снова показал ему кулак. - Хозяйка сильно рассердилась, послала Айлила найти хозяина и чтобы отправлялся домой.

Годрик ответил не сразу. Он уже и забыл, сколько не бывал в Корнуолле. Гвендолин и дети стали ему совсем чужими, но от защиты крепости его никто не освобождал, пусть и перемирие сейчас. Стоит ли наведаться домой? Ненадолго, понятно. А Эмма?..

Он нахмурился.

Эльф же, тем временем, не переставая бормотал что-то, и Годрик в конце концов обратил внимание на его слова:

- ... А еще бают, что хозяин забыл хозяйку из-за молодой королевы, да Айлилу что? Ему сказали хозяина позвать, он позвал. Хозяйка сильно сердита, эльфы бояться и прятаться. Но хозяин хороший, он вернется в Дор, и все снова будет хорошо. Молодая королева не умеет подвешивать Айлила вверх тормашками, а хозяйка умеет.

Годрика прошиб горячий пот: стало быть, Гвендолин уверена, что у него с Эммой шашни?..

Быстро обернувшись, он схватил эльфа за горло:

- Да кто ж бает такое?! Отвечай, скотина!

- Да все, хороший господин! - прохрипел тот. - Брат хозяйки, чтобы далеко не ходить. Но все знают, что королева привечает нашего хозяина, и что король - дурак и пьяница - смотрит на это сквозь пальцы! Ай, хороший хозяин, ай, делать больно!

Годрик опомнился и отпустил извивавшегося эльфа.

Когда Гвендолин была уверена в его вине, то доказать ей обратное было невозможно. Неизвестно, что ожидало его дома, ведь Гвен не из тех покорных жен, которые терпят мужнину измену. И если слухи действительно разошлись широко, то худо придется и ему, и Эмме. Причем, если он мог бы скрыться за стенами Хогвартса, то Эмме пришлось бы заплатить за них обоих, пусть и нет на них никакого греха. Нет, никуда он не поедет.

Годрик поднял голову и посмотрел на эльфа:

- Отправляйся домой и скажи, что я буду как дела позволят.

- Хозяин... - заныл Айлил, но Годрик оборвал его:

- Пошел вон.

Эмме он решил пока ничего не говорить.

Осень в том году выдалась поздняя; сухая тихая погода стояла до самого ноября, позволяя деревьям медленно ронять свои золотые и багряные уборы. Потом в один из дней резко потянуло снегом, воздух стал легким и морозным. По слегка подмерзшей дороге в Айлип опять приехал король.

Этельред выглядел веселым и был явно рад встрече со старым другом и возможности провести несколько дней со своей женой. Он никаким образом не показывал, что в курсе слухов, а может, и в самом деле ничего не знал. Годрику он предложил выбраться с утра на охоту и говорил за ужином только об этом, да еще много смеялся и пил. Все было как всегда, но Годрик почему-то ушел в свои покои с тяжелым камнем на душе.

Ночью он долго ворочался, а когда наконец заснул, то сны ему тоже снились тревожные.

И женский взволнованный голос ему тоже снился.

Или нет?..

Годрик открыл глаза и понял, что кто-то на самом деле трясет его за плечо. Женщина, а слов из-за всхлипываний он сначала не мог разобрать. Отстранив непрошеную гостью, он сел и зажег свечу.
Перед ним стояла Эмма, одетая в широкую длинную рубашку и простоволосая.

- Что вы делаете здесь, моя леди? - изумился он.

Встав, он набросил ей на плечи свое одеяло и предложил сесть - королева была босой.

Она еще раз всхлипнула:

- Он сказать, что убивать их всех.

Годрик ничего не понял, но сильно встревожился:

- Кого? О чем вы, моя леди?

- Всех датчан. Чтобы покончить с ними раз и навсегда. Очень пьян и много говорить... Годрик, я бояться!

- Не может быть, чтобы это было правдой, - попытался он успокоить ее. - Этти иногда бывает несдержанным на слова, и датчане не нравятся ему, не более того.

