Пропасть

С самого утра пятницы Андрей пребывал в отличном расположении духа. Мысль о встрече с Тоней, которая должна была состояться вечером, хоть и не занимала его голову постоянно, но была тем событием, о котором приятно было подумать, чтобы не растерять за день заряд оптимизма. Поэтому Андрея не расстроили ни холодный моросящий дождь, который прибавился утром к пронизывающему ветру, что бушевал накануне, ни сердитое замечание Игоря Ивановича по поводу того, что Андрей долго выполняет задание, которое тот ему поручил и которое, вроде бы, сам разрешил ему отложить из-за срочности с квартирой Черных, – ничто не могло испортить ему настроения.

Сразу после обеда Андрей написал Тоне, опасаясь, что она может занять свой вечер чем-нибудь другим. Но его опасения не оправдались: Тоня ответила ему почти сразу и предложила встретиться в семь часов вечера в баре «Контрабанда». И Андрей это предложение с радостью принял.

Закончив свои дела и покинув офис около шести часов вечера, он не спеша направился к месту свидания. В «Контрабанде» ему уже приходилось бывать раньше. Бар этот располагался на Съезжинской улице и представлял собой всего-навсего одну небольшую комнату. В комнате этой помещалась барная стойка, за которой с трудом могли стоять или сидеть на тощих табуретах четыре человека, а оставшееся пространство занимали деревянные ящики разного размера, которые были разложены прямо на полу и, по всей видимости, должны были символизировать груз то ли карибских пиратов, то ли бутлегеров времен сухого закона в США. Во время вечернего наплыва люди рассаживались прямо на них, заполняя всё тесное пространство. «Контрабанда» не могла удивить ни большим разнообразием напитков, ни изысканными интерьерами, но тем не менее пользовалась у клиентов постоянной популярностью. Причиной тому был один единственный человек – хозяин и бессменный бармен этого заведения. Называл он сам себя Джонни (и почему так много людей, которые хотят подчеркнуть свою индивидуальность, выбирают себе именно это имя?) и был уже немолодым мужчиной в образе ушедшего на покой и остепенившегося рокера или хиппи с убранными в пучок на затылке седыми волосами. Любовь клиентов он заслужил тем, что с большим вниманием относился к выбору подаваемых напитков. Он всегда предлагал что-то интересное по весьма приемлемым ценам, не стесняясь при этом регулярно обновлять ассортимент, благодаря чему многие посетители приходили сюда как на дегустацию. Кроме этого он обладал редким умением держать себя, которое позволяло ему без панибратства и заносчивости находить общий язык с клиентами, с одной стороны внушая им уважение к себе и своему заведению, а с другой, вызывая доверие и чувство теплого отношения к клиенту. Одному богу известно, как ему удавалось справляться со всеми делами в баре и соблюдать требования довольно строгого к таким заведениям законодательства, но других работников в баре заметно не было. Каждый день ровно в шестнадцать часов он открывал бар и занимал свое место за стойкой, оставаясь за ней до последнего посетителя. Конечно, случались редкие дни, когда он просил посетителей уйти пораньше или когда бар бывал и вовсе закрыт, а на двери красовалась табличка с извинениями, но люди в большинстве своем относились к этому с пониманием и снова шли к Джонни в «Контрабанду», воспринимая его как местную достопримечательность.

Дорога заняла у Андрея не больше получаса. Дождь перестал, и наш герой, шагая по мокрым улицам, поймал себя на мысли, что готов пуститься вприпрыжку, – настолько приподнятым было его настроение. Когда он проходил один из небольших перекрестков, уже приближаясь к бару, взгляд его скользнул по неприметной паре, идущей ему навстречу, ­– немолодой женщине и девушке, задержавшись на последней из-за её ровной осанки и милого личика. Несколько мгновений ему потребовалось чтобы понять, что перед ним девушка, которой он недавно помог на улице. Поняв это, он расплылся в улыбке и собирался уже что-то сказать, но она, поймав его взгляд, сначала тоже робко улыбнулась, но тут же застенчиво отвела глаза и, казалось с опаской, оглянулась на сопровождавшую её женщину. Андрей решил не ставить никого в неловкое положение и, едва заметно кивнув, прошел мимо. Уже через каких-то пару минут он был в баре и сразу забыл об этой встрече.

