1. ..
Отхождение от канона, сохранение имен и внешности, но сильно касаться волшебства автор не намерен. Не ищите здесь Драмионы, за все, что мне не нравится в коментах - я блочу. Оскорблять других людей нельзя, политику поднимать тоже нельзя. Автор является пацифистом, если вам что-то показалось - то вам показалось.
Выражаю благодарность Элеоноре и Ангелине, это два человека, благодаря которым я вообще написала предыдущие фанфики, я писала для них, потому что читали меня всего двое)) конечно, вы найдете свои имена и здесь)
19 марта, понедельник, день.
Сестры Рендал
Старшую дочь звали Бриана, ей было 19. Стройная, среднего роста, удивительно красивая девушка с длинными, густыми волосами рыже-каштанового цвета. Бриана росла в академической семье с британскими корнями, поэтому выделялась среди других своих однокурсников факультета тележурналистики МГУ не только яркой внешностью, но и фамилией с именем - Бриана Рендал.
В свободное от сияния в университете время Бриана спасала всевозможных животных, каждый раз притаскивая домой нового питомца, что влекло за собой вереницу не очень приятных последствий - рыбок, которых было жалко оставлять в витрине зоомагазина съедали кошки, кошек, которых она тащила с улицы, пытались погрызть собаки, собаки в свою очередь получали располосованый нос от кошек, и в итоге вся эта братия пристраивалась в добрые руки, освобождая место последующим «спасенным». А таскала по ветеринарным клиникам всех этих друзей, естественно, мама Брианы, Ирина Николаевна.
Бриана же наслаждалась собственным статусом «хорошего человека» и грезила, как в будущем станет известным тележурналистом, борющимся за права животных. Гринпис, одним словом.
Младшая же дочь, Кларисса, животных любила, но на уровне допустимой нормы. В свои 17 лет ее интересовал только большой спорт, в который она стремилась. Пять раз в неделю Клэри занималась спортивной гимнастикой, не жалея себя, и с сестрой много времени не проводила, считая ее заносчивой и самовлюбленной. У Клариссы были прямые темные волосы ниже лопаток, и внешне она очень напоминала мать - такая же невысокая и очень миниатюрная, что свойственно для гимнасток.
Девушки пили чай на чистенькой кухне, в новой, шикарной и просторной квартире, в которую заехали всего несколько месяцев назад. Их отец, Фрэнк Рендал, попавший в Москву много лет назад по обмену опытом, был известным в академических кругах вирусологом, большую часть своей жизни он провел в экспедициях, в охоте на особо редкие и особо пакостные виды заразы. Опубликовал мистер Рендал немало статей и монографий, что принесло ему много славы в научных кругах и совсем мало денег.
Несколько лет назад ему очень повезло - группа, которую он возглавлял, вошла в состав смешанной российско-американской команды вирусологов. Они поучили грант от какого-то Американского же фонда, который работал с центром по контролю за инфекционными заболеваниями в Атланте. В результате мистер Рендал отправился в экспедицию сначала в Австралию, а затем на Гаити, вернулся он оттуда с совершенно новой темой для работы, и погрузился в нее с головой. И сразу же вслед за этим последовало приглашение возглавить целый научный институт частного порядка, по этой же теме продолжая свою работу. Зарплату посулили неимоверно большую, и это позволило поднять уровень жизни семьи на новый уровень.
Правда, позднее выяснилось, что институт принадлежит небезызвестному олигарху Александру Власову, владельцу огромной корпорации «Фармтэст».
Таким образом, мистер Рендал со своими сотрудниками въехал в двухэтажное здание по Автопроездной улице, которое когда-то было лабораторным корпусом какого-то завода. После того, как завод пришел в упадок, его весь раскупили и территорию попилили на частные предприятия.
Место было уединенным, въезд на его территорию был сложным, через автозавод, хотя, при желании, можно было устроить проходную и в другом месте, одна стена прилегала с улицы.
