2. ..
Драко смотрел на своего начальника и на Биллитона, очень стараясь не смеяться, а если и смеяться, то, хотя бы, не с нотками истерики. Серьезно, два таких светила науки сейчас стояли перед столом с распотрошенной обезьяной с таким видом, что он даже слов не мог подобрать. Просто смесь удивления, непонимания, страха и какой-то необъяснимой обиды, неплохо так приправленной психопатией, которая горела в их взглядах.
Драко стрельнул глазами в стену, отделяющую коридор от операционной - в зеркальной поверхности он сам отразился не менее странно, а причина тому горящие безумием нового открытия глаза ученого.
Его руки, всегда четко держащие скальпель, подрагивали от зашкаливающего уровня адреналина и магии, закипающих в венах.
А сами посудите...
Они все втроем стояли у металлического стола, к которому была привязана препарированная обезьяна. Но при этом обезьяна не была мертва, а Драко никак не пытался поддерживать ее жизнедеятельность. Она просто продолжала шевелиться, распахивала пасть, пытаясь дотянуться зубами до кого-нибудь из них, и вообще не было похоже, что она собирается помереть.
Стоп, ошибка.
Она была абсолютно, на сто процентов, мертва с клинической точки зрения, но это никак не сказалось на ее активности. Несмотря на отсутствие сердцебиения, дыхания и комнатную температуру тела, она была весьма энергична и стала намного агрессивней, чем была при жизни. Вскрытая грудная клетка, растянутая в стороны, опавшее и замершее сердце, и при этом – распахнутые на всю ширину челюсти с оскаленными зубами, поблекшие глаза, кожа, там, где не была покрыта шерстью, воскового оттенка. Легкие не работали, поэтому вместо присущего обезьянам этого вида отчаянного визга она издавала время от времени слабое скуление.
– Драко... вы нас просветите насчет того, что же мы все-таки наблюдаем, – сказал мистер Рендал, предварительно прокашлявшись.
– Боитесь, что глаза подводят? Нет, с глазами у вас все в порядке, – начал Малфой таким тоном, как будто собирался продать им эту препарированную обезьяну. – Вы имеете возможность видеть абсолютно мертвое существо, которое при этом отказывается таковой факт признавать. При этом существо проявляет ранее несвойственную ему склонность к агрессии.
– Портальное сердце? – спросил Биллитон, почесав в затылке.
– Нет. Сначала я тоже так думал... – вздохнул Драко и театрально скрестил руки на груди. – Впрочем, мы все так думали и наблюдали это на первой стадии работы, но теперь все не так. После вскрытия оживленного трупа я обнаружил, что клапаны печени продолжают работать. Тогда я физически разрушил их, прекратив работу так называемого «портального сердца». Кроме того, в этой обезьяне сейчас нет почти ни грамма крови. Я ее просто откачал. Вместе с тем, как видите, она не намерена упокоиться. Если ее отпустить, она, как и подобает ожившему мертвецу, попытается нас сожрать. При этом она предпочтет нам обезьяну одного с ней вида. Склонность к каннибализму у нее доминирует.
– Есть теория, зачем ей это? – спросил Фрэнк.
– Есть, – кивнул Драко. – Думаю, что она нуждается в генетическом материале для изменения организма.
– Она же мертвая, – деликатно напомнил ему мистер Рендал.
– Да, – Драко согласился. – Но организм все равно живет, просто другим способом.
Рендал замолчал, подумал, затем кивнул:
– Согласен. Жизнедеятельность налицо. Что ты еще накопал?
Накопал Драко уже немало. И некоторый материал уже появился.
– Я пытаюсь просто систематизировать то, что мы имеем в результате несчастного случая с обезьяной, и никак не могу закончить. Все переворачивается с ног на голову. – заметил Малфой.
– Ну давай кратко пробежимся по выводам.