Тоня ждала его внутри, устроившись за баром. Народу было немного: кроме них в баре была еще одна парочка, которая устроилась на ящиках в дальнем от барной стойки углу.

– Привет! – сказал Андрей, усаживаясь рядом. – Ты давно ждешь?

– Да, но ты не виноват, я просто свои дела раньше закончила. Не домой же было ехать.

Андрей поприветствовал стоявшего за стойкой Джонни, а тот, сделав шаг в их сторону, спросил:

– Что вам налить, господа?

– А ты заказывала уже что-нибудь? – спросил Андрей у Тони.

– Только кофе.

Джонни, заметив некоторое их замешательство, предложил:

– Попробуйте ром. Очень неплохой, только вчера привезли, рекомендую.

– Отлично, пусть будет ром! – согласился Андрей.

– И мне тоже, – сказала Тоня.

Джонни кивнул и занялся напитком, а Тоня повернулась к Андрею и, улыбнувшись, сказала:

– А ты уверен? С крепкого так сразу начинать? Точно никуда не исчезнешь?

– Так, ну хватит! Начинается! Стоит один раз оступиться! И вообще, мне это не свойственно. Если б не та трава, что мы с ребятами покурили, всё б нормально было, – заговорил Андрей с напускным возмущением.

– О! Так ты еще и наркоман, оказывается! – засмеялась Тоня.

– Так, доктор, только, пожалуйста, не надо мне рассказывать о смертельной опасности марихуаны.

– Не буду. Но вот курить и бухать одновременно категорически не советую, тем более в таких количествах. Можешь считать это профессиональным советом.

– Да уж, спасибо. Я, вроде как, имел возможность убедиться.

Джонни поставил перед ними два стакана:

­– Лед нужен?

– Да, было бы неплохо, – отвечала Тоня.

Джонни поставил на стол третий стакан, доверху наполненный льдом с воткнутыми в него щипцами. Тоня переложила два кубика из стакана со льдом к себе и спросила у Андрея:

– Ты бывал здесь раньше?

– Да, пару раз. Известное в округе место.

– Ага, я его очень люблю. Джонни – душка, – Джонни, уже занятый в этот момент своими делами, в разговоре не участвовал, но не слышать Тоню, конечно, не мог, – да и напитки тут всегда интересные.

Она отпила из стакана и добавила:

– Ром, кстати, отличный.

– Да, и правда неплох, – подтвердил Андрей, тоже пригубив немного.

Джонни на это слегка потряс головой и хитро заулыбался себе под нос.

– Знаешь, я тут думала над нашим вчерашним разговором, – продолжала Тоня.

– Каким именно?

– Про отношения. И одиночество.

– Так, и что надумала?

– Тебе надо собаку купить!

Андрей чуть не поперхнулся ромом и, отставив стакан, спросил:

– И как же ты пришла к такому выводу?

– Ну смотри, ты одинок, в отношения вступать не хочешь, от одиночества тем не менее иногда страдаешь. Собака – лучший выход в этой ситуации!

– По-моему, собака – это геморрой большой. В любой ситуации. И ответственность к тому же.

– А ты, значит, ответственности боишься? Избегаешь?

– Нет, просто за любую ответственность, которую ты на себя берешь, тебе какая-то выгода должна быть. А собака – это обязанности без прав, игра в одни ворота. Ты ей всё – а от нее никакого проку.

– Ну почему же! Она тебе радуется, знаешь, как? А еще она преданная очень!

– Ага, и тупая! Нет, ну серьезно, зачем тебе преданность существа, с которым ни поговорить нельзя, ни делами совместными заняться? Что это за общение такое? Что это за друг, который тебе только в глаза смотрит и хвостом виляет, и на этом всё ваше общение заканчивается?

– Разве тебе не хочется о ком-нибудь заботиться?

– Хочется. Хочется заботиться и чтоб обо мне заботились, и чтобы это было взаимно и добровольно. А собака – это не про это. А почему ты не заведешь? У тебя ведь собаки нету?

– Не, мне нельзя. Я на работе всё время – она скучать будет. А так я бы завела, обязательно, – она помолчала немного, а потом продолжила: – Знаешь, порой кажется, что будет у тебя собака и всё ­– конец одиночеству! Не надо будет все эти отношения заводить, искать подходящего человека, сходиться, расставаться, терпеть. Легкий способ спастись от одиночества, понимаешь?