Затем на новой территории появился бывший сотрудник Главного управления федеральной службы исполнения наказаний, известной еще как ФСИН, некто Оверчук Андрей Васильевич - среднего роста, плотный, с незапоминающимся лицом, но при этом наглый как танк. В настоящее время Оверчук числился в рядах службы безопасности концерна
«Фармтэст» и занимал там отнюдь не рядовую должность.
Его трудами влачившие жалкое существование дедки - вахтеры сменились на рослых ребят в черной полувоенной форме, с пистолетами и телескопическими дубинками на поясе и с самозарядными дробовиками за плечом. Затем территорию филиала заполонили рабочие, туда потянулись грузовики с оборудованием, и через шесть месяцев бывший лабораторный корпус завода, построенный из серых бетонных блоков, посеревших под дождями, и навевавший уныние своей убогостью, преобразился во вполне современное с виду здание с поляризованными стеклами в окнах и с еще более современной начинкой внутри.
Если сказать проще - такой лаборатории у Фрэнка Рендала до сего момента еще не было. Омрачало его работу там лишь регулярное присутствие Оверчука, которого
мистер Рендал на дух не переносил, подозревая в нем глубокую душевную мерзость.
Смущало так же мистера Рендала то, что частная компания взялась за работу с малоизученным вирусом в черте города, не ставя, естественно, об этом никого в известность. Фрэнк знал, с какими серьезным и предосторожностями работают те же военные биологи - его одногруппник, Кирилл Гордеев, возглавлял такую группу по разработке вакцин в закрытом военном городе. Здесь ничего похожего на их меры безопасности не замечалось.
Впрочем, работать с особо опасными вирусами на территории института никто не собирался, поэтому мистер Рендал сильно по этому поводу не переживал. Тем более, за такую высокую зарплату.
Что как раз позволило Фрэнку купить своей семье замечательную, огромную квартиру в доме бизнес-класса и обставить ее по последней дизайнерской моде, а так же обеспечить жену и старшую дочь дорогими машинами. Конечно, младшей на 18-летие он так же собирался подарить блестящий новенький автомобиль, в планах как раз было разузнать, какие машины нравятся дочери.
Но в данный момент пылкая речь Брианы вовсе не восхваляла труженика и гения отца, а наоборот, порицала. Старшая дочь разведала, что ученые-вирусологи ставят опыты на животных, и была крайне возмущена этим.
Не то чтобы она не знала этого раньше, но мистер Рендал все больше работал в «поле», а над животными опыты ставили его коллеги, сейчас же отец перебрался в лабораторию и засел в ней со своим протеже, Драко Малфоем, британским молодым ученым-аспирантом, и однажды вечером Бриана как бы между делом задала отцу вопрос:
- Пап, а вы над какими животными опыты ставите?
Занятый своими мыслями Рендал, даже не вникая в вопрос и не предвидя ничего плохого ответил, что, естественно, у них полный набор - от крыс, до обезьян.
Дочь мгновенно нарекла отца «живодером» и рассказала об этом однокурсникам, по разным причинам разделявшим ее взгляды на проблему защиты прав животных. В результате вокруг Брианы образовался эдакий круг единомышленников, который не давал утихнуть страстям вокруг «живодерства» мистера Рендала.
Бриана даже почти перестала разговаривать с отцом, за исключением тех моментов, когда ей нужны были деньги, в которых мать, помнящая более сложные времена, ее ограничивала. Но мистер Рендал, трудоголик в тяжелой стадии, недовольства дочери не замечал и не задавал ей вопросов типа «Брианочка, а что случилось, почему ты демонстративно со мной не разговариваешь?» Соответственно, гневной отповеди не получалось, и адвокатом отца приходилось выступать младшей дочери.
- Как ты можешь его защищать? Он мучает животных! Вот ты любишь Джесси и Мартина? - она указала в сторону чихуахуа и кота непонятной породы, сидящих у стола и ожидающих угощения. - Вот представь, что он их заразил своей чумой какой-то и опыты ставит вместе с этим своим, белобрысым!
Клэри невозмутимо помешала ложкой в стакане и посмотрела на животных:
- Люблю, они со мной с детства растут. И папа их любит, и спят они у него в ногах, между прочим, а не у тебя. У тебя есть другой способ испытывать лекарства и спасать людей? Насколько мне известно, его не существует.
