Краски жизни

Это было выше ее сил, терпеть подобное равнодушное отношение дальше.

Всему должен быть предел.

И, кажется, Киу Ян дошла до своего. Пора было поставить точку в длинном предложении, которое уже теряло смысл. Перспектива ее замужества за Лань Ванцзи теряла смысл. Как вообще можно выйти замуж за человека, которого просто нет. Нигде.

Этот мужчина, конечно, неплохо умел скрываться, что от нее, что от других, но так он поступал впервые за то время, что они были знакомы. Второй господин Лань, похоже, решил окончательно обосноваться в Пекине. Уже почти год он не возвращался в Шанхай, если только того не требовали неотложные дела, которые решались за пару дней или часов. И, конечно же, они не встречались. Не встречались уже слишком давно. Преступно давно.

А ведь она... она была его невестой. Разве Киу Ян заслужила такое отношение?

Неужели этот человек до сих пор не мог решить закончить этот театр абсурда. Всего-то нужно было назначить дату, дать свое согласие, а дальше она уже сама разберется с тем, насколько пышной будет их свадебная церемония.

В голове женщины уже был избыток сценариев. Как только кто-то вводил новый свадебный тренд, она неизменно примеряла его на себя и возводила в абсолют. Но на пальце так и не сверкало брильянтами обручальное кольцо, а паспорт был чист.

Они были знакомы слишком долго. Слишком. И, возможно, если бы она не верила в то, что любит Лань Ванцзи, Киу Ян давно бы вышла замуж за кого-нибудь другого. Мало ли было в Китае богатых и успешных мужчин.

О. О, их было непорядочно много. На любой вкус и цвет.

Но было проще вбить себе в голову мысль, что или Лань Ванцзи, или никто. Ведь он самый, самый лучший из всех. Самый красивый, самый успешный, самый подходящий. Пятый самый перспективный холостяк Шанхая. И он должен был принадлежать ей.

Она уже сделала для этого достаточно. Достаточно подтяжек, операций, ролей, проектов, контрактов. Достаточно истерик, манипуляций, просьб, требований, угроз. Женщина разрушала, чтобы построить. Находила каждую пассию своего жениха, и была готова сломать ей ноги и вырвать волосы, но им он никогда не был нужен так, как ей.

— Лань Ванцзи? Мы расстались, — отставив в сторону изящную кофейную чашку, со смешком выдохнула сидящая напротив госпожи Киу женщина.

— Он бросил тебя? — она ее ненавидела. Смотрела на ее приятное, даже красивое лицо, обрамлённое густыми вьющимися волосами, нежные черты и ярко сверкающие серые глаза, и ненавидела.

— Он? — она звонко рассмеялась, и Киу Ян почувствовала острый укол зависти. Ей с ее подтяжками так хохотать и лучезарно улыбаться было нельзя. — Он был готов ползти за мной на коленях. Это я бросила его.

Ужасно.

Ужасно высокомерно для такой суки.

Подскочив со стула, женщина схватила свой стакан с водой и выплеснула все содержимое в лицо этой зазнавшейся рисоваке, которая возомнила о себе невесть что. Увела чужого мужчину и думает, что от этого стала известнее и успешнее. О, конечно же стала, ведь Ванцзи, этот глупый Ванцзи, дал ей дорогу.

— Ты как встала на свою ступеньку славы, так и слетишь с нее, когда о тебе все забудут, — зло и тихо прошептала госпожа Киу на ухо мокрой и напуганной девушки, засунувшей свой язык туда, где ему самое место. — Нужно было ценить то, что ты получила.

Она была готова разорвать пассию своего жениха, но этого не потребовалось. Ванцзи оказался таким же неудачником, как и она. Они оба, казалось, не умели выбирать себе партнеров, и оба от этого страдали. Какая ирония.

Второй господин Лань был увлечен всерьез только одной девушкой. Все остальные были лишь мимолетны в его жизни и постели. Ян могла с этим смириться. Она понимала, что мужчина ей не принадлежит. Пока. Пока не принадлежит.

