Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

— Черт возьми, я хочу знать, как далеко между вами зашло!

Пожалуй, это был подходящий момент навсегда избавиться от Гарри... но и навсегда подорвать его чувство собственного достоинства.

— Между нами ничего нет и не было!

— Тогда откуда взялась эта булавка?

Про булавку Луи забыл и теперь невольно прикрыл ее ладонью, словно это могло что-то изменить.

— Николас подарил ее мне в «Доме у дороги».

— Почему?

Ледяной тон Гарри был невыносим. Вопреки всем доводам рассудка Луи хотел совсем иного — заботы, любви, доверия.

— Ни к чему делать скоропалительные выводы.

Омега попробовал прильнуть к Гарри, но он решительно отстранил его.

— Почему Николас подарил тебе булавку?

Омега попытался погладить его по щеке. Альфа отбросил его руку.

— Почему он это сделал?!

— В виде платы за услуги! — не выдержал Луи. — Господи, что ты за болван!

— Болван и есть! Сколько ни ломаю голову, не могу взять в толк, как ты ухитрился в ту ночь найти время и для Николаса!

— Ты не просто болван, ты не в своем уме! Николас всего лишь поцеловал меня!

— И заплатил фамильной драгоценностью? — Гарри схватил Луи за плечи и больно сжал. — Я не настолько болван, чтобы этому поверить!

— Идиот! — Омега изо всех сил ударил его веером по пальцам. — Милорд, я требую немедленно отпустить меня! Поговорим, когда к вам вернется разум!

Альфа отпустил его только для того, чтобы заключить в объятия.

— Он никогда не вернется, Луи! Ты лишил меня разума, преобразившись в светского омегу! Я не знаю, как теперь быть, как держаться с тобой! Мне страшно оставаться рядом с омегой, который просто создан быть маркизом! — Он помолчал и произнес, понизив голос:

— Не позволяй Николасу целовать тебя...

Его объятие было сладостным, но к сладости примешивалась горечь.

— Ты всерьез думаешь, что я мог увлечься Николасом?

— Разве им можно не увлечься? Я не шучу, Луи. Представь, что твоя репутация восстановлена. Что тебе во мне? Вокруг вьются поклонники не в пример более знатные, и Николас в их числе.

Как ни тяжело было Луи покидать его объятия, он сумел высвободиться и даже отступить на пару шагов.

— Возможно, ты прав, и мне стоит выйти за Николаса.

— Но только с безупречной репутацией, — быстро возразил Гарри. — Если восстановить ее не удастся, выйдешь за меня.

— Жаждешь принести себя в жертву?

— Нет, понести расплату. Я воспользовался тобой...

— Нет, это я тобой воспользовался!

Он снова схватил Луи в объятия. После долгого поцелуя остатки решимости омеги испарились.

— Ах, клубника на взбитых сливках... — простонал Гарри, припадая губами к груди омеги.

— Гарри, ни слова о еде!

— Невозможно!

Попытка сохранить хладнокровие с треском провалилась, и Луи прильнул к такой родной груди.

Стук в дверь заставил их отскочить друг от друга. Вошедший Николас окинул их невозмутимым взглядом, кивнул и сказал:

— Превосходно. А теперь, Гарри, отправляйся в Винчестер. Надеюсь, ты в силах?

Судя по выражению лица, Гарри в отличие от Брайта совсем не рвался прочь. Но он не стал отказываться.

— Лишь бы лошадь была свежая.

— Рад слышать. — Николас коротко обрисовал ему ситуацию. — Я мог бы послать своего человека, но миссис Гарнет скорее войдет в положение, если ты лично объяснишь ей, как это важно. Если платье уже в чужих руках, придется выяснить его судьбу и разыскать документ.

— Ты предлагаешь мне шарить по домам честных бедняков?

— Только если иного выхода не будет, — ответил маркиз с тенью улыбки. — Прихвати с собой пару грумов. Когда документ будет в твоих руках, можешь хорошенько отдохнуть.

Это был тонкий намек на то, что положение сложилось опасное, и Луи невольно испугался за Гарри. Если другие заинтересованные лица поймут, что документ у него, охота возобновится, и дичью станет уже он. Даже Генри Вернем способен убить за право обладания столь важной уликой, а уж граф Томлинсон сотрет в порошок полмира.

Отбросив условности, Луи обнял Гарри и крепко поцеловал.

— Береги себя, милый!