Пропасть

В качестве места для свидания Андрей выбрал довольно дорогой и известный ресторан на Большом проспекте, из панорамных окон которого открывался отличный вид на эту оживленную улицу. Заняв столик у окна, а таких тут было большинство, можно было с высоты четвертого этажа наблюдать, как внизу медленно едут машины и текут, пересекаясь, потоки людей. Прекрасное зрелище, которое будто бы дарит ощущение того, что вы находитесь выше всего этого: выше людей, томящихся в своих шикарных автомобилях, выше пешеходов, спешащих куда-то по тротуарам. Все их дела отсюда кажутся не такими уж важными, и даже создается впечатление, что все они выбрались на улицу и собрались в этом месте только для того, чтобы своим монотонным движением радовать ваш взор, пока вы наслаждаетесь своим бокалом вина или чашечкой кофе. В общем, это один из тех видов, которые позволяют вам вознестись над суетой и хотя бы ненадолго почувствовать себя хозяином жизни. И конечно, за такой вид необходимо платить.

Не то чтобы ресторан этот был совсем не по карману Андрею, нет, он вполне мог позволить себе там поужинать, и даже бывал там несколько раз, чаще всего пытаясь произвести впечатление на девушек на первом свидании, но есть в таком месте каждый день было для него непозволительно дорого.

Весь воскресный день Андрей посвятил подготовке к свиданию, а все его мысли были заняты предстоящим вечером. Хорошенько выспавшись, он встал довольно поздно, затем привел себя в порядок, приняв душ и побрившись. После тщательно подобрал одежду на вечер, а потом почистил и погладил все из выбранного гардероба, что показалось ему небезупречным. Он позвонил в ресторан и заказал столик, хотя и понимал, что в воскресенье вечером там, скорее всего, будет немноголюдно. Начистив до блеска обувь, он задумался о том, стоит ли принести для Кати цветы на их первое свидание.

С одной стороны, обычно он этого не делал, вполне справедливо полагая, что цветы – это знак симпатии, выражать которую можно и нужно лишь знакомому тебе человеку, а поскольку первое свидание – это, как правило, и первое близкое знакомство, то и делать этого, по крайней мере до второго раза, не следует. С другой стороны, Катя-то ему нравилась, и, несмотря на их короткое знакомство, он хотел ей об этом сообщить как можно скорее, пусть и нарушив самим для себя установленное правило. В конце концов он решил считать, что свидание им предстоит не первое, а, учитывая их разговор на крыше, второе, и запланировал по дороге в ресторан посетить цветочный магазин, который был у него на хорошем счету.

Таким образом, Андрей со всей тщательностью исполнил весь тот небольшой набор приготовлений, который должен исполнить каждый мужчина перед первым свиданием. Конечно, в глубине души он понимал, что многое из этого ритуала можно было бы и не делать, но он называл это «моральные вложения», и в усердном и тщательном выполнении всех этих приготовлений видел некую, пусть небольшую, жертву, которую он беззаветно и самоотверженно приносил той, которую выбрал, пусть сама она об этом и не догадывалась. О том титаническом труде, который, должно быть, проделала его юная избранница, готовясь к свиданию, мы оставим судить читателю.

Ближе к вечеру он написал Кате о том, в каком ресторане заказал столик. Она ответила довольно весело и без задержек, обещав быть в назначенное время, что еще больше воодушевило Андрея и придало ему решимости.

Они встретились внизу, на улице возле ресторана. Катя опоздала не больше чем на пятнадцать минут, и Андрей предпочел дождаться ее снаружи, а не сидеть в одиночестве за столиком. При встрече он вручил ей букет с бело-голубыми гортензиями, на который он потратил немало денег и полчаса своего времени, ожидая в магазине, пока его изготовят, зато одного взгляда на эти цветы было достаточно, чтобы понять, что оно того стоило.

– Спасибо, – сказала Катя, принимая букет, и они направились к лифту, вход в который был прямо с улицы.