Эта выпускница Шанхайской академии получила счастливый билет. И выбросила его.

Это же надо быть такой дурой, цинично думала женщина.

— Если ты не выйдешь замуж за этого Лань Ванцзи в ближайшие два года, ищи себе другого жениха! — ее отец был в ярости. И она могла его понять. Они ведь договорились об этом браке так давно. Так давно. Киу Ян не молодеет. Рано или поздно она выйдет из тиража. — Ты поняла меня?!

Еще год назад никто в этом доме не позволял себе повысить на нее голос. Но это было год назад. Еще немного, и женщина станет старой девой. Парией в собственной семье.

Просто потому, что она — это неудачный проект своих родителей, который никак не может окончить свою роль.

Ян не хочет потерять всё, как другие. Не хочет остаться за бортом просто потому, что в агентство или студию придет очередная длинноногая кукла с упругой кожей, которая займёт ее место. А ведь она сама когда-то была такой куклой. Выталкивающая стареющих актрис и моделей с их пьедестала.

Всё, что могло спасти ее, это удачный брак. Брак за человеком, у которого есть связи. А у Лань Ванцзи их было в избытке. И еще было бы неплохо, если бы ее не позорили отсутствием внимания. С этим у жениха были просто огромные проблемы.

Он был проблемой.

Увлекся очередной юбкой и удрал в свой Пекин. Бросил всё. Разве так можно поступать? Это нечестно. Она тоже хочет делать так, как хочется только ей. Поэтому госпожа Киу покупает билет в один конец и ставит себе цель не только сломать новой сопернице все ее тонкие пальчики, но и притащить своего неверного жениха за шиворот прямо к алтарю.

— Эм... приятно познакомиться, Вэй Усянь, — но ее ожидает сокрушительное фиаско. Ростом метр восемьдесят с лишним, длинными вьющимися волосами, почти как у той сучки, и сногсшибательной фигурой.

— Ты... ты Вэй Усянь? — она неверяще подходит почти вплотную к мужчине, заглядывая в его глаза, ожидая увидеть там ложь. Но нет. Она ничего не видит.

Киу Ян знала имя. Но она не думала, что Вэй Усянь это мужчина. Разве мужчина мог заставить Лань Ванцзи покинуть дом и свой любимый офис, из которого тот прежде почти не выбирался на свет божий. Любым долгим увлечением куратора прежде всегда были женщины. Что могло измениться?

— Да. Я Вэй Усянь, и мы с вами не знакомы. Если бы я был знаком с такой известной личностью, то никогда бы этого не забыл. Всё, что угодно, но не вас. Вы же актриса. Снимаетесь в дорамах жанра сянься, — стоило ему только рот открыть, как женщина растеряла окончательно весь свой боевой настрой. Вообще весь.

Он был удивительно похож на ту девушку, которую Ванцзи не только протащил по карьерной лестнице, но и в свою постель потащил. Но при этом он был лучше.

Хотя бы потому, что был мужчиной. А мужчинами ее жених точно не увлекался. Этот вид спорта не для него. Да и вряд ли с Вэй Усянем ему что-то светило. Художник не был похож на такого человека.

И он был очень приятным.

Киу Ян рядом с ним вдруг почувствовала себя как давно, в прошлом, когда еще только начинала строить свою карьеру. Юной и амбициозной. Девушкой, за которой ухаживают, над которой охают и которой восхищаются. Это было чертовски приятно.

— Так, с какой целью вы посетили эту скромную обитель? — Вэй Усянь заваривал травяной чай в изящном стеклянном заварнике, в котором красиво распускался каждый лист и цветок. О, у этого человека безупречный вкус. Он любит красивые вещи, и она тоже любит их.

— Я искала разлучницу, но нашла сокровище, — женщина смеётся в ответ, кокетливо поправляя прическу. По привычке. Эти жесты уже давно въелись под кожу.

— Неужели кто-то посмел бы отобрать у вас кого-то, будь то мужчина или женщина. Разве можно соперничать с такой красотой? — сам художник, напротив, чувствовал себя отчасти неловко. Правда, это было неожиданное событие. Совсем неожиданное.

