Хроники Моровара

* * *

Воздух в хижине гудел от молчания. Не тишиной - именно гулом. Гул боли от укусов "Бледных шершней" (Лира назвала их
"Sanguinoptera morovariensis"), гул унижения после провала, гул страха перед Гароном и его немыми сообщениями о "другом зле", которое могло привлечь их стрельба. У Элиаса забинтованы руки и лицо, он сидел, прижав колени к подбородку, и тихонько покачивался. Кай чистил карабин с маниакальной тщательностью, его взгляд буравил грязный пол. Майя пыталась починить недавно порванную сетку рюкзака, пальцы дрожали. Профессор Верент писал, но его обычно аккуратный почерк был нервным и рваным. Лира методично обрабатывала укусы на собственных руках, её лицо - маска профессионального спокойствия, но тени под глазами выдавали напряжение. Арго сидел у двери, его взгляд метался между спящим Гароном (воин дремал, прислонившись к стене, но казалось, что он видит всё даже сквозь веки) и Баваль.

Баваль чувствовала этот гул на собственной коже. Каждый укус саднил, напоминая о ядовитой пыли и кошмарах. Но хуже было другое - взгляды. Взгляд Арго: "Ты уверена, что знаешь, что делаешь?". Взгляд Кая: "Это всё из-за твоих идиотских правил". Взгляд Элиаса: "Я чуть не умер". Она сжала кулаки, ногти впились в заживающие ранки на ладонях.

Они не понимают. Никто не понимает, как здесь всё устроено.

Гарон проснулся, потянулся, кости хрустнули. Он молча встал, подошёл к нацарапанной на глиняном полу карте - условным обозначениям Вьюго, которые Баваль с трудом расшифровала. Ткнул пальцем в точку за пределами знакомой зоны. Нейтральная. Потом жест: "Следующая вылазка. Завтра."

- Завтра? - не выдержал Элиас, его голос сорвался на визг. - Но мы... я... мы еле ноги волочим!

Гарон посмотрел на него. Не только со злостью, а с усталым презрением. Жест: "Опасность ждать не будет. Или идём, или...". Он провёл пальцем по горлу. Универсально понятно.

- Он прав, - тихо сказала Баваль. - Стрельба и шум - маяк. Здесь нельзя засиживаться. Отдохнём ночь. На рассвете - в путь. В другую сторону.

Кай громко швырнул на пол чистящий шомпол. - Вперёд и с песней! Прямо в пасть следующему пиздецу! - Он плюнул. - Какой смысл? Карты ваши, наука ваша... а пули и страдания - наши.

- Смысл, Реннер, - Арго впервые заговорил резко, его голос, обычно ровный, прозвучал как удар камня о камень, - В том, что ты подписался за деньги. Или забыл? Сиди и чисти свою игрушку. Завтра она тебе может понадобиться. Хоть будет чем бить следующую стаю "следующего пиздеца", - как ты выражался.

Баваль поймала взгляд Гарона. В его карих глазах мелькнуло что-то вроде удовлетворения. Только вот от чего? От того что они выжили? А может от картины этой эмоционального спора? Этого цыганка не знала.

- Да, капитан. Ты говоришь на их языке силы. Но здесь это не главный язык. - Тихо сказала Баваль.

* * *

Джунгли за пределами "нейтральной" зоны Вьюго дышали иначе. Воздух был не просто влажным - он был старым. Пахло теперь не гнилью и цветами, а вековой древесной пылью, влажным камнем и чем-то неуловимо горьким, как полынь. Свет пробивался сквозь переплетение крон редкими, почти священными столбами, в которых танцевали мириады пылинок. Звуки были приглушёнными, отдалёнными: где-то далеко кричала невидимая птица с голосом скрипки, прямо такой, на которой раньше играла Баваль. Шелестели листья под чьими-то невидимыми лапами. Тишина здесь была не только гнетущей, а чертовски напряжённой, настороженной.

Гарон вёл их не по тропе - троп не было. Он прокладывал путь, бесшумно обходя гигантские корни, похожие на спины спящих драконов, скользя между стволов, обёрнутых бархатистыми мхами всех оттенков зелёного и серого. Его движения были экономичны, почти медитативны. Баваль старалась копировать, чувствуя, как её собственное тело, привыкшее к ритму города и сцены, постепенно настраивается на эту древнюю симфонию молчания. Она показывала команде жесты: "Стоп. Слушать. Опасность? Тише." Кай ворчал, но шёл молча, его пальцы белели на прикладе карабина. Элиас, несмотря на бинты, жадно впитывал всё глазами, шепча названия несуществующих в его справочниках растений. Таллос шёл, затаив дыхание, его блокнот оставался закрытым.

Первым признаком стали ветки. Не сломанные бурей или зверем. Аккуратно отведённые в сторону и зафиксированные гибкой лианой. Как маркер. Или предупреждение. Гарон остановился, его рука сжала древко копья. Жест: "Внимание. Кто-то здесь".