– Давайте, – согласился Малфой. – Первое: мы получили вирус с очень высокой вирулентностью, чего не искали. Заражение может произойти любым путем, вплоть до воздушно-капельного. Достаточно просто находиться рядом, и ты инфицирован. Обезьяна в клетке, которую я подносил к обезьяне-зомби, уже инфицирована, я взял анализы крови. При этом нет никаких признаков болезни, вирус ведет себя крайне неактивно. Тогда я снова взялся за крыс и, чтобы не возиться и не мудрить, просто впрыснул четырем крысам подкожно кровь обезьяны-зомби.
– Откуда такая вирулентность? И что получилось?
– О вирулентности... Вот изображение вируса... – Драко покликал мышкой на экране монитора, выведя изображение чего-то, напоминающего цифру 6.
Поэтому и вирус они прозвали «Шестеркой». Решили, что называть «Девяткой» – много чести.
– Видите эти волоски? Раньше их не было, а теперь вирус «полетел», чего раньше за ним не наблюдалось. А по поводу впрыскивания крови мертвой обезьяны живым крысам... Получилась неожиданность. Все крысы умерли в течение часа и через пять минут восстали из мертвых. Они не проявили никакого интереса друг к другу, но, когда рядом с их клетками я поставил клетки с живыми крысами, зомби впали в агрессию.
– Живые крысы инфицированы? – уточнил Рендал.
– Именно! – подтвердил Драко. – Инфицированы все до одной, но помирать не собираются и чувствуют себя прекрасно! Никаких признаков какой-либо болезни. Более того, две крысы были из числа «гепатитных», и теперь вирус гепатита у них явно находится в подавленном состоянии. «Шестерка» уничтожает заразу. Тогда я сделал следующее: запустил в клетку к крысозомби живую крысу. Зомби намного медленней живой крысы и явно слабее, но у живой крысы началась настоящая паника, она даже не могла обороняться. Как будто все ее оборонительные инстинкты дали сбой, в них не заложена схема обороны от ожившего трупа.
Драко дал Фрэнку с Джеймсом полюбоваться на видеозапись мечущейся по клетке белой крысы. Вторая крыса неуклюже преследовала ее, переваливаясь с боку на бок.
– Возможно, – поджав губы, произнес Биллитон. – И что было дальше?
– Крыса-зомби сумела все же отхватить изрядный кусок мяса с живой крысы, – продолжил Драко. – Рана не была смертельна, я рассадил крыс снова в разные клетки, а раненой крысе даже сделал перевязку. И она умерла примерно через час. И через пять минут воскресла. Повторный опыт с этой мертвой крысой и крысой живой дал другой результат – живая крыса отбивалась и даже напала на мертвую, сильно ту покусав.
– И тоже умерла? – спросил Рендал.
– Именно, – подтвердил Малфой.
Фрэнк помолчал, переваривая информацию, затем сказал:
– То есть получается, что заражение, произведенное воздушно-капельным путем, делает особь просто носителем. Даже ведет к улучшению состояния. А заражение, когда вирус попадает непосредственно в кровь, ведет к смерти и последующему оживлению?
– Именно так. Похоже, что ударная доза чужого вируса, уже измененного под конкретного носителя, попавшая прямо в кровь, вырабатывает токсин. И он убивает, а дальше включается механизм оживления. Кофе будете?
Драко подошел к кофеварке и включил ее.
– Нет, спасибо, потом ночью не усну, – покачал головой Рендал. – Я лучше покурю здесь у тебя, не возражаешь?
Как всегда. Драко не курит и дым на дух не переносит, но боссу отказать не может. Не потому, что он босс, а потому, что он ему по-человечески очень нравится. Уважает Драко его. А если бы кто другой в его лаборатории курить вздумал – вылетел бы отсюда в два счета. Малфой даже Оверчука дважды выставлял с сигаретой.
– Что с вами сделаешь, курите. - недовольно вздохнул он.
