「Монолог фармацевта: Реакции」

Мао Мао

Она уверена, что вы такая же начитанная и ответственная, как и ваша старшая сестра. К тому же, вы — человек честный и надёжный, поэтому, по её мнению, слишком хороши для Хань Лобаня. И всё же, она не может не признать: при вас этот очкарик становится будто шёлковый — и слова грубого не скажет.
Мао Мао всё чаще ловит себя на мысли, что оказалась в каком-то романе: ведь перед ней — настоящий любовный треугольник, где двое юношей соперничают за ваше сердце. Ну а ей-то что? Во дворце развлечений немного, и теперь под вечер она, как и другие служанки, будто смотрит представление — любовную драму с закуской в руках.
— Рано или поздно Т/И придётся выбрать одного, — вздыхает она. — Я, конечно, не смею вмешиваться, но чем дольше она тянет, тем выше шанс, что эти двое устроят настоящую войну за право звать её своей невестой.

Гёкуё

Гёкуё всегда восхищалась вами — добросовестной, сдержанной, преданной службе. За всё время вы ни разу не подвели её, и она это высоко ценит.
Когда узнала о ваших чувствах к Хань Лобаню, была откровенно заинтригована и с лёгкой ухмылкой наблюдала за развитием. Но стоило появиться Рикусону, как всё внезапно обрело черты настоящей романтической драмы.
С этого момента Гёкуё с увлечением «подсадила» Мао Мао наблюдать за вами вместе с остальными. Телевизоров в их веке не было, но ведь «дорама» должна как-то продолжаться, правда?

Где-то в глубине души она завидует вам. У вас есть возможность любить и быть любимой. А её самого рождения определили как политический инструмент — быть женой, рожать наследников… но не иметь права на чувства.

Хоннян

Вы — её приоритет. Она дорожит вами как родная мать, всегда заботится, следит за тем, чтобы вы не забывали поесть и высыпались, отчитывает с добротой и тревогой.
И, конечно, она хочет для вас только лучшего. Её сердце радуется, что у вас есть возможность любить и быть любимой — в отличие от неё самой. Но именно поэтому она боится: вдруг вам причинят боль?
Хоннян не доверяет ни Лобаню, несмотря на его высокое положение, ни Рикусону, за его обходительной маской она чувствует что-то тревожное.
— Т/И, что это? Западные сладости? Откуда они у тебя? — нахмурилась она, заметив коробку. — Он подарил?.. Я же просила — не принимай ничего от него. — голос её дрогнул от досады.

Инхуа

Ваша лучшая подруга и главный фанат вашей любовной истории. Она всегда первой ждёт новостей, стоит вам вернуться после встречи с Лобанем.
— Ну? Ну как всё прошло? — тут же подскакивает она. — Виделись, голубки мои! Он снова что-то подарил, да? Шпильку? Это же почти признание в любви! — мечтательно восклицает Инхуа, будто сама улетая в облака.
Инхуа считает, что вы живёте в самой настоящей романтической драме. Поддразнивает, подкалывает, но по-доброму. Она уверена: с такими темпами именно вы первой выйдете замуж — и, честно говоря, уже ждёт приглашения на свадьбу.

Гуйюань

— Ах, Т/И, какая изящная шпилька… Видно, что дорогая. А узоры… такие тонкие, словно нарисованы ветром на стекле. Ты, наверное, будешь хранить её как сокровище, верно? — с доброй улыбкой сказала девушка, с интересом разглядывая подарок.

Ваша вторая лучшая подруга искренне радуется, что у вас появился кто-то, кто вас любит и балует. Особенно она счастлива, когда вы делитесь с ней чем-то вкусным — будь то сладости или редкий чай от кавалера. Гуйюань не удивляется, что вы нравитесь мужчинам — в её глазах вы настолько обаятельны, что влюбиться в вас легко. Она лишь надеется, что бы ни случилось, вы обязательно будете счастливы. Потому что вы этого достойны.

Айлань

- О, Т/И… В этот раз твой поклонник принёс сладости? — спокойно интересуется она, взглядом окидывая красивую коробку. — Ходили слухи о них, но я никогда не пробовала… Выглядят роскошно.
Вы без слов протягиваете ей одну конфету, и она, вежливо поблагодарив, пробует. Её глаза загораются.
— Ммм… Божественно. Но спрячь, пожалуйста, — добавляет она, понизив голос. — А то госпожа Хоннян опять устроит разнос.

