3. ..
- Вот они вышли, они последние выходят. - Бриана указала на двух людей, идущих к машинам на парковке перед НИИ. - Отец и этот его, прислужник.
- Прислужник ничего такой, горячий. - протянула Марго, подаваясь немного вперед и рассматривая Малфоя.
Бриана на это фыркнула и покачала головой:
- Он гей, расслабь бедра.
- Серьезно? Блин, так и не сказать! С виду мужлан мужланом, и тачка у него такая... агрессивная!
Бриана проводила глазами проехавший мимо ренджровер и Малфоя, сидящего за рулем. Он держал в руках телефон, и тот в темноте салона хорошо подсвечивал его четкий, красивый профиль. Не гей, конечно, но в ее понимании любой мужчина, который не обращает на нее внимания - гей.
Бриана перевела взгляд на Игоря, который казался ей теперь совсем мальчишкой. На фоне Малфоя так и было - Игорю 19, Драко 27. Разница велика.
- Ладно, ждем. Наша цель - взорвать стену возле отсека с животными и навести шороху, никто не должен пострадать. Только демонстрация протеста и предупреждение, ясно? - подытожила Бриана и немного увеличила музыку, даже не смотря на кивки своей команды зеленых террористов.
****
– Не дотягиваюсь я до верха, блин! – прошипел Дима, пытаясь надеть сооруженный Семеном «трамплинчик» на вершину институтской стены.
– Раньше подумать не мог об этом?
– Я подумал. Завязывай с истерикой, лучше подними меня, я надену, – так же прошептал Семен.
В темноте возле забора раздалась тихая возня, затем Дима поднял к верху забора сидевшего у него на плечах щуплого Семена. Что-то металлически заскребло по бетону, и от верха забора во двор института протянулись две изогнутые металлические планки, как крючки огромной вешалки.
– Опускай. Теперь бомба.
Вновь послышалась возня, вжикнула застежка «молния», затем Семена вновь подняли. В руках у него была «колбаса» взрывного устройства. Из нее сбоку свисал длинный фитиль, изготовленный из веревки, пропитанной селитрой. Горел такой фитиль намного медленней стандартного огнепроводного шнура, и имеющийся отрезок его, длиной почти в метр, давал возможность далеко убежать, до того как бомба взорвется.
Семен щелкнул зажигалкой, фитиль загорелся с тихим шипением, огонек медленно пополз к бомбе.
– Роняю.
– Давай. Опускать тебя?
Бомба прокатилась по направляющим и с увесистым шлепком упала на асфальт с той стороны забора.
– Опускай, – прошептал Семен сверху. – Смываемся. Сумку не забудь.
– Давай держись. Опускаю.
Семен спрыгнул с плеч Димы, подхватил с земли сумку, в которой принесли бомбу. Затолкал в нее снятые со стены самодельные направляющие. Теперь все, следы заметены.
– Все, уходим, – сказал Семен.
– К машине? – глупо уточнил Дима.
– А куда еще? – прошипел Семен. – Валим отсюда!
****
Взрыв раздался через минуту и тринадцать секунд после того, как охранник заметил бомбу на экране. Три с половиной килограмма самодельной взрывчатки на основе селитры выбили все окна вместе с рамами в цокольном этаже здания, но окна второго этажа уцелели, лишь некоторые треснули, потому что в них вместо обычного стекла стоял, в целях безопасности, триплекс. Бетонная плита забора, выходящего на Автопроездную улицу, рухнула и раскололась, открыв доступ во двор института и выход из него куда угодно. Взрывная волна снесла со своих мест всю аппаратуру в двух лабораториях, уничтожила все компьютеры, перевернула столы.
Как и рассчитывали «террористы», виварий с животными остался неповрежденным, разве что выбило стекла в окнах и в одном месте сорвало решетку с окна.
Но произошло то, о чем Бриана с друзьями не думали совсем: взрывная волна сорвала с места и опрокинула шкаф с распределительными электрическими щитками, и два оборванных кабеля сомкнулись между собой. Именно эти кабели вели к блоку дистанционного управления замками во всех отсеках вивария: с инфицированными животными, с зомби и с просто живыми.
И все двери до единой открылись. В обоих контурах безопасности.
Случилось то, чего случиться не могло.
Шанс, что так выйдет, был один на миллион, и именно он выпал сегодня.
Затем в здании погас свет, а резервное освещение не включилось, потому что запасной генератор стоял в той же комнате цокольного этажа, где и шкаф распределитель, и он был непоправимо поврежден взрывом. Во всем здании с потолка посыпалась штукатурка, по всем коридорам пронеслась волна пыли.
– Мать твою! – Николай, охранник, нырнул за стойку пульта. Второй охранник, Олег, оказался рядом с ним.
– Что это?
– Взрыв у нас, – заявил Николай. – Проверь Рината, как он, хотя взорвалось с другой стороны. Вызывай всех подряд, я проверю, что делается. Затем идите с Ринатом в обход по территории, посмотрите, что там и как, встречайте ментов и пожарных.
– Понял.