Лифт вознес их наверх, на последний этаж современного здания, – то, как сырая, оживленная, сияющая вечерними огнями улица остается внизу, всё больше от них отдаляясь, можно было наблюдать сквозь стеклянные стены кабины и шахты – и выпустил их в сияющий зал ресторана, передав прямо в заботливые руки персонала. Им помогли раздеться, забрали у Кати букет, и отвели за заказанный Андреем столик у окна.

Андрею показалось, что юбка у Кати была еще короче, чем в первую их встречу, и её пышные, широкие бедра выступали из-под неё еще сильнее, бросая вызов приличиям. Он даже с некоторым облегчением отметил, что в зале было совсем немного народу, и он мог испытывать неловкость разве только перед официантами. Впрочем, неловкость эта длилась совсем недолго, ровно до тех пор, пока юбка вместе с бедрами не скрылись под столиком, за который они сели. Так что Андрей тут же забыл об этом недоразумении, тем более что на обозрение ему осталась Катина белая блузка свободного кроя с длинным рукавом, которая будто бы обтекала её полную грудь, стянутую белым же кружевным бюстгальтером. Это зрелище Андрей нашел не менее волнующим, но куда более пристойным для выставления на всеобщее обозрение.

– Тебя здесь как будто знают. Ты здесь часто бываешь? – спросила негромко Катя, когда официантка, снабдив их меню, удалилась.

– Нет, я думаю, это их обычная вежливость. Они всех так приветствуют, чтобы тебе казалось, что ты особенный и отношение к тебе соответствующее.

Они как-то сразу и не сговариваясь перешли на «ты», видимо почувствовав, что это свидание, на которое они выбрались тайком от Катиной матери, уже только тем, что состоялось, очень сблизило их.

– Да? А я вот так не думаю. Ты же бывал здесь раньше?

– Бывал несколько раз, – сказал Андрей и уточнил: – С партнерами пару раз заходили. Но, думаю, не настолько часто, чтобы меня узнавали.

– Вот! Они тебя и запомнили. Официантки симпатичных парней сразу запоминают, это ясно! – сказала Катя и рассмеялась.

Андрей заулыбался в ответ, силясь понять, действительно ли она просто веселится, говоря это, или смеется над ним, а может, пытается таким образом флиртовать.

– А все-таки это хорошо, когда тебя везде знают. Вот меня, например, пока нигде не узнают. Тем более в таком ресторане, это ведь хороший ресторан, да? – сказала она, перестав смеяться.

– Да, неплохой. Мне тут нравится. И вид отсюда хороший.

– Да, прикольно, – она посмотрела в окно, на проезжавшие внизу машины, затем на окна зданий вокруг, многие из которых были подсвечены, а потом перевела взгляд внутрь и, оглядев зал, продолжила: – Шикарное тут, конечно, место. А как ты о нем узнал?

– Как-то по работе нас партнеры пригласили. Мне понравилось, и я уже сам стал сюда заходить. Тут и кухня отличная и вина неплохие. А мы выпьем чего-нибудь? – сказав это, Андрей взял со стола одно меню, а другое протянул Кате.

– Давай, – сказала она, – только я выбирать не умею.

– Да я тоже не большой специалист. Спросим? ­– и не дожидаясь ответа, он помахал официантам, а пока один из них шел к ним, уточнил у Кати: – У тебя есть какие-нибудь пожелания?

– Нет, ты решай, – только и сказала она, пожав плечами.

Андрей поговорил с официантом и выбрал какое-то недорогое вино по его рекомендации.

– Давай еду выберем, – сказал Андрей Кате, когда официант отправился выполнять заказ, и, улыбаясь, добавил: – Или ты и тут все мне оставишь выбирать?

– Нет, тут уж я сама, ­– ответила она с напускным недовольством и засмеялась.

Вообще Катя была весела и держалась довольно непосредственно. Андрею это нравилось: нравилось, что улыбка почти не сходила с её лица; нравилось, что на каждую его шутку, пусть и не самую смешную, она отвечала хотя бы коротким смехом; и в конце концов, нравилось то, как она смеется: как играют ямочки на ее румяных щеках, как колышутся от смеха её распущенные волосы, как вздрагивает грудь под тонкой блузкой.