Драко достал из шкафа желтую пластмассовую пепельницу, которая хранилась у него специально для мистера Рендала. Откуда взялась - Драко сам не знал, так исторически сложилось. Фрэнк затянулся и выпустил дым в сторону от Малфоя, и на том спасибо.
- Продолжайте пожалуйста, Драко.
Внезапно появился один из охранников, и сказал, что пришла дочь Рендала, и требует его выйти. Фрэнк замешкался - по его раздосадованному виду явно было ясно, что он не готов к встрече с дочерью, не то моральное состояние.
- Пусть наберет мне на телефон. - сказал он, явно не желая снимать защитный костюм.
Хотя Драко было ясно, как божий день - при такой вирулентности шестерки они все с вероятностью 90% заражены, при условии, что вирус поражает не только животных. Даже этот охранник, который стоит в начале коридора и за высокими пластиковыми стенками не видит разрезанной обезьяны, шевелящей лапами и раскрывающей пасть в противоестественных мертвому созданию, звуках.
- Скандалить будет, вы же ее знаете. - пожал плечами охранник.
- А, это Бриана. - вздохнул мистер Рендал. - Я думал, Клэри после тренировки заглянула, чтобы вместе поехать домой. Только домой я не собираюсь. - босс все так же не спешил, оставаясь на месте.
Драко стянул защитные перчатки и пошел в сторону выхода, расстегивая комбинезон:
- Я поговорю с ней, скажу, что вы на срочном совещании и домой приедете поздно. - он быстро щелкнул мышкой на компьютере. - Посмотрите пока записи, все, что рассказываю, я фиксировал.
В глазах Фрэнка мелькнула благодарность вперемешку с усталостью. Быть одновременно и отцом и ученым на грани мирового открытия, очевидно, для него было тяжким бременем.
Драко лишь успел завернуть в коридор, отделяющий помещение для отдыха от операционной, когда услышал цоканье каблуков и из-за поворота появилась старшая дочь Рендала. При виде Малфоя ее глаза недобро зажглись, и она ускорила шаг, открывая рот:
- Вот вы...
- Ну нет, вам дальше нельзя, мисс Рендал, это биологически опасная территория, и у меня нет никакого желания оттирать от ваших дорогущих туфель крысиные мозги.
- Живодеры! - тут же прошипела незванная гостья, при приближении обдавая его ароматом явно не дешевых духов. После запаха крови и животных нос Малфоя среагировал даже несколько отрицательно на парфюм - слегка защипало слизистую.
Драко схватил ее под локоть и одним движением развернул в сторону выхода, туда, где находился его личный кабинет, впрочем, он так же был кабинетом общего пользования и для лаборантов, которых сейчас Малфой отправил по домам.
В этом дерьме нужно сначала разобраться верхушкам, потом уже посвящать в него остальной персонал, если вообще следует посвящать.
Он затолкал не особо упирающуюся Бриану в кабинет и усадил на стул, отходя к шкафу с вещами - он заметил, что на футболке кровь. Не его.
Потрясающе. Он же был в защитном костюме, черт возьми.
- Твой отец не едет домой, пока что. У него важное совещание и я сейчас должен присоединиться к нему. - Драко, повернувшись к Бриане спиной, содрал с себя футболку и с досадой отбросил на пол, в угол. Выудил из шкафа чистую и быстро натянул, разворачиваясь к девчонке. - Если нужны деньги, говори, сколько, я должен идти.
- И чего это ты тут командуешь? - начала девушка, но Драко ее перебил:
- У тебя 5 секунд назвать сумму, или я пошел.
Бриана изогнула идеальную бровь:
- Мучить животных всяко приятнее, чем беседовать с красивой, образованной девушкой? Поэтому так спешишь?
Драко усмехнулся:
- У нас разные взгляды на красоту и образованность, мисс Рендал. - он перешел на английский.
Бриана подхватила, демонстрируя прекрасное знание языка и произношения, все же, сказывались ее корни и то, что Фрэнк часто говорил с детьми на английском, с самого рождения:
- Поэтому устроил стриптиз?