Николай вытащил из ящика стола длинный тяжелый фонарь, которым при желании можно было пользоваться и как дубиной, зажег его. Луч с трудом прорывался через завесу пыли. Скорее по привычке, чем по необходимости, он расстегнул кобуру с пистолетом и положил на него руку.
– Я пошел. Связь по рации.
Олег уже вызывал Рината. Николай вышел из-за стойки, пересек вестибюль. Под подошвами тяжелых ботинок хрустела штукатурка, осыпавшаяся с потолка. Николай посветил фонарем вверх и увидел, что местами вместо белого потолка виднелась деревянная дранка. Здание было старым, и перекрытия между этажами были деревянными. Хорошо, что пока пожара не было. Начать осмотр он решил с цокольного этажа, где были лаборатории. Он справедливо полагал, что то, что охраняется лучше всего, должно быть проверено в первую очередь. Лестница в цокольный этаж вела прямо из вестибюля, всего один пролет. Дверь туда была заперта, но у Николая были ключи. Он отпер ее, открыл, зашел в коридор полуподвала. Там пыли было намного больше, видимость в свете луча фонаря была метров пять. Зато слышимость была хороша, и то, что Николай услышал, больше всего напоминало ему фильм про джунгли. Орали обезьяны.
Обезьян Николай не то чтобы не любил, но и доверял им не очень. Странный зверь, привезенный непонятно откуда, крикливый и бестолковый. Что-то мелькнуло у Николая почти под ногами, и он уронил туда луч фонаря. Крыса бежала вдоль коридора, причем ее спинка в свете луча отливала ярко-красным, а за ней оставался кровавый след. Крыс Николай терпеть не мог, и его брезгливо передернуло. Но все же он пошел вперед, дальше. Больше всего его беспокоило, не начинается ли где-нибудь пожар. Мебель в лабораториях была деревянной, да и кто знает, какой химией товарищи ученые пользовались? И у генератора есть запас солярки. И сам генератор запустить неплохо было бы, хоть он должен был включиться сам. А животными пусть занимаются те, кому положено ими заниматься. Ущерб на этом этаже был немал. Пара дверей были выбиты взрывной волной и лежали в коридоре, под ногами хрустело стекло с потолочных плафонов. Однако металлические двери справа были целы, и даже печати на них уцелели. Там хранились в герметичных специальных шкафах «культуры», и именно это помещение следовало охранять с особым вниманием. Николай вздохнул с облегчением: комнаты с «культурами» уцелели. Снова в свете фонаря пробежала крыса, затем за ней еще одна, в пятнах побуревшей крови, и двигалась она медленно и как-то странно, неуклюже, раненая, наверное. Обе не обратили на Николая ни малейшего внимания. В комнате слева от коридора визг обезьян неожиданно усилился и превратился в настоящую истерику.
– Чего разорались? – рявкнул Николай, скорее для того, чтобы подбодрить самого себя, чем заставить обезьян замолчать. Они и не замолчали. На поясе у охранника висела телескопическая дубинка, и он вытащил ее из чехла. Николаю не нравилось, как орали обезьяны, и он решил, что если что, то разгонит их дубинкой. Он толчком раскрыл до конца приотворенную дверь и вошел в темный зал лаборатории. Повел фонарем слева направо и обратно. Обезьян в комнате было много. Почему-то были открыты все автоматические двери в виварий, хотя, насколько Минаев помнил, они должны были блокироваться в случае каких-то проблем. Уже нехорошо, что-то пошло не так, как следовало. Обезьяны сидели на столах, шкафах, смотрели куда-то вниз и орали как резаные. Внизу, на полу, были еще обезьяны, некоторые из них явно выглядели тяжелоранеными, хотя при этом на первый взгляд их это не слишком заботило.
– И чего? – спросил Николай сам себя и вдруг почувствовал, как в правую его руку, в которой была зажата дубинка, вцепилось что-то острое. Он посмотрел вниз и увидел буквально повисшую у него на руке обезьяну, вцепившуюся зубами в его плоть. Кровь текла по ладони, стекая прямо на ее оскаленные зубы. – Ах ты, сука!
Удар тяжелого фонаря проломил обезьяне череп, и ее труп свалился на пол. Крик в лаборатории усилился, так что у Николая уши заложило. Он глянул на руку – не слабый укус, кровь изрядно течет, хотя могло быть и хуже. Все же это не горилла, маленькая мартышка, и клыки у нее мелкие. А в зале лаборатории вдруг началась суета. Две из сидевших на полу обезьян бросились на своих товарок. Те заорали, заметались по столам и шкафам. Одна из нападавших обезьян сумела вцепиться убегавшей в шерсть и начала яростно кусать свою визжащую и вырывающуюся жертву.
– Да провалитесь вы! – заорал Николай, выскочил за дверь, захлопнув ее за собой. Не хватало еще, чтобы еще какая-нибудь из этих рехнувшихся от взрыва обезьян в него вцепилась. И вообще, ему была нужна аптечка из караульного помещения. Следовало продезинфицировать рану и перевязать. А вообще, по-хорошему, попозже надо бы и врачу показаться. Если только тот не пропишет курс уколов от бешенства – этого для полного счастья не хватало.