Айлань наблюдает за всей вашей романтической историей так, будто смотрит дораму. Её глаза сверкают каждый раз, когда сюжет поворачивает в неожиданную сторону.

Женьши

Юноша сидел в полном недоумении, когда понял, что все дамы Нефритового дворца, вместо привычных визгов при его появлении, были полностью поглощены обсуждением… ваших любовных дел. Его появление осталось практически незамеченным — и для Женьши это был настоящий шок.
Он подошёл к травнице, надеясь хоть немного разобраться в происходящем:
— Что случилось за эти месяцы? — спросил он с приподнятой бровью.
Но её объяснения, полные имен, вздохов, сплетен и намёков, только ещё сильнее его запутали.
— Почему все так вовлечены? Это же… просто влюблённость, — пробормотал он себе под нос, озадаченный.

Женьши не мог понять, чем именно вас так увлёк господин Хань Лобань. Да, мастер своего дела, харизматичен, но чересчур самовлюблён. И — что тревожит юношу больше всего — принадлежит Клану Ла, а с такими связями быть наивным опасно. Однако, несмотря на сомнения, Женьши всё же предпочёл бы видеть вас рядом с Лобанем, чем с Рикусоном, который, по его мнению, слишком уж… слащав и услужлив. Слишком скользкий. Слишком раздражающий.
Так что, если вы решитесь на Лобаня — он будет только за.

Гаошунь

Поначалу он, как и Женьши, не понимал, в чём вообще дело. Какие-то разговоры, суета, вздохи, взгляды через плечо. Но в отличие от Гаошуня, Женьши довольно быстро втянулся и вскоре уже с горящими глазами болел за определённого кандидата, как будто дело шло не о чувствах, а о спортивном состязании.
Гаошунь же остался в стороне, наблюдая за всей этой неразберихой со сдержанным раздражением.

Он не мог понять — разве личные чувства не должны оставаться личными? Почему ваше сердце стало предметом обсуждений, пересудов и допросов? Почему за вами наблюдают, будто за актрисой на сцене?
Он считает, что всё это излишне и давит на вас. В его глазах чувства — это не спектакль. Это нечто интимное.
И он обеспокоен: не слишком ли сильно это пристальное внимание мешает вам быть собой?

Лобань

Сначала он смотрел на вас свысока — простушка, не разбирающаяся даже в элементарных вещах. Но всё изменилось. Незаметно для самого себя он начал ловить себя на мысли, что становится раздражённым, если вас нет рядом. Вначале он находил поводы для встреч, якобы случайных, но со временем понял: вы стали для него важнее, чем все его сделки и деньги.

Он не говорил: "люблю тебя." Такие слова не свойственны ему. Но однажды сказал:
— Я женюсь на тебе.
И подарил вам дорогую шпильку — не как украшение, а как обещание.

Однако всё усложнилось, когда появился Рикусон — слишком мягкий, слишком приветливый, и главное — слишком близкий к вам. И, что хуже всего, ваша привязанность к нему очевидна. Зачем вам третий, если чувства уже взаимны?

Это начало бесить Лобаня. Но под раздражением прятался страх. Страх, что вы вернёте ему шпильку — как знак того, что всё кончено. Что вы уйдёте к кому-то другому. Что его проигнорируют…

С тех пор он стал чаще появляться рядом. Следить. Спрашивать. Улыбаться — не как раньше, холодно и деловито, а по-настоящему. Он может казаться самоуверенным, но внутри дрожит от одной мысли:
что вы его разлюбите.
Но и отпустить вас он не собирается. Не без боя.

Рикусон

В отличие от Лобаня, Рикусон никогда не пытался завоевать вас через громкие обещания или дорогие подарки. Он просто… рядом.
Он слушает, когда вы говорите. Понимает, даже когда вы молчите.
Не ждал, что вы ответите взаимностью — но всё равно продолжал любить.

Для него вы — не цель, не трофей, не обещание будущего. Вы — живой, хрупкий цветок, которого он хочет беречь. Он заботится, даже если вы отвернётесь. Даже если выберете другого.
Потому что для него главное — чтобы вы были счастливы. Пусть не с ним.

Он любит вас.
По-настоящему.
И если ради вашей улыбки ему придётся отпустить вас — он сделает это, не дрогнув. Потому что любовь — это не привязанность. Это желание видеть другого счастливым. Даже если не рядом.

.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.
.