– Понимаю. Только, как и любой легкий способ, он не работает. Поверь мне, в итоге будет всё то же самое, только еще грязь в квартире, гулять с ней и в отпуск не уехать. Не может собака спасти человека от одиночества, по крайней мере человека неглупого, которому соответствующий партнер нужен. А у глупых людей, мне кажется, и проблем таких нет! – закончил Андрей свою речь.

Тоня посмотрела на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Андрей же, несмотря на то, что улыбался, выглядел весьма серьезным.

– И как же тогда быть? – спросила она, – Ведь чем старше мы становимся, тем сложнее нам с кем-то ужиться, тем быстрее и быстрее любые отношения начинают нас раздражать.

– Ну, не любые. Просто когда ты молод, то согласен на всё что угодно, даже если заранее догадываешься, что это какая-то фигня. Времени у тебя много, а опыта мало, вот и кажется, что всем надо дать шанс, из всего выжать максимум. А сейчас тебе просто лень всем этим заниматься. Но это хорошая лень, она помогает тебе не тратить силы и время попусту и сосредоточиться на поисках действительно ценного. Эти усталость и раздражение не просто так появились, это в тебе говорит твой опыт. Сколько тебе сейчас лет?

– Тридцать.

– Видишь, ты на пике формы, это лучший возраст для всего. Это знаешь и ты, и твои потенциальные партнеры. Было бы странно, если бы ты сейчас относилась к себе и своим желаниям так же легкомысленно, как, скажем, десять лет назад.

– Похоже, это самый странный комплимент, что мне делали, – рассмеялась Тоня, а потом, вдруг резко перестав смеяться, спросила: – Это ведь комплимент, да?

– Пусть будет комплимент, если хочешь, – великодушно согласился Андрей – Но главное, что это правда!

– Слушай, я не поняла, когда мы успели поменяться ролями? Ведь еще недавно ты был пессимистом, который говорил, что не стоит тратить время на отношения, а теперь убеждаешь меня, что лучшее впереди и всё отлично!

– Я просто надеюсь на это. Предпочитаю надеяться, чем мириться с безысходностью.

– Ну хорошо, а если эта надежда никогда не исполнится? Если ты так и останешься один из-за своих глупых надежд?

– Гарантии, конечно, нет. Но я предпочту одиночество и надежду, чем жизнь непонятно с кем, – сказал Андрей торжественно и поднял бокал: – Предлагаю за это выпить!

Они чокнулись и оба залпом допили ром.

– Ну как? Повторить? – спросил заметивший это Джонни.

– Не, ром отличный, но я бы еще что-нибудь попробовал, пока еще разбираю, что к чему, – сказал улыбнувшись Андрей.

– Справедливо. Позвольте что-нибудь рекомендовать? – спросил Джонни и, дождавшись от Андрея утвердительного жеста, выставил на стойку несколько бутылок.

Он коротко рассказал про каждую, и после того, как Андрей и Тоня сделали свой выбор, убрал всё обратно, после чего наполнил его стакан каким-то скотчем, а ей налил в изящную рюмку хересный бренди.

– А что обычно тебя не устраивает в твоих отношениях? – спросил Андрей после того, как они попробовали содержимое бокалов.

– Не знаю, сложно сформулировать. А ты можешь сказать?

– Да тоже не всегда понятно. Требования, которые к тебе предъявляют, наверное, напрягают. А когда начинаешь разбираться, чем эти требования вызваны, то понимаешь, что тобой то ли манипулировать пытаются, то ли утверждаются за твой счет, понимаешь?

– Понимаю. Каждый что-то от тебя хочет, но прямо не говорит чего, – согласилась она.

– Точно. Никто не честен. Зачастую даже с самим собой. Это раздражает.

– Вот-вот. Про «с самим собой» это ты очень верно подметил. Часто человек живет в каком-то своём мире, твердо верит во что-то своё и даже разбираться не хочет, почему он в это верит, хорошо это или плохо.

– Да, знаю этих пленников догм. Из разряда женщин, которые твердо верят, что каждая женщина должна борщ варить, и будет тебе упорно его варить, хотя он тебе нафиг не сдался, а сама она готовить тихо ненавидит.

– О да! Эти домохозяйки по убеждениям! А вот этих знаешь, у которых секс по расписанию? Типа субботнее утро: «Ты что не хочешь? Что-то не так, ты не здорова?». Нет, блядь, я просто не хочу!