- Так вот пусть придумывают! Сначала найдут способ, а потом занимаются своими диссертациями!
Клэри хмыкнула:
- Мне кажется, папа защитил уже все свои диссертации лет десять назад, разве нет?
- Значит, помогает этому Малфою защищать, этому подельнику!
Клэри приподняла брови и с нескрываемым сарказмом спросила:
- А ты хоть знаешь, чем они занимаются?
- Не знаю, и знать не хочу! - отмахнулась Бриана. - Мне достаточно того, что они мучают животных в своих лабораториях.
Клэри встала, идя к раковине, чтобы помыть кружку, игнорируя новенькую посудомоечную машину. В отличии от Брианы, которая всегда бросала посуду на кого-нибудь другого, она привыкла прибирать за собой:
- Насколько я знаю, они занимаются способностью сохранения организма в экстремальных условиях. Выживанием. Типа, попал в Антарктиду, замерз. Привезли тебя в тепло, отмерз и живой себе. Еще куда-то попал - и опять с тобой нифига не случилось. Что-то отключилось в организме, а потом включилось, когда надо. Это круто.
- Какая умная, смотрите на нее. Это кто тебе рассказал, тренер? - Бриана скорчила гримасу.
- Я в записи папы посмотрела, они у него на столе лежат. - невозмутимо ответила сестра. - Он статью или книгу пишет, не знаю. Сама посмотри.
- И ты хочешь сказать, что все поняла? - голос Брианы продолжал источать яд. - У тебя по биологии что в полугодии было?
- Тройка, только я умнее, чем ты, потому что дальше носа своего не видишь и вечно у тебя кругом все плохие, одна ты святая. Ты вот отличница, иди читай, потом с дружками-журналистами обсудите в твоей новенькой бмв, какой папа у нас козел. Не забудь купить за его деньги всем пожрать.
Клэри вышла, хлопнув дверью, и буквально через пару минут раздался ее голос, перекрикивающий звук домофона:
- Эй отличница, твои защитники крыс пожаловали, иди встречай свиту крысиной королевы!
С защитниками Клэри столкнулась, выходя из лифта, защитников было четверо - одна девушка и трое ребят. Девушка буркнула им что-то вроде «Привет» и проскочила мимо, не желая даже останавливаться.
Марго, считающая себя особой богемной, сестра Семена, очень подающего надежды программиста, Семен, друг Димы, который был друг Игоря, и сам Игорь - приударивший за Брианой, симпатичный и избалованный девичьим вниманием юноша, к ногам которого Бриана не упала, решил стать зоозащитником, дабы расположить к себе интересную полубританскую мисс Рендал.
Бриана же настолько была влюблена в себя и занята исключительно собой, что к поклонникам относилась пренебрежительно и даже деспотично.
В результате Игорь взялся защищать животных и окружающую среду, о судьбе которых никогда в жизни не задумывался, его друг Дима присоединился к ним потому, что он всегда присоединялся к Игорю, Марго числила себя подружкой Димы, и все бы осталось на уровне кухонных разговоров, если бы не Семен.
Несмотря на мирную профессию программиста, в душе Семен был пассионарием и готов был посвящать все свое время любой форме политической активности:
защите ли прав животных, борьбе за социальную справедливость, истреблению ли животных и борьбе против любой формы социальной справедливости - лишь бы это попахивало заговором и давало ему ощущение собственной исключительности и причастности к чему-нибудь эдакому. Поэтому, после того как Семен вошел в их круг, мысли «защитников» начали
принимать довольно конкретное и уже опасное направление.
19 марта, понедельник, день.
Фрэнк Рендал стоял в лаборатории перед двойной стеной из толстого ударостойкого стекла, обрамленного металлом. С Рендалом были еще двое.
Один молод, высок, крепок, жилист и очень красив, с редкого цвета белыми волосами, отливающими серебром, при этом не альбинос. Второй, наоборот, немолод, небольшого роста, в очках без оправы. Свои седоватые редеющие волосы он зачесывал назад. Высокого звали Драко Малфой, был он аспирантом из Лондона, добровольно перебравшимся в Россию, а Рендал – его научным руководителем, выбравшим Малфоя не только за его родные британские корни, но еще и по явной академической гениальности.