- Оставь свои колкости для кого-то с прыщами и ломающимся голосом, Бри, у меня правда нет времени, мистер Рендал ждет меня. - Драко устало отвернулся от нее и вновь открыл шкаф. Нашел там батончик Марс и быстро открыл его, в несколько укусов уничтожая.
- Выглядишь уставшим. - неожиданно мирным тоном произнесла Бриана. - Домой собираешься хоть?
Драко посмотрел на нее искоса и озвучил свои мысли:
- Что ты разнюхиваешь, детка?
Возможно, старшую дочь Рендала можно назвать красивой, возможно, сексуальной, возможно, даже умной, но чуткой ее назвать точно язык не повернется. Драко достаточно времени провел с семьей босса, чтобы знать это наверняка. Бриана вела себя так, словно это она - Малфой и родилась с золотой ложкой в зубах, привыкшая к роскоши с детства. Он знал, что это было не так, и что до недавнего времени семья босса жила скромно, но по Бриане этого не скажешь. Она вела себя, как типичная дочка богатых родителей. Избалованная и капризная, плюющая на других людей.
Бриана сверкнула зубами и одарила его очаровательной улыбкой:
- Да что тут у вас, живодеров, можно разнюхивать? С вами и так все ясно. Мы хотели сделать папе сюрприз и мне надо понимать, когда он будет дома.
Драко глотнул воды и кивнул:
- Пара часов и все поедем по домам. На выход, мисс Рендал.
Бриана встала, одаривая его высокомерным взглядом, и, откинув назад длинные медные волосы, выпорхнула из кабинета.
Предварительно не забыла качнуть бедрами в соблазнительном коротком платьице - так, из вредности.
Малфой усмехнулся, позволяя себе на миг забыть про мертвых обезьян и просто насладиться видом красивых стройных женских ног.
После войны Драко утратил всякий интерес к магическому миру, тем более, тот усиленно отвергал его - постоянный контроль со стороны министерства и Аврората, опечатывание менора и замораживание магических счетов его семьи, с каждого заголовка - бесконечные статьи о Поттере и его команде спасителей, казнь отца и скорая смерть матери... Травля всех, кто даже косвенно и насильно поддерживал режим Темного Лорда. Невозможность даже просто пройтись по Косой Алее, при этом не получив летящего камня в затылок.
Драко не хотел больше принадлежать этому миру. Он перебрался в магловский Лондон, а из него, открыв в себе способности к генетике и вирусологии, отправился по обмену в Россию, и это было удачным решением. Всего за год он освоил язык и говорил на нем вполне свободно, лишь легкий акцент на сложных словах и какая-то «иная» внешность выдавали в нем чужака, но дело в том, что в этой стране не было «чужих» и «своих».
Москва открыла ему свои расписные двери, и он, наконец, выдохнул. Палочка всегда была при нем, но он пользовался ей лишь в случае острой необходимости, или же тогда, когда магия внутри него уже буквально плавила вены, не находя выхода. Он обрубил все связи, и его это устраивало. О том, что он Пожиратель смерти, напоминала лишь выцветшая со временем черная метка на предплечье.
Всего через пару месяцев работы в команде вирусологов-аспирантов Драко попал в милость к мистеру Рендалу. Еще на этапе самой простой коммуникации с молодыми учеными, Фрэнк выделил его среди других и очень быстро сделал своей правой рукой, настолько близкой, что Малфой даже был допущен в семью вирусолога. На тот момент мистер Рендал еще проживал с семьей в малогабаритной двушке на окраине Москвы, и для Драко, привыкшего к размаху менора и Хогвартса, это жилье казалось... невозможным? Как люди вообще могут жить в таких крохотных квартирах? Да в меноре у домашних эльфов было больше пространства...
Но они жили. Тогда Драко особенно сильно ощутил разницу между бедными и богатыми, и тогда он осознал, что многие люди достойны лучшей жизни, но почему-то, она им недоступна.