- Кто...? - прошептал Арго.

Гарон лишь покачал головой. "Не знаю. Не Вьюго". Он двинулся дальше, ещё осторожнее.

Потом - звук. Не крик, не рык. Короткий, отрывистый свист. Как сигнал сверчка, но явно рукотворный. Он прозвучал слева, метрах в тридцати. Потом, через несколько минут, справа, ближе. И снова - сзади. Они не видели никого. Но ощущение, что их ведут, направляют, как стадо в загон, сжимало горло. Майя нервно поправляла ремень рюкзака. Лира напряжённо смотрела в зелёную мглу.

- Бля... - начал Кай, но Арго резко ткнул его локтем в бок.

Фигура. Мелькнула между стволами впереди и чуть выше. Человек? Казалось, он сливался с узором коры и мха. Лишь на мгновение Баваль различила очертания тела, раскрашенного в хаотичные зелёно-коричневые полосы, и блеск глаз, как у лесного зверя. Потом - пустота. И ещё один свист, уже прямо по курсу, тревожный, настойчивый.

- Сильвари... - выдохнул Таллос, его глаза загорелись. - Шепчущие Листвой! Я читал обрывки легенд... Они полумифические!

- Мифические, блядь, с ножом в зубах? - прошипел Кай. - Где моя провизия?!

Проверка рюкзаков показала: исчез мешок с сушёным мясом и рисом. Аккуратно, бесшумно. Как будто его и не было. Напряжение достигло предела. Каждый шорох заставлял вздрагивать. Каждая тень казалась врагом.

- Они хотят, чтобы мы ушли, - тихо сказала Баваль. Её собственный голос звучал чужим в этой гнетущей тишине.

- Или ведут куда-то, - добавил Арго, его взгляд сканировал верхушки деревьев. - Гарон?

Проводник Вьюго стоял неподвижно, его ноздри раздувались, ловя запахи. Он кивнул вперёд в знаке: "Идти. Осторожно."

* * *

Древо-Храм. Он наконец-то появился на их пути. Один гигантский ствол, затмевающий все вокруг, уходил "в небеса", теряясь в зеленом тумане кроны на высоте, казалось, сотни метров. Его кора была не просто корой - это была книга. Покрытая глубокими, искусными резными знаками, спиралями, изображениями зверей и растений, которых никто из них не видел. По стволу, как живая мантия, струились лианы, но не обычные - их листья переливались всеми оттенками изумруда и нефрита, а цветы, похожие на крошечные фонарики, светились мягким желтоватым светом в полумгле. Воздух здесь был особенным - густым, насыщенным запахом старой древесины, влажной земли и чего-то сладковатого, гипнотического. Тишина была абсолютной. Даже цикады замолчали.

- О боже... - прошептал Элиас, сняв очки и протирая их дрожащей рукой. - Это... это симбиоз в чистейшей форме! Лианы... они не душат, они питают! И эти знаки... тысячелетия! Я уверен!

- Энергетический центр, - заворожённо проговорил Таллос, забыв про страх. - Место силы. Обрядов. Здесь... здесь молились. Может это дерево имеет не только религиозное значение, но я не уверен.

Даже Кай замер, вперившись в исполина. Его карабин опустился. Майя ахнула, забыв о потерянной провизии. Лира замерла, наблюдая, как светящиеся цветы реагируют на их дыхание, слегка пульсируя. Баваль почувствовала странный покой, смешанный с благоговейным трепетом. Здесь было священно.

Они не заметили, как кто-то появился. Просто в одном мгновении перед древом никого не было, а в следующее - чужой мужчина уже стоял там. Как будто вышел из самого ствола или спустился по лучу света.

Мужчина. Он был невысок, но его осанка излучала неоспоримую власть. Одежда из мягко выделанной коры и переплетённых листьев облегала крепкое, чуть полноватое тело, не стесняя движений. Его волосы, тёмные, почти чёрные, были заплетены в тугие косички, перехваченные тонкими зелёными стеблями. Но главное - глаза. Цвета тёмного изумруда, глубокие, бездонные. В них не было ни страха, ни злобы. Была холодная, абсолютная ненависть. И понимание. Он смотрел на них не как на людей, а как на заразу, на паразитов, вторгшихся в святая святых.

Он не держал оружия. Его руки были свободны. Но его присутствие было острее любого копья.

- Железные Люди, - его голос прозвучал тихо, но разнёсся под сводами, как удар колокола. Он говорил на странном наречии - смесь гортанных звуков Вьюго, шипящих и щёлкающих фонем его родного языка и чётких жестов. Баваль понимала почти всё.

- Вы пришли с шумом и смертью. - Его взгляд скользнул по бинтам Элиаса, по царапинам на лицах. - Вы нарушили тишину. Вы принесли боль в сердце леса.