– О, прекрасно знаю! Таких и среди женщин полно! «Милый, что-то не так? Я перестала тебя возбуждать? Ты больше не находишь меня привлекательной?» Ещё и расплакаться может или истерику закатить. А нам в отличие от вас, прошу заметить, симулировать желание затруднительно. И разумеется, ответ «Я спать хочу» никого не устраивает.

– Точно, а на твои попытки возразить будет приведен сокрушительный пример его предыдущих отношений. В которых, сука, все было идеально, ебались они по шесть раз в день, и вообще никому не понятно, чего эти отношения закончились.

– Поэтому и закончились! Что кого-то достало симулировать!

– Скорее всего обоих!

Они не на шутку развеселились, так, что на них даже стали обращать внимание заполнившие к этому времени бар посетители. На ящиках почти не осталось места, а два места за баром заняли какие-то девушки. И пока Джонни был занят ими, Тоня, наклонившись к Андрею, заговорщицки спросила:

– Знаешь, что у Джонни в этих ящиках?

– Нет, – удивленно ответил Андрей. – Выпивка? Или ничего.

– Неа, – Тоня прищурилась и наклонилась еще ближе, – там книги!

– Какие книги?

– Странные. Не книги даже, а самиздат какой-то. Знаешь, отпечатанные и переплетенные кустарно, но не типографские точно, без обложек многие.

– Что за хрень?

– Не знаю. Я его спрашивала. Он неохотно отвечает. Говорит, ему его друзья приносят и просто разные люди. Только, знаешь, мне кажется, он сам это пишет.

– Подожди, но когда же ему писать? Он каждый день тут за баром. Ему спать когда-то надо, или ты думаешь, он вампир?

– Не знаю, это тоже вызывало у меня вопросы. Может, это он раньше писал, пока бар не открыл?

– Может. А ты читала что-нибудь?

– Да, брала одну книгу полистать, он, в общем-то, не возражает.

– Ну и как?

– Слушай, да там история, я так поняла, про парня, который себя объявил Христом. Типа случилось второе пришествие, и вот он и есть воплощение бога на земле. Но при этом до конца не понятно, притворяется он или сам в это верит. Ну и вот он проповедует и идет пешком в Святую землю, по дороге преодолевая всякие препятствия и приобретая последователей.

­– Так, и чем дело кончилось?

– Не знаю, я не дочитала. Можешь как-нибудь прийти и в этих ящиках покопаться, думаю, эта книга всё еще здесь.

– Вообще, звучит довольно интересно.

– Да, ничего. Но было, на мой взгляд, слегка затянуто.

Они были вынуждены прекратить этот разговор, потому что стакан Андрея опустел, и Джонни, закончив разговор с соседями, вернулся к ним.

– Ром мне понравился больше, – сказал Андрей.

– Понял, – ответил Джонни и, сменив Андрею стакан, наполнил его ромом.

– Так о чем мы там говорили? – спросила Тоня после этого.

– Кажется ругали всякие отношения.

– Точно! Тебя послушать, так выходит, что всякие отношения – это жуть. И знаешь, самое хреновое, что ты очень убедителен.

– Это не я убедителен. Просто говорю очевидные вещи, которые ты и без меня отлично знаешь. Но осознание проблемы ­– это уже половина решения.

– Что ты имеешь в виду?

– Тебе надо просто быть честным со своим партнером и требовать от него честности. Это уже половина успеха.

– А вторая половина?

– Быть честным с самим собой и не бояться признаться, что если вас что-то друг в друге не устраивает, то вам не по пути. Но это уже само собой получается, потому что какой вам смысл быть вместе, если вы оба честны друг с другом, играете в открытую и при этом друг друга не устраиваете?

– Опять у тебя всё просто получается!

– А я уже говорил и не устану повторять: жизнь проще, чем нам зачастую кажется! Зачем всё усложнять?

– Звучит неплохо, – Тоня подняла свой бокал и, чокнувшись с Андреем, допила свой бренди.

Джонни разбирался с другими посетителями и на этот раз не появился перед ними так же быстро. Тоня слегка наклонила голову, будто зная, что с такого ракурса она особенно хороша, и спросила:

– Ну и что же, мистер Честность, вы думаете на мой счет? Какие у вас планы и желания?