Не все богаты по рождению. Как бы жил он сам, если бы не внушительное наследство на его счетах? Какая бы у него была машина? Он бы вообще смог позволить себе машину?
Тем не менее, Ирина Николаевна, жена Рендала, всегда была рада Драко, и на скромной кухне его угощали, как дорогого гостя, пока он с профессором Рендалом, чопорно орудуя приборами и не ставя локти на цветастую скатерть, уплетали жареную картошку с салом и грибами.
Дочки профессора, Бриана и Кларисса были настолько разными, что оставалось удивляться. Младшая дочь, собранная, немного строгая, типичная волевая спортсменка. Она часто беседовала с Драко, но никогда не позволяла себе вольностей и долго переходила с «вы» на «ты», видя в нем взрослого мужчину, сотрудника ее отца. Бриана, всегда острая на язык и с хитрым взглядом, никогда не упускала возможности подначить Драко, и так как он был старше, и, очевидно, опытнее, Малфой прекрасно понимал, что симпатичен старшей Рендал.
Вот только он предпочитал девушек, а не девчонок, и ему хватало дальновидности не реагировать на внимание старшей дочери Рендала. Потому что если ты решил спать с дочкой начальника, ты обязан или жениться, или уволиться, третьего не дано. Или она сама должна тебя бросить, а так не бывает.
Никто не бросает Драко Малфоя.
Проводив стройный силуэт Брианы лишь слегка заинтересованным взглядом здорового мужчины, Драко натянул защитный комбинезон и вернулся в операционную.
****
Дым стоял такой, что хоть топор вешай. За те несчастные 10 минут, что его не было, босс накурил так, что у Драко заслезились глаза. Отчитавшись по дочери, он вернулся к теме с опытами над зомбизьянами и крысозомбями.
– Продолжаю, – проговорил Малфой, разогнав дым рукой. – Вот что получается. Дальше я, к стыду своему, взял грех на душу и впрыснул одной из инфицированных, но живых крыс раствор мышьяка. Угадайте, что получилось?
– Крыса умерла и воскресла?
– Именно так, – подтвердил Драко, после чего заявил: – То есть мы имеем ситуацию, что если вирус вырвется за пределы этой не слишком хорошо охраняемой лаборатории, то он вызовет гибель всей человеческой цивилизации.
– Гхм... ты уверен? – чуть не подавился дымом Рендал. – Очень уж радикальный вывод.
Вывод куда как радикальный, надо объяснять. Драко попробует.
– Я не уверен, разумеется, опыты на людях я не ставил, но полагаю, что, если воскресшие обезьяны нападают на живых обезьян с целью их съесть, если воскресшие крысы нападают на живых крыс с той же целью, то и что-то подобное может произойти с человеком.
– С этим согласен, – кивнул Рендал. – И что?
– А возможность инфицироваться, просто находясь рядом с зомби, составляет почти сто процентов, вы понимаете? – Драко сделал некий жест, должный изображать полет. – Вирус летает в воздухе, он буквально испаряется. Как будто таким образом поддерживает свою популяцию в организме не выше некоторого предела, который полагает для организма безопасным.
– И?..
– И тогда любой мертвый восстанет, необязательно даже быть жертвой нападения. Жертва аварии, жертва несчастного случая прямо в «скорой помощи» и так далее. Любой инфицированный. И нападет на живого, а живой заразится непосредственно от нападения, вскоре умрет, восстанет и так далее. Фильмы ужасов отдыхают.
Рендал вздохнул, помолчал, глядя на свое отражение в темном стекле окна. Во дворе уже ночь была. Затем сказал:
– Знаешь, это возможно. Опасность в том, что вирус не вызывает болезни у переносчика. Сначала переносчик должен погибнуть, чтобы «темная сторона» вируса себя проявила. А пока он жив, то и жаловаться ему не на что. Он ведь даже гриппом болеть не будет.