- Нет! - воскликнула она. - Он говорить - завтра на рассвете быть большая охота!

Годрик едва не рассмеялся:

- Мы с ним поедем охотиться! Это правда. Я тоже готов бредить этой охотой.

- Нет! Он говорить - звери будут датчане. Убить всех! Как зверей. Завтра. Годрик...

- Не беспокойтесь, моя леди, он просто выпил лишку, завтра хмель выветрится у него из головы...

- Годрик, я никогда не видеть Этельред так говорить! Спроси его сам. Я не хотеть идти.

Эмма наотрез отказалась возвращаться в супружескую опочивальню, и в конце концов Годрик уговорил ее провести ночь в компании Вульфхильды. Старая нянька открыла на стук, недоверчиво выслушала историю Годрика о том, что королеве приснился кошмар и позволила Эмме войти, еще раз с подозрением глянув на Годрика, прежде чем закрыть дверь.

Будить Этельреда вряд ли имело какой-то смысл, поэтому Годрик просто просидел остаток ночи в кресле, пытаясь отточить и без того острые наконечники дротиков для своего арбалета.

Утром король появился за завтраком в отличном расположении духа, словно и не заметив отсутствия своей жены.

- Ну же, Годрик, друг мой, готов затравить славную дичь? - он потер руки. - Давненько я не выезжал с тобой на охоту! Славно, славно!

Годрик позволил себе улыбнуться: похоже, что все страхи Эммы оказались именно этим - ночными кошмарами.

Король потребовал лошадей, и когда они выехали за ворота, неожиданно рассмеялся и сказал:

- Да сдохнут сегодня все поганые датские псы! Довольно им открывать рот на то, что никогда не будет ихним. Ты ведь думаешь как я, Годрик?

- О чем вы, мой король? - спросил тот, чувствуя, как внутри его все сжимается в тугой комок.

- Я отдал приказ предать всех датчан огню и мечу, и да исполнят его все те, кому небезразлична судьба этого королевства! Сегодня, как позвонит колокол к первой мессе, - поведал Этельред почти беспечно. - Утомили меня их набеги на наши деревни. Собакам - собачья смерть!*******

Зайди об этом речь совсем недавно, Годрик горячо поддержал бы Этти, возможно, даже посетовал бы, что друг не предложил ему возглавить один из отрядов. Но теперь он успел уже свыкнуться с мыслью, что ему придется учить магии детей викингов. А еще он подумал о том, как расстроится Ровена, ведь для нее все маги, все равно какого роду-племени, были в первую очередь людьми.

Надо было срочно известить Салазара и Ровену!..

Как назло, король долго не отставал, и Годрик не смог остаться один до тех пор, пока они не затравили крупного кабана и Этельред не пожелал досмотреть за свежеванием туши - только тогда он крикнул, что поедет обратно, дернул поводья и погнал коня со всех ног подальше от охоты. В тихом овраге возле ручья он остановился, привязал коня и вытащил палочку. Аппарировать на такие расстояния у него еще не получалось, но времени прошло немало и даже птица сейчас была бы безумно медленной. И Годрик решил - была-не была. Взмахнув палочкой, он изо всех сил стал думать о Хогвартсе, вспоминая камни его стен и оставшихся там людей.

Внезапно в лицо ему пахнуло северной свежестью. Годрик открыл глаза и увидел, что стоит прямо посреди внутреннего двора замка.

Едва переведя дух, он бросился искать Салазара.

Рядом с широким подворьем девонширского эрла тянуло гарью. Огромные ворота были приоткрыты. Никого из обитателей не было видно.

Северус оглянулся на увязавшуюся за ним Гермиону и в очередной раз покачал головой. Не стоит ей идти с ним.

- Останься здесь, - произнес он тихо, поднимая палочку. - Я загляну туда.

- Я пойду с тобой, - ответила она побелевшими губами.

- Нет.

Осторожно ступая, он подошел к воротам и держа палочку наготове проскользнул внутрь подворья.