Он открыл студию не больше недели назад, а за это время в нее мало того, что действительно заходили люди, и даже что-то были готовы купить, но и ему уже предлагали заказы. Просто... в один момент.

Конечно, это было из-за рекламы.

Конечно, это было ради поддержки где студентов, где малознакомых для него людей. Но чтобы к нему вот так зашла настоящая знаменитость? Или он перепил чая, или цзецзе положила в сбор что-то галлюциногенное.

Но Яньли бы не положила, а значит, госпожа Киу Ян перед ним абсолютно настоящая.

— Мой жених не отличается... как бы это сказать, — она замялась, прикусила нижнюю губу и забегала взглядом по столу от чайной чашки к салфетнице, от салфетницы к заварнику. — Он очень летящий человек, и его легко обмануть.

— Правда? — Летящий? В его окружении таких точно не было. Да и у всех его знакомых мужчин не было никаких невест. Вэй Усянь был уверен в этом.

— Вы выглядите таким удивленным, — женщина и сама выглядела неспокойно. Брови изогнуты, губы слегка надуты. В ее красивом лице было столько искусственного. Жаль, экран этого не передает. Может, женщины больше бы ценили себя.

— Я просто правда не знаю, кто бы это мог быть, — пригубив горячий чай, художник окинул взглядом студию, стараясь немного отвлечься. Ему нравилось видеть всю картину, а не только одно чужое лицо.

Картина была прекрасна. Сквозь большие окна на него смотрел вечерний город, и на общем фоне девушка в светлом, изящном платье. Умиротворяюще. Возможно, он нарисует это позже. Под один из заказов подходит.

— Ваш куратор, — в его ушах послышался неприятный скрежет. Будто вместо слов, госпожа перед ним провела ножом по стеклу.

Его куратор? Кто?

Рука Вэй Усяня дрогнула, и на его черные брюки выплеснулся хорошо, что остывший чай. Они оба резко поднялись и замерли, не решаясь ни сказать что-либо, ни встретиться взглядами.

Да нет, это бред какой-то.

— Все нормально. К вечеру я становлюсь немного неловким и часто что-то роняю, — нет, нет, это ложь. Просто на секунду Вэй Усянь подумал, что эта женщина — невеста Лань Ванцзи. Это же бред.

— Я пришла сюда, потому что думала, что Ванцзи опять наступает на старые грабли. И мне хотелось преподать ему урок, чтобы больше он так не поступал. Но я ошиблась, — Киу Ян говорила ему в спину, пока художник пытался хоть немного просушить влажное пятно от чая и скрыть то, как дрожат его руки.

Хотя, о чем ты думал? Такой вопрос он себе задал. Ты правда надеялся, что твой нефритовый герой свободен? Даже если никто... никто тебе об этом ничего не говорил?

У него изначально не должно было быть надежды. Ведь Ванцзи не такой, как он. Он никогда бы не стал рассматривать вариант подобных отношений.

Боже, ну ты же понимал, что он круглый гетеро. Понимал. И вот перед тобой стоит сто процентное подтверждение.

— Так вы приехали из-за того, что думали, что Второй господин Лань вам изменяет? — Вэй Усянь нашел в себе силы снова улыбнуться. Эта женщина ни в чем не виновата. Просто им двоим, кажется, не повезло. — Можете не беспокоиться, он не такой человек.

— О, нет-нет, — актриса улыбнулась игриво и отвела взгляд в сторону, ее длинные волосы спадали на плечи, обрамляя напудренное лицо. Красивая. Хороший выбор, второй господин Лань. — Он такой.

Между ними повисла неловкая пауза.

У него не было ни сил спорить, ни аргументов. Откуда бы они взялись, ведь они не виделись целых шестнадцать лет, и то, что он ни разу не видел, чтобы Ванцзи кем-то интересовался, еще ничего не значит.

И странная ревность куратора тоже ничего в данном случае не значила. Не тогда, когда перед ним, Вэй Усянем, стояла будущая госпожа Лань.