Он сделал шаг вперёд. Команда инстинктивно отпрянула. Гарон встал вполоборота, копьё не поднимая, но оно было готовое. Его лицо было напряжённым, уважительным, но без страха. Он не знал этого человека, но знал что том из нейтрального, почти доброго племени Сильвари.

- Мы не хотели приносить боль, - начал Гарон, заставляя свой голос звучать твёрдо. Он тоже перешёл на пиджин (язык племени Сильвари) смешивая языки Вьюго и общие жесты. - Мы ищем знание. О чудесах мира. Чудесах. Как это древо. - Он указал на Храм.

Зеленоглазый усмехнулся. Это не было смехом. Это был звук, похожий на шипение змеи. - Знание? - Он презрительно выдохнул. - Вы приносите железо, огонь из ниоткуда и грохот, который пугает духов и будит древний ужас. - Он указал рукой в сторону, откуда они пришли. Туда, где напали шершни. - Ваше "знание" - это раны на теле леса. Ваше "чудо" - это нарушение покоя. Уходите. Пока не стало хуже.

- Мы не причиним вреда этому месту! - горячо возразила Баваль. Она почувствовала, как за её спиной напряглись Кай и Арго. - Мы пришли с миром! Чтобы понять! Чтобы рассказать другим о... о красоте этого!

- Красота? - Каэлан поднял бровь. Его изумрудные глаза сверкнули ледяным огнём. - Красота для вас - это то, что можно унести? Зарисовать? Разрезать и положить в склянку? - Он резким жестом показал на блокнот Таллоса и аптечку Лиры. - Ваш "мир" - это жажда. Ненасытная. Она сжирает свои земли и теперь пришла сюда. Уходите. Это не просьба. Это закон леса.

- Мы не уйдём, - сказала Баваль, поднимая подбородок. Внутри всё сжалось от страха перед его спокойной мощью, но сдаться - значило предать всё, ради чего они пришли. - Наш мир... он велик. Если мы не расскажем им о вас, о вашей силе, о вашем законе... придут другие. С большим железом. С большим шумом. Мы можем... мы можем помочь защитить это! Рассказав правду!

Мужчина смотрел на неё. Казалось, он видит не её лицо, а её душу. Сквозь чёрный парик, сквозь одежду железных людей, сквозь её слова. Его взгляд был невыносимым.

- Правда, - произнёс он медленно, растягивая слово, - в том, что вы - чужаки. Вы - шум. Вы - смерть. Вы не понимаете тишину. Вы не чувствуете боль деревьев. Ваша "правда" - это ещё один нож в спину леса. - Он помолчал. Ветер шевельнул лианы на Древе-Храме, светящиеся цветы замигали. - Вы не уйдёте по-хорошему. Значит, идите по-плохому. - Он резко указал рукой не прямо, а в обход древа, на узкую, почти незаметную тропинку, уходящую в чащу. - Там. Не сворачивайте. Не останавливайтесь. Не прикасайтесь ни к чему. И если услышите свист... бегите. - Его взгляд в последний раз скользнул по Баваль, полный ледяного презрения. - Если выживете... может, поймёте, что ваша "правда" стоит дороже ваших жизней.

Он не стал ждать ответа. Повернулся и шагнул к Древу-Храму. И растворился за своим божественным местом так-же неожиданно как и появился.

Тишина снова воцарилась под сенью великана. Но теперь она была гробовой.

- Что... что это было? - прошептала Майя, её голос дрожал.

- Хранитель, - глухо сказал Гарон, его лицо было пепельно-серым. - Или судья.

- Сука конченная, - пробормотал Кай, но без обычной злости. С оттенком страха. - Идём, что ли? По его "безопасной" тропке?

Гарон первым двинулся к указанной тропинке. Его плечи были напряжены. Он не оглядывался.

Баваль стояла, глядя на то место, где исчез невысокий мужчина. Его слова жгли: "Вы - шум. Вы - смерть. Вы не понимаете тишину". И самое страшное - она чувствовала, что он прав. Их выстрелы, их крики, их неловкие шаги, их железные коробочки для образцов... всё это было чужеродным вирусом в этом древнем организме. Страх смешивался с неожиданным стыдом и... жгучим интересом. Кто он? Как он сделал это? Как он чувствует Лес?

- Баваль? - окликнул её Арго. Его голос вернул её к действительности.

- Идём, - сказала она хрипло, поворачиваясь к тропе, которую указал Каэлан. - Быстро. И тихо. Как он сказал.

Они вошли в узкий проход между скалами, поросшими мхом, оставляя Древо-Храм позади. Ощущение святости сменилось гнетущим предчувствием ловушки. Но идти назад было нельзя. Впереди была неизвестность, нарисованная человеком с глазами цвета тёмного изумруда и голосом, полным ненависти. Баваль шла, и в её голове звучали два голоса: голос разума, требовавший карты и цели, и новый, тревожный голос, повторявший слова Каэлана: "Ваша правда стоит дороже ваших жизней".