– Черт, это против правил! Я тебе душу, можно сказать, изливаю, а ты это сразу же используешь против меня!

– Вот как? А разве не положено согласно твоей теории быть честным с самого начала?

– Положено.

– Так чего же ты хочешь?

– Прямо сейчас?

– Да.

– Тебя поцеловать.

Андрей с волнением следил за её реакцией и, едва заметив, как её губы начали складываться в довольную улыбку, подался вперед и прикоснулся к ним своими губами. Тоня ответила на поцелуй.

– Ты знаешь, а мне нравится эта твоя честность, – глаза её блестели, а улыбалась она теперь широко и радостно.

Андрей поцеловал её снова. Некоторое время после этого они сидели молча, просто разглядывая друг друга и улыбаясь, пока их довольное молчание не прервал Джонни:

– Ну что, бренди повторим?

– Да, можно, – рассеяно ответила Тоня.

– И мне тоже можно повторить, – сказал Андрей и жадно осушил бокал.

– Эй, не увлекайся! – весело предостерегла его Тоня.

– Ты про ром?

– И про ром тоже! – ответила она и засмеялась.

Но они увлеклись, и вовсе не алкоголем. Их игра в откровенность затягивала их всё больше, и с каждым новым витком разговора они с каким-то мазохистским удовольствием вываливали друг на друга всё больше подробностей своей жизни, не обходя вниманием и даже смакуя те, о которых обычно не говорят, по крайней мере на втором свидании. Алкоголь подпитывал их смелость, и они, забыв о времени, проговорили так еще часа два. Наконец, после того, как Андрей закончил очередную историю о каком-то своем курортном романе, выставлявшую его не в самом выгодном свете, и оба они вдоволь над этим посмеялись, Тоня сказала:

– Ну что, пойдем куда-нибудь? А то мы тут, кажется, засиделись. И мне уже больше точно не выпить.

­– Идем, – согласился Андрей.

Они расплатились, попрощались с Джонни и вышли на холодный ночной воздух. Тоня взяла Андрея под руку и слегка прижалась к нему. Сегодня она была одета менее подходяще для прогулок, но зато гораздо более нарядно: в недлинное свободное черное платье и довольно легкое пальто, тоже средней длины.

– Ну что? Куда пойдем? – спросил Андрей.

– Не знаю, но я есть хочу.

– Я тоже.

– Зайдем куда-нибудь?

– Давай. Не хочешь взять еды где-нибудь навынос и ко мне пойти?

Тоня остановилась, удивленно подняла брови и спросила:

– Вот так сразу?

– Ну а что? Сегодня же вечер правды, забыла? Поэтому предлагаю то, чего мне действительно хочется, без лишних реверансов и хождений вокруг да около, – сказал Андрей и посмотрел Тоне прямо в глаза.

Она опустила брови, пожала плечами, и улыбнувшись сказала:

– А пойдем! Мне идея нравится, – и, увлекая Андрея вперед, зашагала дальше. – Ведь сегодня вечер правды, и мы говорим только то, что имеем в виду, верно? И мое согласие не подразумевает ничего кроме согласия хорошо повести с тобой вечер? Никаких обещаний, обязательств и попыток строить отношения, так?

– Разумеется! Если только ты сама этого не пожелаешь, вернее мы оба!

Они зашли в корейский ресторанчик, спрятанный в одном из переулков, заказали еды, и, забрав её после недолгого ожидания, отправились домой к Андрею. Казалось, на улице еще похолодало, а может, дело было вовсе не в погоде, но, пока они шли, Тоня всё сильнее прижималась к Андрею. Дорога не заняла у них много времени, и через каких-то десять минут Андрей уже помогал Тоне раздеться у себя в прихожей и извинялся за беспорядок.

Квартира, которую арендовал Андрей, была довольно редким в этих местах явлением, правда Андрей очень быстро нашел и снял её и поэтому понял, как ему повезло, уже много позже, узнав, как в основном живут люди в округе. Если небольшую и аккуратную «сталинку» с чистым подъездом еще и можно было отыскать среди местной застройки, то найти в ней однокомнатную квартиру было уже совсем невероятной удачей. Тем не менее Андрей арендовал именно такую: на третьем этаже, угловую и поэтому большую часть дня освещенную солнцем, с довольно свежим, пусть и непритязательным, ремонтом и даже обставленную с некоторым изяществом простенькой мебелью из «Икеи». Квартира вся состояла из комнаты и кухни, окна которых выходили на улицу. Соединял эти два помещения довольно обширный коридор, который также служил прихожей и из которого можно было попасть в ванную. В коридоре этом, благодаря угловому положению квартиры, имелось полноценное окно, что было необычно и добавляло всей квартире, несмотря на её небольшой размер, большей привлекательности и даже солидности, позволяя жильцам любоваться окружающим пейзажем на две стороны.