Официант принес бутылку вина, продемонстрировал этикетку, налил попробовать и после того, как Андрей утвердительно кивнул, наполнил бокалы. Они заказали еду, и, когда официант удалился, Катя тоже пригубила вина и спросила:

– И много у тебя всё это времени заняло?

– Что именно?

– Ну вот это всё: вино выбирать, в ресторанах разбираться.

– Слушай, да я и не разбираюсь вовсе, знаю пару ресторанов, которые мне нравятся, в них и хожу. А в вине я – как свинья в апельсинах: выпить люблю – это да, – но не разбираюсь. Зато официант разбирается, ну или должен, вот я его и спросил. Ты же сама всё видела.

– Да, но надо знать, что спрашивать!

Только сейчас Андрей начал понимать, что Катя удивительным для него образом сочетала в себе два качества. С одной стороны, она хотела приобщиться ко взрослой и красивой жизни большого города, которая была для нее в новинку и потому, наверное, особенно ее манила, но при этом она не испытывала никакого смущения по поводу того, что она тут чужая и эта жизнь ей совершенно незнакома. Она не стеснялась прямо задавать вопросы и не боялась выглядеть смешно или глупо.

Андрей вспомнил себя в девятнадцать лет во время учебы в Москве. В то время он вот так же начинал познавать прелести большого города, так же пытался приобщиться к светской жизни, посещал модные места и хотел быть завсегдатаем известных ресторанов. И всё это он делал не в демократичном и ко всему терпимом Питере, где выставленная на показ бедность считается едва ли не добродетелью, а в суровой к молодым и безденежным людям Москве, где конкуренция за место под солнцем столь высока, что добравшиеся до этих солнечных мест не спешат пускать туда никого другого и оберегают эти свои места обитания от всякого сброда, только приехавшего в столицу учиться. По крайней мере, так было в Москве десять лет назад, или так Андрею десять лет назад казалось, когда он приехал в столицу очень амбициозным, но совсем небогатым восемнадцатилетним провинциалом.

В отличие от Кати, у которой за спиной были родители, их, судя по всему, немалые деньги, а также привлекательная внешность, которая – кто бы, что бы ни говорил – и в наши дни остается первым, на что обращают внимание, если речь идет о девятнадцатилетней девушке, Андрей не мог себе тогда позволить так просто к этому относиться. Он всеми силами стремился не подавать виду, что блестящая московская жизнь ему незнакома, а если вдруг это становилось очевидно, то менял тактику и делал вид, что всё это его мало интересует, что всё это – так, наносное, а его голова занята куда более серьезными вещами. В его оправдание скажем лишь, что подобное поведение свойственно многим молодым людям, попавшим в незнакомую среду и остро нуждающимся там в самоутверждении, а некоторые сохраняют его надолго, выбирая притворство и регулярную измену себе как жизненную философию.

Андрей был не из их числа. Он уже забыл о тех временах, когда изо всех сил стремился попасть в модный ресторан, а попав туда, не решался заказывать вино, потому что денег если и хватало, то только на самое дешевое, но сказать об этом прямо ему не позволяла гордость, а как по-другому объяснить, что он хочет именно такое, он не знал. Он сейчас даже не мог вспомнить, когда это прекратилось: то ли когда он начал зарабатывать и у него в достаточном количестве завелись собственные деньги, то ли когда профессиональный круг общения заменил ему его университетских и просто случайных знакомых, то ли всё это стало ему привычно и наскучило само по себе. Так или иначе, он уже давно ходил в ресторан, просто чтобы поесть или весело провести время, знал, какое вино хочет, и не стеснялся уточнить, по карману ли оно ему. Однако теперь Катя напомнила ему о тех далеких временах, и он вдруг осознал какая пропасть шириной в десять лет пролегла между ними. Всё, что было для нее ново, всё, что вызывало ее живой интерес и казалось важным, было уже давно им пройдено и совсем ему безразлично.