Вторым был американец из института, принадлежащего американской же фармацевтической компании «Ай-БиЭф», доктор Биллитон. Он приехал поработать с Рендалом два месяца назад, и занимались они тем, что сводили воедино результаты, достигнутые в своих странах двумя командами ученых. Все трое отлично говорили по-русски, и вроде как уже привыкли говорить на нем даже между собой, потому что в лабораториях постоянно велась запись, и нанимать переводчика в случае чего - лишние действия.
Сейчас они пришли в виварий «на ЧП», и вид у всех троих был весьма озадаченный. За стеклянными стенами в несколько ярусов выстроились стеллажи с большими проволочными клетками. Стеллажи разделялись стенами на отсеки. В некоторых отсеках было пусто, а в некоторых в клетках сидели зеленые мартышки, привезенные из Африки. В первом слева отсеке был разгром и беспорядок. Одна из клеток была открыта, другая еще и сброшена на пол. Дверца ее распахнулась, в самой клетке обезьяны не было, зато пол под решетчатой стенкой залит кровью, и в багровой, быстро густеющей, липкой луже плавали клочки шерсти и еще какие-то куски. Одна из обезьян, с замазанной запекшейся кровью мордой, сидела на полу неподалеку и равномерно покачивалась взад и вперед, как китайский болванчик. Вторая сидела на перевернутой клетке, но не вся. В смысле сидела она вся, но у нее на одной из рук не было ни единого клочка мяса или шерсти, и кое-как скрепленные друг с другом кости висели плетью. Еще у нее отсутствовала часть морды на черепе, точнее, вся левая его половина, которая была тщательно обгрызена с костей. Обезьяна сидела молча и совершенно неподвижно, и было видно, что подобные жуткие, скорее всего даже смертельные, раны ее совсем не беспокоят, словно и не случилось ничего.
– Так все же что произошло? – спросил мистер Рендал Малфоя.
– Замки на этих клетках плохие, я уже несколько раз говорил, – ответил аспирант. – Открываются самопроизвольно. Рано или поздно все обезьяны разбегутся.
– С замками понятно, их на следующей неделе все заменят, но что именно случилось?
Малфой кивнул на ряд компьютерных мониторов, стоящих на столе:
– Посмотрите все в записи, а если кратко... В этом отсеке всего две обезьяны, обе были инфицированы. Сидят они уже больше месяца, чувствуют себя прекрасно.
– Это те самые, которые ВИЧ-инфицированные, – повернулся Рендал к Биллитону. – Мы пытались вытеснить ВИЧ нашей «Шестеркой».
– И что получается? - спросил ученый.
– Получается, что мы побеждаем СПИД. И не только СПИД. Все гепатиты, например, даже банальный грипп. Любые вирусные заболевания. Наш вирус не терпит вообще никаких конкурентов, особенно тех, которые вредят носителю. Если удастся довести «Шестерку» до стабильного уровня, то можем ехать в Стокгольм заранее и ждать Нобелевские премии уже там. Ну и господин Власов станет богаче раз в десять еще. Или в сто. Извини, Драко, и что дальше?
Малфой кивнул и продолжил:
– Я услышал шум, вбежал в лабораторию. Одна из обезьян сумела открыть клетку, начала прыгать по отсеку, открыла вторую клетку, а затем повисла на ее открытой двери. Вторая обезьяна тоже начала беситься, и вдвоем они раскачали клетку и уронили ее с полки так, что клетка убила обезьяну, висящую на дверце. Ее рука застряла в решетке, обезьяна не смогла увернуться, и клетка упала на нее, проломила ей грудную клетку. Если она к вам повернется другим боком, вы увидите, какая у нее рана. Все ребра сломаны, и наверняка проткнуты легкие. Вторая обезьяна испугалась и забилась в дальний угол отсека. Пока я надевал на себя защиту, намереваясь войти внутрь и навести порядок, обезьяна, которую я считал мертвой, вдруг зашевелилась.
