Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

Время, казалось, застыло в Николас-Эбби. Никто из собравшихся не был уверен, что запущенный Николасом механизм сдвинет положение дел с мертвой точки, — никто, кроме него самого, да и он дал понять это только тем, что распорядился насчет маскарада. На приготовления давалось пять дней.

— Почему именно пять? — поинтересовалась Элф. — И кто будет присутствовать?

— Пять потому, что этого вполне достаточно, — ответил маркиз, — а явятся все, кого я пригласил.

Вскоре выяснилось, что пригласил он все окрестное дворянство и изрядную часть аристократии.

— А людям не покажется странной спешка? — спросил Луи у Элф.

— Нет, дорогой мой, нисколько. Николас привык действовать по прихоти, и это давно уже никого не удивляет.

— Значит, не удивит и то, что все будет кое-как. Отцу потребовалось несколько недель, чтобы устроить ежегодный весенний бал.

— Кое-как?! — Элф засмеялась. — Что за нелепость!

Луи сам не заметил, как оказался вовлеченной в водоворот такой активности. В Николас-Эбби в больших количествах поступала прислуга, нанятая специально по такому случаю, а оттуда почти такими же легионами рассылались интенданты в другие поместья маркиза, за добавочной провизией. Никого как будто не беспокоил тот факт, что из-за спешки все это обходится вдвое дороже. Почтовым дилижансом прибыла дюжина клеток с гусями.

Форт задержался в Николас-Эбби. Он как будто смирился с мыслью о виновности отца, однако это нисколько не уменьшило его неприязни к Стайлсам. В ожидании возвращения Гарри он держался особняком и выглядел угрюмо, как ворон на погосте, несомненно еще и потому, что Гарри должен был привезти с собой документ, способный погубить всех Томлинсонов разом. Обольститель брата держал в руках и собственную судьбу Форта.

— Должна признаться, твой брат мне не нравится, — сказала Элф как-то раз, когда они с Луи присматривали за перестановкой мебели. — Он совершенно не принимает в расчет твою судьбу.

— Наоборот, еще как принимает. Как, по-твоему, отреагировал бы Николас, узнай он, что у тебя есть любовник?

Шокированная Элф сделала большие глаза, но потом помотала головой.

— Он не обратился бы против меня.

Луи нашел это заявление чересчур оптимистическим, но спорить не стал, чтобы не разрушать иллюзий. Он надеялся, что и жизнь не разрушит их.

Вечером следующего дня Брайт вернулся из Мейденхеда с письмом. В Гобеленовой гостиной, кроме Николаса, находились также Элф и Луи, и он передал ему письмо в их присутствии.

— Дом стоит пустым, от Томлинсона ни слуху ни духу. — Брайт помолчал и добавил отчего-то очень мрачно:

— Ты не сказал, чье это письмо.

— Потому что не думал, что ты сунешь туда нос, — ответил маркиз с заметной иронией (Луи давно уже пришел к выводу, что именно иронии его следовало больше всего опасаться).

Брайт был небрит и несколько растрепан с дороги, а потому выглядел особенно надутым. Ответ Николаса заставил его сердито задвигать желваками.

— Я не для того столько времени терся задницей о седло, чтобы по возвращении убедиться, что привез список столового серебра!

Маркиз ничем не показал, что находит его слова вульгарными. Он внимательно изучил содержание письма и покачал головой.

— Довольно одного взгляда, чтобы понять, что это любовная записка.

— Довольно одного взгляда, чтобы понять, кто ее писал! — рявкнул Брайт.

— Правда? — уронил Николас и улыбнулся так, что у Луи мороз пошел по коже.

— Ах вот оно что! — Брайт сжал руки в кулаки, желваки на его щеках так и прыгали. — Ты отправил меня с этим поручением нарочно!

— Потому что ты вбил себе в голову, что эта омега — средоточие всех добродетелей, и верил в это с тупым упорством.

— Я и сейчас верю! Верю в то, что такого не случилось бы, выйди она замуж за меня!