– Послушай, ценность всех этих знаний, какой ресторан сейчас в моде, в каком пространстве лучшие вечеринки и в какой бар сейчас на вход очередь, не так уж и велика. Поверь, не стоит тратить свое время, чтобы в этом разбираться, – он сам почувствовал насколько по-родительски занудно звучали его слова и тут же попытался исправиться: ­– Нет, я не против веселья! По-моему, это отлично! Но куда важнее для веселья, в какой компании ты проводишь время, чем то, где ты его проводишь и сколько платишь за алкоголь.

– Ну хорошо, давай назовем это так. Тогда я перефразирую вопрос: как много времени у тебя заняло, чтобы научиться находить хорошую компанию? И разве от места, куда ты идешь, не зависит, кого ты там встретишь?

– Думаю, что не зависит. Где угодно можно встретить интересных людей. Просто их вообще мало. И как их находить, я до сих пор не знаю. Нет тут никаких алгоритмов. Это мне сегодня повезло с интересным человеком ужинать, – Андрей ненавязчиво ввернул в разговор комплемент, – а вообще, это нерешенная для меня проблема. А что, неужели у вас на юрфаке интересных людей нет? Там же сливки общества, я думал.

– Да ну, это просто дети богатых родителей в основном. У них за душой ничего, кроме пустых понтов и папиной машины, понимаешь? Мне бы очень хотелось чему-нибудь от них научиться или хотя бы просто о чем-то действительно интересном поговорить, но разве они могут? У них нечего перенять. Я честно тебе скажу, мне со сверстниками – не интересно. Не понимаю я, о чем с ними можно серьезно разговаривать. Я чувствую, что их переросла, понимаешь? Что они – дети.

Андрей собрался было вступиться за молодое поколение, но вдруг увидел Илью, следовавшего через зал за официантом. Взгляды их встретились, и Андрей помахал ему рукой. Илья, увидев его, заулыбался и, сказав что-то официанту, который остался в некотором недоумении ждать его, направился к столику Андрея и Кати.

– Знакомого встретил, – только и успел сказать Андрей, пока Илья шел к ним.

– О, привет! Какие люди! – как всегда звонко заговорил Илья.

– Привет, привет! – сказал Андрей. – Ты какими судьбами?

– Да у меня здесь с заказчиком встреча. Так, обсудить кое-что, утрясти, как говорится, кое-какие вопросы.

– Понятно.

– А вы? У вас... – он повернулся наконец к Кате и несколько мгновений с интересом её разглядывал.

– Это Катя, – вынужден был сказать Андрей, – Катя, это Илья, мой хороший знакомый.

– Очень приятно, – расплылся в улыбке Илья, протягивая руку.

– Взаимно, – ответила Катя в той же манере (Андрею показалось, что больше подражая Илье, чем искренне ему отвечая) и одарила его совсем коротким рукопожатием.

– Ну, ребят, не смею вас задерживать. К тому же меня клиент ждет. Хорошего вам вечера! – сказал он и, как снова показалось Андрею, весьма двусмысленно улыбнулся.

– И тебе, – ответил Андрей.

– И вам! – почти одновременно с ним сказала Катя.

Илья вернулся к официанту, который ждал его на протяжении этого недолгого разговора, и продолжил с ним свой путь куда-то в противоположный от входа конец зала. За какой именно столик сел Илья и с кем встречался, Андрей со своего места разглядеть не смог.

– Кого только ни встретишь в ресторане воскресным вечером! – сказал Андрей, будто извиняясь.

– Твой коллега?

– Нет, так, знакомый, на мероприятиях пару раз встречались. Хороший парень, но бывает громким, – сказал Андрей и улыбнулся.

– А чем он занимается?

– Журналист или рекламщик. В общем, пишет что-то. Я, если честно, ничего не читал.

­– Ого, творческая личность! Журналист или рекламщик, ты так говоришь, как будто нет разницы.

– Ну, разница, конечно, есть, но границу провести бывает сложно, – сказал Андрей и рассмеялся.