Ну вот, долго объяснять не потребовалось. Рендал быстро соображает, понял, в чем настоящая проблема.
– Именно так. В этом и опасность, – продолжил Драко. – Будь моя воля, я сейчас уничтожил бы все образцы этого модифицированного нами вируса. Пусть останется тот, который мы нашли в экспедиции – нулевая вирулентность, содержится исключительно в организме некоторых глубоководных рыб, и даже если ты рыбу съешь, то все равно не заразишься. Начнем работать заново, от отправной точки. Если честно, то у меня волосы на голове последние сутки шевелились не останавливаясь. Я просто представил себе, что же это такое. Эта зараза может распространиться по всему миру, и никто даже тревогу не поднимет. Представьте себе одну из великих пандемий прошлого, хоть ту же «испанку», благо ее природа тоже вирусная. Люди болели и именно поэтому с ней боролись, как могли в то время. А теперь представьте, что люди не болели, а наоборот, лучше себя чувствовали. Кто-нибудь стал бы бить тревогу? Сомневаюсь. Весь мир бы спокойно заразился. А затем начали бы подниматься мертвые, чтобы «питаться от живых». И тогда бороться с вирусом было бы поздно. Почему? А он уже у всех у нас внутри.
– Это не так просто, – подумав, сказал Рендал. – Он есть у американцев, например. Программа международная, и даже если мы уничтожим образцы здесь, то это мало что изменит. А вот поднимать тревогу надо, в этом ты полностью прав. Этот НИИ совершенно неприспособлен для работы с опасными инфекциями, нет ни требуемых мер безопасности, ни охраны. Я завтра же выйду на наше руководство и потребую перевести дальнейшую работу в место, где меры безопасности выше. А сейчас мы ничего дополнительно сделать не можем. Что мы еще знаем?
– Примерно то же, что знали раньше, – ответил Драко. – Но есть нечто интересное. Когда из поля зрения крыс-зомби исчезла потенциальная добыча, две из них как будто продолжали искать ее, а затем впали в некую кому. Две других вели себя пассивней и впали в летаргию сразу. Однако стоило поблизости появиться живым крысам из числа инфицированных, и они снова начали оживать. Я пересадил крыс-зомби в одну клетку и запустил туда крысу из числа инфицированных. И они ее съели, не оставив почти ничего, но даже то, что осталась, ожило. От нее осталась голова и треть туловища, ни одной лапы, вся кровь вытекла, но она все равно ожила.
Рендал кивнул, как бы подтверждая, что усвоил информацию, затем спросил:
– Самый, возможно, важный вопрос: как убить зомби?
Верно, до этого должно было дойти. Как убить то, что уже давно мертво? Звучит странно.
– Я пытался сделать это несколькими способами, – ответил Драко. – Ни яд, ни травматические повреждения на них не действуют. Удалось достигнуть результата двумя способами – разрушение мозга и удар электричеством. В первом случае я просто пробил череп крысы шилом, во втором – поднес к животному электроды и дал сильный разряд.
– Не воскресли заново?
– Нет. – Драко даже сделал жест некоего сверхотрицания. – Я не стал забрасывать их в печку пока, продолжаю наблюдать, но они стали самыми обычными трупами.
– То есть поражение центральной нервной системы, и все? – уточнил Рендал.
– Да, только центральной нервной системы, – кивнул Драко. – Повреждения позвоночника вызывают частичный паралич, как и у живых, разве что зомби, судя по всему, дискомфорта от этого не испытывают. Просто часть тела отключается. В общем, оживший труп все же можно убить, но с большим трудом.
– Ладно, заканчивай свой отчет, и пошли по домам, – вздохнул тяжко Рендал. – А лучше – просто пошли по домам, поздно уже.
– Может, вы и правы, – согласился Малфой. – Я скопирую отчет на флешку и диск, и закончу его дома.
Драко уже на стенки от усталости натыкался, надо бы поспать. А потом можно и отчет закончить.
– Правильно, давай.