Там стояла мертвая тишина. На первое тело он наткнулся почти сразу же: этот бывалый воин успел даже схватить первую попавшуюся рогатину и погиб, защищая своих людей. Остальные были перебиты, как стадо баранов, совершенно не готовые к нападению.

Северус теперь шел, не останавливаясь, зная, что ничем не может помочь тем, кого он видел. К горлу все больше подступала тошнота. Наверняка англо-саксы значительно превосходили в числе викингов.

Тела Паллига и его жены он нашел рядом с их покоями. Наклонившись, Северус коснулся шеи эрла - тот был мертв уже давно. Лужа крови рядом с Гунхильдой тоже говорила сама за себя. Подняв голову, он огляделся и невдалеке увидел то, чего так боялся - в этом году у них не будет ни одного датского ученика. Превозмогая душившие его эмоции, Северус все же заставил себя подойти ближе и убедиться воотчию, что Скьяльду вряд ли поможет даже самая сильная магия.

- Черт бы побрал вас всех, - прошипел он сквозь сжатые до боли зубы. - Мы так ничему и не научились за века.

Порывисто отвернувшись, он направился было к воротам, но тут негромкий звук привлек его внимание, заставив резко остановиться и прислушаться.

Сдавленный... плач?

Или ему показалось, и это ветер сыграл с ним дурную шутку?

Нет, он точно слышал что-то.

Подойдя к низкой постройке курятника, Северус нагнулся и заглянул под нее. Нормальный человек ничего не увидел бы в кромешной темноте, но он давно перестал быть таковым и прекрасно различал что-то, забившееся в самый дальний угол.

- Кто ты? - спросил он как можно более мягко.

В ответ ему раздались бесконтрольные всхлипывания, а потом - громкий рев.

- Правильно, я же - англичанин, - заметил он про себя. - Ну же, не бойся, - добавил он вслух, понимая, что все равно придется лезть под курятник.

Когда он выбрался оттуда, прижимая к груди чудом выжившего во время бойни ребенка, щеку его украшало несколько широких красных полос. Ребенок - девочка - продолжала реветь, размазывая по чумазой мордочке сопли и слезы. На вид ей было года четыре, но брыкалась и царапалась она подобно взрослому дикому коту. Кое-как Северусу удалось удержать ее на руках.

- Пойдем отсюда, - пробормотал он. - Тут больше делать нечего.

Гермиона с нетерпением ожидала его возвращения.

- Что там? Кто это? - воскликнула она нервно.

- Держи, - передал он ей свою находку. - Остальным мы ничем не сможем помочь. Возвращаемся в Хогвартс.

- Да что ты говоришь?!

Ее руки теперь дрожали, но девочка вдруг перестала брыкаться, очевидно поняв, что эта женщина не хочет ей зла.

- Кто она? - тихо спросила Гермиона, погладив светлую головку ребенка.

- Дочь моряка, - вдруг сказал кто-то за их спиной.

Обернувшись, они увидели... стоявшего перед ними кентавра.

- О, святой Мерлин... - только и смогла вымолвить Гермиона, отступая на пару шагов. - Что?.. Откуда?..

Кентавр, красивый вороной экземпляр, переступил стройными ногами и склонил голову:

- Омикрон, - представился он. - Моряк привез нас сюда. Я говорил моряку, что Марс в Близнецах - дурная примета, но он смеялся. Моряк мертв?

Северус кивнул, опережая Гермиону:

- Эрл Токесен? Да.

Кентавр задумался.

- Моряк обещал нам защиту от неволшебников, которых он звал «магглами». В Элладе сейчас нет лесов, где мы могли бы укрываться от любопытных глаз. Моряк обещал нам леса и пастбища. Моряк хотел знать все про Древних, но не хотел слушать Звезды.

Из леса за его спиной появилось еще несколько особей, семь или восемь общим числом. Среди них Гермиона различила нескольких самок, одетых в короткие туники простейшего покроя, застегнутые на большую пряжку на плече. Некоторые из самцов держали крепкие короткие копья, но явно не собирались использовать их.