Вино слегка ударило ему в голову, он стал говорить свободнее, а Катя стала казаться ему всё более и более приятной собеседницей. Она рассмеялась вслед за ним, и он любовался её белыми ровными зубами, которые она не стесняясь демонстрировала.

– Так на чем мы остановились? – наконец спросил он, когда они перестали смеяться, – До того, как Илья нас прервал.

– На том, как сложно найти интересного человека, кажется.

– Точно. Ты рассказывала, что вокруг тебя одни неразумные дети, а ты одна, умудренная опытом, не можешь найти с ними общего языка, – Андрей развеселился и не удержался от иронии.

Катя было начала смеяться, но вдруг резко сделалась серьезной.

– Подожди, да ты всерьез считаешь меня ребенком? Просто смеешься надо мной, пока я тут перед тобой распинаюсь?

Она нахмурилась, только Андрей опять не мог понять, действительно ли она рассержена или это какой-то очередной виток ее кокетства.

– Да нет, я тебя понимаю, сложно бывает найти хорошего человека. Просто очень уж ты категорично звучала. Думаешь, чем старше, тем интереснее? Я думаю, тут не в возрасте дело. Поверь мне, дураков хватает что среди двадцатилетних, что среди сорокалетних, – Андрей решил таким образом сгладить углы и слегка отыграть назад, при этом не сильно изменив себе.

Катя задумалась над его словами, и он, пользуясь её замешательством, поспешил переменить тему разговора, чтобы поскорее оставить позади то, что могло её расстроить.

– Давай так, раз уж мы сегодня встретились и сегодня друг другу приятны, то давай и говорить о приятном! Помнишь, о чем мы хотели поболтать? Кажется, об архитектуре?

– Ах, да! – отвечала ему Катя, соглашаясь, – Давай!

– Ты хочешь что-нибудь конкретное обсудить? Или какой-то абстрактный вопрос тебя интересует? – спросил Андрей с видом знатока.

– Ну, не знаю – проговорила Катя, растягивая слова.

Андрей понял, что тема ей интересна, но она, видимо, стесняется, и подбодрил её жестом.

– Питер, конечно, очень красивый город. Тут столько архитектуры! – выдала она наконец. – Когда тут оказываешься, прямо глаза разбегаются. Здорово, наверное, во всем этом разбираться! Мне бы хотелось знать, как стили называются, что и когда построено. У нас, знаешь, такого нету. Сюда приезжаешь как за границу. Почему у нас в России только в Питере такая архитектура? Почему в других городах такого нет?

­– Слушай, ну для того, чтобы в стилях разбираться и направления чувствовать, пару книг достаточно прочитать, или для начала вообще Википедии хватит. Ну и так, по городу походить, по сторонам посмотреть, мне кажется, ты быстро привыкнешь. Если тебе это интересно, конечно. А то многие здесь родились и всю жизнь прожили, а Адмиралтейство от Петропавловской крепости плохо отличают.

– Думаешь, всё так просто?

– Думаю, да. А что касается других городов, то это несправедливо. Найдутся у нас интересные места, хотя с Питером, конечно, конкурировать сложно.

– Да? И где же?

– Ну хоть Москву возьми. Да, там, конечно, всякого поналеплено, но ансамбль Красной площади, например, разве не впечатляет?

– Ну не знаю. Ярко, конечно, колоритно, но... – она замялась, – разве это красиво?

– А разве нет? Мы привыкли к этому виду с детства, вот и не воспринимаем. А если абстрагироваться и взглянуть, как в первый раз, то ведь дух захватывает. Русское возрождение во всей красе!

– Русское возрождение?

– Ну да, у нас это выражение не очень-то популярно, но, если задуматься, наша архитектура того времени не так уж и далеко ушла от общеевропейских тенденций, как принято считать.

– И где же это подобное можно в Европе увидеть? – с недоумением спросила Катя.

– Ну прямо такое, может, и не увидеть, но настроение улавливается. Ты бывала в Милане?

– Да, несколько раз.