Попутно Малфой отматывал на экране компьютера до нужного места ролик, снятый камерой слежения.
– Вот, смотрите с этого места.
На одном из экранов появилось изображение стоящего у стеклянной стены Малфоя в белом комбинезоне, но без шлема, на втором и третьем экранах можно было наблюдать за отсеком изнутри. Действительно, придавленная обезьяна неожиданно зашевелилась, выбралась из-под клетки, села и замерла в неподвижности. У второй мартышки она вызвала любопытство. Та медленно приблизилась к неожиданно воскресшей товарке. Но вплотную не подошла, как будто что-то удерживало ее на расстоянии. Вся ее поза выражала неуверенность. Воскресшая поначалу не реагировала на ее приближение, даже не смотрела в ту сторону. Так прошло около двух минут. Затем воскресшая молча, не издавая никаких звуков и не делая никаких предупредительных и угрожающих жестов, бросилась на вторую, вцепилась в нее, опрокинула на пол. Последовала недолгая возня, затем атакованная прекратила дергаться и растянулась на полу, а воскресшая уселась рядом с ней, схватив за руку.
– Это... это что она делает? – спросил Биллитон.
– Она ее убила и теперь ест. – ответил Малфой.
– С ума сойти, – словно не веря своим глазам, помотал головой американец. – Почему? В наших материалах никогда не упоминались случаи немотивированной агрессии или каннибализма. А эти мартышки вообще травоядные.
– Наши материалы – это или полевые наблюдения за людьми, или опыты на крысах, – пожал плечами Малфой. – Может быть, вирус мутировал, а может быть, это воздействие непосредственно на психику обезьяны. А агрессия очень даже мотивированная, как мне кажется – ради пищи. Какой мотив еще нужен? Вот, вот, смотрите! Вот самое главное. - Он постучал пальцем по экрану монитора.
Там происходило нечто удивительное. Одна обезьяна продолжала объедать мясо с руки второй, а вторая, мертвая к тому времени, зашевелилась.
– Видите? – глаза аспиранта Малфоя неотрывно смотрели в монитор.
Обезьяна-убийца неожиданно бросила свою жертву и отошла в сторону, сев на пол и делая глотательные движения. Вторая обезьяна тоже села и замерла. Затем начала раскачиваться вперед-назад.
– Так они и сидят уже больше часа. Ничего не изменилось. Судя по всему, обе мертвы. Тепловизор показывает, что их тела продолжают остывать, – подвел итог Малфой.
– И что у нас получается? Вирус работает, но не совсем в том направлении, что мы рассчитывали? – спросил Биллитон.
– Похоже на то, – ответил за аспиранта Рендал. – Обе были живы, несмотря на инфекцию. Были абсолютно здоровы с виду, пока одна из них не погибла в результате несчастного случая. И тут мы видим подтверждение австралийских и гаитянских басен – мертвая обезьяна «восстала из гроба», причем классически, чтобы «питаться от живых». Хотя даже у аборигенов агрессия фактами не подтверждалась, только в сказках. Как это получилось?
– Портальное сердце, скорее всего, как мы и предполагали раньше. А вообще надо их поймать. И заглянуть внутрь, – сказал Малфой.
Биллитон внимательно посмотрел на него:
– Вы понимаете, насколько осторожным следует быть?
– Я понимаю, – кивнул Малфой. – И я не намерен ловить обезьян в одиночку, привлеку лаборантов, наденем защиту. Кстати, я трижды выпускал усыпляющий газ в этот отсек – никакого эффекта. Похоже, что они совсем не дышат. Я даже проверил его действие в другом отсеке, с неинфицированными обезьянами, но там все сработало. Животные уснули через три минуты. А этим газ безразличен.
– Да, интересно, – вздохнул Биллитон. – Что-то подобное мы предполагали, но совсем не в таком виде и не с таким эффектом. Теперь нам надо будет разобраться, что из этого следует и как это повернуть к пользе человечества. У нас есть еще инфицированные экземпляры?
– Нет, но это несложно сделать, – усмехнулся Малфой. – Инфицируем. И лучше начнем с крыс, обезьян мало.