- Звезды сказали нам, что после смерти моряка придут мужчина и женщина, маги. Они покажут нам новую спокойную землю, где мы сможем жить в мире.

- Астрология - самая настоящая лженаука... - начала Гермиона, но Северус легонько сжал ее локоть и сказал Омикрону:

- Идите на север, там возле волшебного замка есть заповедные леса. Дорогу пусть вам укажут... звезды. А если заплутаете - спросите у русалок в реках. Мы будем ждать вас, - с этими словами он десаппарировал.

Миг спустя Гермиона последовала его примеру.

- Так вот откуда в Запретном лесу взялись кентавры... - Гермиона говорила шепотом, чтобы не
разбудить только что уснувшую беспокойным сном девочку.

Маленькая датчанка до сих пор отказывалась разговаривать, а есть начала лишь пару дней назад, и до сих пор пребывала в шоке - вздрагивала и ревела от каждого звука. Из всех обитателей Хогвартса она признавала одну Гермиону, спала в ее комнате и не пряталась только от нее.

- В книгах ничего об этом нет, мисс Грейнджер? - усмехнулся Снейп. - Придется вам записывать все эти события, не находите? Пусть мы и знаем, что дневник Ровены никогда не получит широкой огласки... - он посмотрел на спящего ребенка. - Интересно, что мы будем делать вот с этим «подарком»? Если верить кентавру, это - дочь Токесенов.

- В таком случае мне более интересно, почему ее имени нет в нашей Книге? Ведь по родителям она - чистокровная колдунья.

- Ты смотрела внимательно?

- Конечно. Нет там больше Токесенов, - она вздохнула. - Скьяльд был вычеркнут в тот же день, когда мы нашли ее. Как же звать тебя?... - Гермиона поправила малышке одеяло. - Северус... знаешь, я думаю, стоит оставить ее здесь. Как ты думаешь?

- Думаю, что у нее предостаточно родни в Дании. Ее мамаша, если я не ошибаюсь, приходилась родной сестрой нынешнему конунгу. Тот идиот, что здесь на троне, не мог совершить большей глупости, чем решать свои проблемы столь радикальным способом. Теперь родня убитых наверняка горит жаждой мести и нам не избежать большой войны в самом скором времени, - он заметил, как Гермиона судорожно сжала край детского одеяла. - Поэтому наверняка ей будет лучше здесь, чем среди этих полоумных с мечами. К тому же, - Снейп встал и обнял Гермиону за плечи, - она явно выиграет, получив тебя взамен своей мамаши.

Гермиона подняла на него глаза, полные слез, и быстро закивала.

Кентавры появились в Хогвартсе через пару недель. Омикрон появился внезапно перед Снейпом, собиравшим подмерзшие плоды боярышника, и чинно поприветствовал его.

- Долго вы, - заметил Снейп после слов кентавра. - Кстати, меня зовут Салазар, прозываюсь Слизерин. Добро пожаловать в Хогвартс. Звезды говорят мне, что ваше племя приживется здесь. Завтра я представлю вас одному друиду, который ведает местной... фауной. Тем временем располагайтесь, как у себя дома.

Омикрон взмахнул хвостом и ответил глубоким наклоном головы.

- Заодно можете взять на себя обязанности вести у нас в школе астрологию, - продолжал Снейп. - Ведь это вы занимались воспитанием детей эрла? И не подскажете, как звали девочку? А то она продолжает молчать.

Кентавр внимательно посмотрел на стоявшего перед ним человека, а потом ответил, и от сказанного холодок пробежал по спине Северуса:

- Элена.

_________________
* автор использует английский вариант скандинавского «ярл».
**скальд - бард
***драккар - корабль викингов
**** подражание древнему нормандскому: Это великолепно!
***** подражание древнему нормандскому: Боже мой...
****** название Дор созвучно нормандскому d'or - золотой
******* Речь идет о резне датчан в день Св.Брайса (13 ноября 1002 года)