– Ну и как тебе местная архитектура?

– Не знаю. А там что, архитектура интересная? Мне казалось, в Милан не за этим ездят.

– Эх, есть у меня один знакомый в Милане, тоже архитектор. Он там родился и вырос, влюблён в свой город до беспамятства. В день нашего знакомства он целый день водил меня по городу, показывая и рассказывая про каждый интересный дом или переулок, ну и бары мы, честно говоря, тоже вниманием не обходили. Я тогда за день о Милане больше узнал, чем за полгода о Питере. Так вот он бы сейчас за твои слова, не знаю, что бы сделал. Задушил бы тебя на месте, наверное, ­– Андрей, заканчивая говорить, рассмеялся.

– Слушай, там столько магазинов в Милане, что, знаешь, не до архитектуры как-то, – сказала Катя и тоже рассмеялась. – Но я присмотрюсь в следующий раз обязательно. Классно, конечно, когда есть кто-то, кто может вот так город показать.

– Да, это здорово! Так вот, там замок есть, Кастелло...

– Да, знаю, до него мы доходили! – обрадованно прервала его Катя.

– И он ничего тебе не напомнил?

– Нет, вроде.

– Существует мнение, что по его образу Московский Кремль строился. Налицо заимствование элементов, да и общий стиль угадывается. И в Кремле над стенами как раз миланские архитекторы работали. Вот и получается связь культур, шагнувшая через всю Европу.

– Как интересно, а я и не знала! – Катя слушала Андрея очень увлеченно, и трудно было понять, что её впечатлило больше: новые для нее мысли, которые он высказывал, или тот факт, что у него был знакомый архитектор в Милане.

Им принесли еду.

– А как ты познакомился с этим своим другом? – спросила Катя, трогая вилкой салат.

– Да по работе пересеклись. Там фабрика есть, мебель производит, мы к ним ездили с производством знакомиться, а он там работает и за наш прием был ответственным.

Катя принялась за еду и понимающе закивала.

Они говорили еще долго, всё время, пока ели заказанные салаты и пасту, пока Катя выбирала и пробовала десерт, а потом еще какое-то время сидели за уже пустым столом, на котором оставались только опустевший чайник зеленого чая, который пила Катя, её пустая чашка, да кофейная чашечка Андрея, которая тоже давно опустела и которую он за разговором время от времени поднимал со стола и крутил в руках. Говорили они обо всем подряд. Катя рассказывала про свою учебу в университете, что-то про своих знакомых и совсем немного о своей жизни в Челябинске, слегка пожаловалась на мать, что она её подавляет и совсем не понимает, и вообще, говорила много и охотно. Андрей старался слушать её внимательно, хотя и терял иногда концентрацию и путался в именах, когда она уж слишком глубоко вдавалась в подробности историй о своих друзьях и знакомых. Сам он говорил меньше, рассказывал что-то про Москву, про свою работу, про жизнь в Питере и пару раз даже вспомнил Иркутск.

Когда все было съедено и выпито, счет оплачен, а последние капли на доньях чашек уже успели высохнуть, они наконец стали собираться. Перед тем, как забрать свою одежду в гардеробе, они разошлись на несколько минут, каждый в свой туалет. В мужском Андрей вновь встретил Илью, пока мыл руки и попутно разглядывал себя в зеркало.

– Ну как свидание? ­– спросил Илья с ухмылкой, открывая кран у соседней раковины.

– А тебе всё знать надо? – ответил ему Андрей, давая понять, что обсуждать с ним Катю он не намерен.

– Ну такая она у тебя ­– ух! – Илья сжал мокрые кулаки и встряхнул ими над раковиной. – Кровь с молоком! Есть за что ухватиться!

– Так, слушай! – сказал Андрей строго и еще более строго взглянул на Илью.

– Ладно, ладно, я-то чего, я ж по-хорошему, завидую тебе просто. Ишь какую девчонку отхватил! – заговорил Илья извиняющимся тоном.

– Вот и завидуй молча, – сказал ему Андрей все еще недовольным, но уже более мягким голосом, и повернулся к выходу.