Домой в тот вечер он приехал полностью обессиленным.

Ему не хотелось никого видеть и ни с кем говорить. Хотелось только побыть одному.

Миновав просторный холл, художник быстро проскочил в коридор, огибая столовую и кухню. Чтобы не попасться никому на глаза. Если его увидят, сбежать так просто уже не удастся.

Но заметил его ссутулившуюся фигуру только один человек. Мо Сюаньюй, стоявший тихо на ступеньках лестницы, укрытой ковровой дорожкой, гасящей шум шагов. По одному только взгляду на Вэй Усяня ему многое стало ясно.

Для начала, что через час или полтора нужно будет наведаться на задний двор в домик у бассейна, чтобы отнести своему «отцу» ужин, на который тот наверняка не явится. И еще — побыть с ним. Не говорить ничего никому, но побыть с ним.

Сюаньюй не считал себя умным или особо эмпатичным. Просто иногда ему казалось, что он хорошо понимает людей. Именно поэтому большинство окружающих он боялся и избегал. Но не Вэй Усяня.

Вэй Усяня парень не боялся с того момента, как впервые увидел его в больнице. Человека с таким светлым и добрым лицом сложно было испугаться. У него были теплые руки и мягкий, ласковый тон голоса. Лучше с ним никто не обращался, кроме разве что матери, которая умерла, когда он был ребёнком.

А мачеха засунула его в психушку.

Почему? О, на то у нее были причины.

Его отец, Цзинь Гуанъшань, был ужасно ветреным мужчиной. Количество его любовниц переваливало за сотню. Он умудрялся домогаться не только сотрудниц своей компании, домработниц, но и жен своих партнеров и знакомых. И еще, этот человек любил эксперименты.

В семье, помимо наследника и племянника госпожи Цзинь, их было трое. Мэн Яо, госпожа Сун и он, Сюаньюй. И из всех троих масляный глаз главы семьи пал именно на него.

Сюаньюй был младше всех, и слабее. У него не было ни связей, ни силы, ничего. В этом доме его просто терпели, чтобы не выносить грязь за порог. Относились ли к нему хорошо? Нет. Хорошо было, когда все делали вид, что его просто нет.

Но не когда этот ушлый, грубый старик полез на него.

Вместо того, чтобы защитить парня, все сделали вид, что он виноват сам. Что он просто больной. А больным людям место только в одном месте. В лечебнице.

Был ли Сюаньюй сумасшедшим? Возможно. Парень был нервным, истощённым, и боялся, что ему снова попытаются навредить. Ведь даже больничные стены не всегда уберегали его от насилия.

Только Вэй Усянь помог ему.

Пришел и забрал из этого ада, давая надежду. А Сюаньюй был благодарным. Его научили, что за добро нужно отвечать добром. И это, наверное, самый ценный урок, который оставила ему его мать.

Спустившись ближе к концу ужина, когда за столом в столовой уже никого не было, парень открыл дверцы шкафа, вытаскивая поднос с выступающими ручками, и торопливо начал заполнять его едой. Его опекун приходил есть очень поздно. Вероятнее всего, никто не пойдет за ним, а дверь в домик будет заперта.

Вэй Усянь слишком предсказуем. И это хорошо. Если бы не это, Сюаньюй не смог бы помочь ему ничем.

Достав из холодильника остатки блюд, аккуратно накрытые эластичными крышками или пленкой, он заполнил поднос. Блюдце с чили в масле, рис с яйцом и кукурузой, курица в кисло-сладком соусе, кольца кальмара и хрустящая цветная капуста. Художник все это очень любит. И точно не откажется.

Накрыв поднос слоем фольги, Сюаньюй, балансируя его в тонких руках, неслышно пробрался на задний двор. Оставив свою ношу на сидении разложенного не по сезону шезлонга, он сунул руку в кривую сливную трубу, доставая запасной ключ.

Все маленькие тайны были ему известны.

И не составило труда распахнуть дверь. Ведь она и так была открыта.