Показав Тоне квартиру, Андрей повел её на кухню, где усадил за стол, и принялся сервировать стол к ужину из принесенной еды и имевшейся у него посуды.

– Выпить хочешь? – спросил он, ­– Есть вина бутылка.

– Не, мне хватит, наверное, – отвечала она, – А чай есть? А то я замерзла.

– Да, конечно! Сейчас заварим. Зеленый сгодится?

– То что надо.

Андрей заварил чай, расставил на столе еду и тарелки и сел рядом с Тоней так, что между ними оказался угол стола. Так они могли, с одной стороны, быть рядом, а с другой, есть и смотреть друг на друга, не поворачивая голову. Еды они, как это часто делают проголодавшиеся люди, набрали слишком много и, быстро расправившись с многочисленными закусками, утратили к своему ужину интерес, хотя у них еще оставалось по внушительному горячему для каждого. Едва притронувшись к нему, они отставили тарелки и перешли к чаю. Мысли их заняты были другим и, несмотря на то, что весь вечер они проявляли вызывающую честность, сейчас, когда исход вечера был уже предрешен и, казалось, никакого выбора, кроме как броситься в объятия друг друга, у них нет, они почему-то оба медлили.

Наконец чай был выпит, и Андрей стал составлять грязную посуду в раковину, а Тоня принялась подавать ему её со стола. Когда последние чашки были таким образом убраны и Андрей повернулся к Тоне, она вдруг оказалась совсем близко к нему. Не говоря ни слова, она обвила его шею руками и, привстав на цыпочки, прильнула к нему в поцелуе. Андрей почувствовал, как под легким платьем напряглось её стройное тело и задрожавшими от возбуждения руками прижал её к себе, шумно выпустив носом воздух. Несколько минут им потребовалось, чтобы преодолеть первое возбуждение и хотя бы немного успокоиться.

– Пойдем в комнату, – сказала Тоня на ухо Андрею, когда они наконец прервали череду поцелуев.

Андрей еще сильнее прижал её к себе, и, слегка приподняв над полом, понес её в комнату. На полпути она, помогая ему, обняла его ногами, и так они добрались до кровати. Повалившись на неё, они продолжили целоваться, а Андрей гладил рукой Тонины ноги в гладких чулках, поднимаясь всё выше. Добравшись до резинки чулка, он ощутил выше неё под пальцами еще более нежную, чем капрон, слегка прохладную кожу. Задержавшись на бедрах, он быстро пропустил полоску трусов и, уделив должное внимание мягкой и бархатистой коже на животе и боку, добрался до заветной груди. Отведя в сторону её мягкий бюстгальтер, он ощутил в ладони упругую Тонину грудь и от возбуждения весь подался вперед, грозя навалиться на Тоню всем своим весом. Тоня же во время всех этих ласк гладила Андрея, запустив руки ему под рубашку, и этими своими поглаживаниями и интенсивностью непрекращающегося поцелуя поощряла Андрея в его продвижении. После атаки на грудь у Андрея уже не было сил сдерживаться, и Тонино платье полетело на пол. Оставшись в одном белье, Тоня, плавно изогнувшись, выпорхнула из объятий Андрея, встала и, поправив лиф, шепнула ему на ухо:

– Я в ванную. Быстро.