– Ладно, давай! Удачи!

– Пока!

Андрей встретил Катю у гардероба, где им помогли одеться и вернули букет, после чего они вновь оказались в лифте, который спустил их обратно на Большой проспект.

Поскольку дождя на улице не было, а до Катиного дома было совсем недалеко, решено было прогуляться. Катя взяла Андрея под руку, и они не спеша отправились в путь. Не было еще и десяти часов вечера, но проспект уже опустел, как бывает только по воскресеньям. Лишь изредка им навстречу попадались одинокие пешеходы, и даже машин было удивительно мало. Всё это создавало странное впечатление, что все фонари и яркие витрины на Большом проспекте зажгли специально для них, будто кто-то нарочно создал эту декорацию для их свидания и позаботился о том, чтобы им никто не мешал.

Какое-то время они шли молча, наслаждаясь вечером и думая каждый о своем, но чем ближе они подходили к Зверинской улице, куда им надо было свернуть, тем тревожнее становились мысли Андрея. Он вдруг понял, что их свидание вот-вот закончится, а у них нет ни плана, ни каких-либо договоренностей насчет их общего будущего. Еще какое-то время он размышлял, как бы поинтереснее, но не очень навязчиво заявить о своих намерениях продолжить отношения, но ничего подходящего опять не шло в голову. Перед очередным перекрестком, который он принял было уже за Зверинскую, он понял, что не придумает ничего лучше, а время уходит, и наконец спросил:

– Кать, а ты как насчет сходить еще куда-нибудь?

– Да, можно, конечно. Почему бы и нет! – осторожно отвечала она.

Андрей с облегчением отметил, что улица, которая показалась ему Зверинской, была на самом деле Съезжинской (а дотошный читатель наверняка отметит, что квартал между Съезжинской и Зверинской для этих мест необычайно велик).

– Ты как насчет на неделе, вечерком? – спросил он, снова не найдя ничего лучше.

– О, я не знаю. Столько дел разных, да и учебы много. Ты к нам не придешь на этой неделе?

– Да вроде, не собирался. Нет особой необходимости, честно говоря.

– Слушай, понимаешь, мне ведь каждый раз маме говорить приходится, куда я иду. А во вторник мы уже с ребятами договорились... – она ненадолго задумалась. – А ты не хочешь с нами сходить?

– Во вторник?

– Да.

– А куда?

– Пока не знаю, но договорились сходить в какое-нибудь интересное место. Пойдешь с нами?

– Интересное место, говоришь? А почему бы и нет! Интересные места – это мой профиль! Буду рад, если меня возьмете.

– Отлично! Пойдем! Я напишу тебе завтра, наверное. Как только определимся, куда идти.

– Супер! – только и сказал Андрей, и они свернули с Большого проспекта, в этот раз действительно на Зверинскую.

Улица в этот час была тиха и совсем пустынна. Андрей едва успел подумать о том, что такая безлюдная улица как нельзя лучше подходит для первого поцелуя, как они оказались возле стеклянных дверей её дома. Катя быстро чмокнула его в щеку и направилась ко входу.

– Спасибо! Мне очень понравилось! Я напишу тебе завтра! – сказала она в дверях.

– Тебе спасибо! – только и успел ответить Андрей – Напиши обязательно! Я буду ждать!

– Хорошо, спокойной ночи! – сказала Катя и скрылась в подъезде.

– И тебе! – сказал Андрей уже куда-то в закрывающуюся дверь и побрел домой.

Всю дорогу до дома и всё недолгое оставшееся до сна время Андрей размышлял о Кате. Она всё еще нравилась ему, но из её образа теперь исчезли загадка и недосказанность, которые так необходимы для чистой и яркой влюбленности. Он всё еще желал её, но желал не безотчетно и вдохновенно, а для вполне конкретной цели.

Улегшись вечером в кровать он, откинув всякое смятение, предался мечтам о ней. И зашел в этих мечтах так далеко, что даже испачкал белье, под которым собирался спать. Дважды.