Только теперь Луи понял, в кого безнадежно влюблен Брайт Стайлс — в Нериссу Трелин.

— Ее не принуждали к браку с Трелином, — резонно заметил Николас.

Брайт молча повернулся и вышел, хлопнув дверью.

— Как видите, — обратился маркиз к Луи, — у меня свои счеты с Нериссой Трелин. Не волнуйтесь, я не стану губить ее... если только она меня на это не толкнет.

Омега покосился на Элф, но та лишь пожала плечами, словно трагедии такого рода были для нее частью простой повседневности. Николас-Эбби вдруг показалось Луи логовом дракона, и присутствие Форта лишь добавляло напряженности.

Еще один день прошел, а Гарри все не возвращался. Луи начал всерьез опасаться за его жизнь. Трижды он хотел обратиться к маркизу с просьбой выслать кого-нибудь на поиски, но трижды отступал, зная, как это возмутит Гарри, если с ним все в порядке. К тому же Николас держался так, словно ни на минуту не сомневался в успехе всех своих предприятий, и не хотелось обижать его недоверием. Чтобы отвлечься, Луи с головой погрузился в подготовку к балу. У Элф, которая за этим присматривала, была лишь одна небольшая проблема.

— Маскарад непременно чему-то посвящен, — вздыхала она, — и все приходят в подходящих костюмах, а я не могу придумать занимательную тему.

— Как насчет бала цветов? — предложил Луи.

— В ноябре? Даже для Стайлсов это чересчур эксцентрично. Средневековье? Нет, костюмы слишком сложные, а времени мало. Венецианские мотивы? Затаскано до дыр. — Элф вдруг просияла. — Китай!

— Китай?

— Ну да, древняя китайская история! — Элф бросилась чуть ли не бегом, увлекая Луи в необъятные глубины дома. — Надо было сразу сообразить! Сейчас я тебе кое-что покажу.

Они спустились в теплый сухой подвал, где штабелем лежало что-то длинное, упакованное в джутовую холстину. Когда лакеи размотали ее, взгляду Луи представились рулоны драгоценного китайского шелка, красного, с ручной росписью. Он даже отступил, боясь дышать на такое чудо.

— Элф, ты не посмеешь!

— Я не собираюсь изрезать все это, просто задрапирую стены бального зала.

— Но это не имеет цены!

— Имеет, раз было куплено. Стайлсы могут позволить себе и не такое.

Омега сдвинул брови, но заметил, что уголки губ Элф вздрагивают от сдерживаемого смеха. Тем не менее факт оставался фактом: такой шелк ценился почти на вес золота. В чем же секрет? Решившись, Луи начал разматывать рулон и почти сразу обнаружил, что это фикция. Драгоценный шелк только сверху облекал плотный сверток грубого ситца с похожим рисунком.

— Ах ты, негодница! — засмеялась он. — Откуда это взялось.

— Не знаю, надо спросить у Николаса. Я все думала, на что пустить шелк. На платье не пойдет, слишком ярко... — Элф задумчиво посмотрела на Луи, — для меня.

— И не надейся, что я явлюсь на бал в платье из восточных портьер!

— Ну хорошо, не в этот раз, а как-нибудь попозже. Нужно отделить шелк с каждого рулона и развесить в зале. — Распорядившись, она повлекла Луи наверх, размышляя на ходу:

— Хорошо бы покрыть там все дерево черным лаком...

— А потом снова перекрашивать? — осведомился омега, сильно подозревая, что здесь это не составит проблемы. — Лучше уж укрепить сверху временные панели.

Высказавшись, Луи понял, что всерьез заразился бесшабашностью этого семейства.

— А ведь в самом деле! — обрадовалась Элф и тут же принялась объяснять ее идею прислуге.

Надо сказать, никто и глазом не моргнул, как всегда, какие бы из ряда вон выходящие ни отдавались распоряжения. Ничего удивительного, что Гарри вырос таким!

Луи нашел, что понемногу проникается мыслью о всемогуществе Стайлсов. Из драконьего логова Николас-Эбби превращалось для него в маленький Версаль.