Андрей проводил её взглядом, рассматривая в слабом свете, что лился в комнату через окна от уличных фонарей и от открытой в коридор двери, её изящную фигуру. Тоня не заставила себя долго ждать. Она вернулась в комнату уже без чулок и, подойдя к кровати, смелым движение скинула с себя лифчик. И пока Андрей, затаив дыхание, рассматривал её ровную, небольшую грудь, она опустилась на колени на кровать рядом с ним и принялась расстегивать его рубашку. Справившись с нею, она начала покрывать его грудь поцелуями. Андрей часто и отрывисто задышал, чувствуя, как её грудь будто невзначай касается его живота во время этих поцелуев. Тоня не собиралась останавливаться, и, восприняв его реакцию, как призыв к действию, расстегнула ремень и стала стягивать с него джинсы, чему Андрей, разумеется, не препятствовал, и даже всячески ей помогал, ловко сбросив вместе с джинсами еще и носки. Тоня положила руку Андрею прямо на член, который рвался наружу, натягивая ткань трусов. Она провела по нему несколько раз рукой вверх и вниз, слегка прихватывая, будто хотела убедиться, что он на месте и она добилась нужного результата. Затем она наклонила голову и всё еще через ткань легко прикоснулась к нему губами. Андрей от возбуждения запрокинул голову, мелкая дрожь пробежала по всему его телу. Тоня, будто только этого и ждала, резко потянула трусы вниз и поместила в рот головку освободившегося наконец члена. Андрей издал сдавленный стон то ли блаженства, то ли изумления от Тониной решимости.

Тоня делала минет уверенно, со знанием дела и, казалось, получала от этого удовольствие. Крепко сжав член в руке, она ласкала головку языком, время от времени полностью погружая её в рот. Потом оставила на члене только два сжатых кольцом пальца, словно ограничивая глубину его погружения, и насаживалась на него ртом на всю доступную длину, постепенно наращивая интенсивность движений. Грудь её, поначалу нежно, как и живота до этого, касавшаяся внутренней поверхности Андреевых бедер, вскоре шлёпала по ним со всё нарастающей частотой и силой.

Андрей прекратил всякое движение и просто лежал, вытянувшись в струну, блаженствуя и стремясь изо всех сил продлить это блаженство. Но агония его длилась недолго, и через несколько минут он уже процедил сквозь стиснутые зубы:

– Я кончаю. Кончаю.

Тоня не сразу выпустила его член изо рта и даже продолжила ритмичные движения головой. Только дождавшись, когда через несколько мгновений член начал пульсировать, на втором или третьем толчке она вытащила его изо рта и, снова ухватив его всей рукой, продолжила стимуляцию, пока из него фонтаном вытекала сперма.

– Бумажку принести? – самым невинным голосом спросила Тоня после того, как Андрей пролежал какое-то время молча, только часто дыша.

Он поднял голову и увидел свой залитый спермой живот и улыбающуюся Тоню, сжимавшую в своей тоже покрытой спермой руке его уже обмякший член. Он осторожно подтянул её к себе и поцеловал.

­– Спасибо! – прошептал он ей на ухо в изнеможении, – Это было... Это было...

Так и не подобрав слова, он без сил откинулся на кровать. Тоня же только усмехнулась и аккуратно, стараясь ничего не разбрызгать, освободила руку и отправилась в туалет. Вернулась она с чистыми руками и рулоном туалетной бумаги. Она бросила его уже пришедшему в себя Андрею и, пока он вытирал себя и промокал всё же угодившие на постель капли, стояла рядом и ждала, когда он закончит.

– Я тоже в ванную загляну, – сказал Андрей, поднимаясь с кровати и комкая в руке ворох испачканной бумаги.

– Хорошо, – сказала Тоня и нырнула под одеяло, с которого только что поднялся Андрей.

Он наскоро сполоснул себя под душем, потерев мылом места, на которых оставалась липкая, не желавшая смываться сперма. Когда он вернулся в комнату, Тоня по-прежнему лежала под одеялом с краю двуспальной кровати.

– Меня пустишь? – спросил он.

– Да, только ты иди к стенке.

Андрей перебрался через неё и залез под одеяло с другой стороны.

– Ну как? – спросила она, когда он улегся на спину рядом с ней так, что их ноги и плечи соприкасались.

– Это было очень круто. И... – он помедлил, – я бы сказал, агрессивно. Похоже, ты знаешь, что делаешь.

– Ну не так уж и велика наука, – скромно ответила она. – В общем, ты доволен?

– Да, вот только...

– Что?

– А что на счет тебя, не будешь же ты утверждать, что тебе это такое же удовольствие доставило?

– Не буду, сегодня же день честности, – улыбнулась она.

– Так, – сказал Андрей с воодушевлением и повернулся на бок, – и что бы ты хотела? Чтобы я ответил тебе взаимностью?

– Нет, ведь наша цель удовольствие получить, а не восстановить справедливость.

– Так, и что же ты хочешь, чтоб я сделал?

– Да я и сама неплохо справляюсь, если честно, – она хитро улыбнулась. ­– Но я не против, если ты мне поможешь.

Только сейчас он заметил, что её опущенные под одеяло руки чем-то заняты. Поймав её игривый взгляд, он прикоснулся к её руке немного выше локтя и спустился по ней вниз. Пальцы обеих её рук были опущены в трусики и, правая, которая лежала сверху, не спеша двигалась. Он положил свою руку поверх неё и, поймав ритм, в котором она двигалась, стал двигаться вместе с ней, немного увеличивая давление. Тоня отреагировала на это легким движением бедер, сначала подавшись навстречу его нажиму, а потом поведя ими из стороны в сторону. Сделав несколько движений, он раздвинул её пальцы и почувствовал под своими подушечками уже набухший клитор. Он слегка надавил на него, пропуская его между своих пальцев, чтобы почувствовать его размеры, и ощутил смазку между раздвинутых второй её рукой половых губ. Тоня от этого его движения вздрогнула и, схватив ртом воздух, сделала движение бедрами, будто желая отстраниться, но тут же вернулась обратно.

– Ого! – прошептал Андрей, продолжая стимуляцию более осторожно уже с обнаруженной смазкой.

– Не один ты от минета возбудился, – улыбаясь сказала она и поцеловала его в губы. – Знаешь где еще взять?

– Не переживай, я справлюсь, – он поцеловал её в ответ.

Продвинув руку несколько ниже, он погрузил пальцы в смазку, которая продолжала из неё выделяться, а затем вернулся к клитору и продолжил стимуляцию, постепенно наращивая темп. Тоня вскоре закрыла от удовольствия глаза и, расслабившись, откинула голову на подушку. Андрей же, наоборот, всё больше вовлекался в процесс. Одеяло полетело на пол, Тонины трусики почти сразу последовали за ним. Она задрала повыше согнутые в коленях и широко раздвинутые ноги и уже начала тихонько постанывать. Андрей же не сбавлял темп и ритмично теребил её ещё более отвердевший клитор в полную силу, уже нисколько не осторожничая. Вскоре рука его стала уставать, и он полуприсел на кровати, спустившись ниже, так что Тонина промежность оказалась прямо перед ним. Это позволило ему подобраться к её клитору снизу, что было гораздо удобнее, и он принялся за стимуляцию с новой силой. Тоня, казалось, вообще не заметила всех его движений, а только тихонько постанывала, продолжая двигать бедрами в такт его движениям и теперь уже двумя руками удерживать раздвинутые губы. Вскоре Андрей почувствовал, как всё её тело стало напрягаться, движения бедер в эти моменты прекращались, а стоны становились сдавленными, но более протяжными. Андрей же, напротив, усиливал в эти моменты напор, будто пытаясь выжать всё что можно из её разгоряченного клитора, сбавляя натиск только тогда, когда тело её с шумным выдохом расслаблялось. Чувствуя скорую развязку, он ввел ей во влагалище сначала один, а потом два пальца левой руки, которая оказалась у него теперь свободной, и теперь изнутри и снаружи массировал область её клитора. Усилия его довольно быстро дали результат. Он даже не успел почувствовать усталость в пальцах, как напрягшееся в очередной раз Тонино тело вместо того, чтобы обмякнуть, вдруг напряглось еще больше и замерло изогнувшись, сквозь стиснутые зубы вырвался громкий стон и за мгновение до того, как Тоня откинула его руку, гладившую клитор, он почувствовал пульсацию под своими пальцами. Несколько секунд она лежала так, вся напрягшись, закрыв промежность руками, и тихонько вздрагивала. Потом наконец выдохнула, расслабилась и, открыв глаза, на которых выступили слезы, безмятежно заулыбалась. Андрей, довольный результатом, вытащил свои пальцы, о которых они оба на мгновение забыли, и повалился рядом с Тоней на кровать.

Она повернулась на бок и поцеловала его в щеку.

– Спасибо!

– О, я ничего такого не сделал. Уверен, ты бы и сама с этим отлично справилась, ­– ответил он скромно.

– Это было приятно.

Они по очереди сходили в ванную и через несколько минут вместе уснули всё в той же кровати, не успев ни поговорить, ни даже толком подумать о случившемся.