Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

Когда Зейни постучал в дверь, Луи беспокойно бродил по комнате. Он посмотрел на брата — сияющие глаза, счастливая улыбка.

— Поверить не могу, что это в самом деле случилось! — воскликнул Зейни, бросаясь к Луи с объятиями. — Мы победили, мы добились своего! Маркиз уверяет, что лично присмотрит за тем, чтобы это не отразилось на карьере Лиама. — Он потупился. — Знаешь, стоит заговорить о проблемах, как Лиам закрывает мне рот поцелуем. Он сказал, что все образовалось бы самой собой. Он даже подумывал увезти меня с собой на континент, чтобы обвенчаться там.

— Очень романтично, — рассеянно одобрил Луи. — Маркиз, случайно, не упоминал, как он намерен обеспечить вашу будущую безопасность?

— Нет, не упоминал. — Милое лицо Зейни омрачилось. — Ты думаешь, это лишь пустые обещания?

— Речь не об этом... — Луи собрался с духом для объяснений, что было не так-то просто. — Сейчас я тебе кое-кто расскажу... кое-что неожиданное и странное. Мы с Николасом обсудили все, что произошло, и пришли к выводу, что сэр Уильям шантажировал нашего отца тем, что тот совершил в сорок пятом. Речь об измене, Зейни. Мы думаем, что существует документ, способный это доказать.

— Отец замешан в измене? — удивился Зейни, как Луи и ожидал. Но потом он медленно кивнул. — Понимаю. Для из ряда вон выходящих странностей может быть только из ряда вон выходящее объяснение.

— И нам кажется, — осторожно продолжал омега, — что документ, который у тебя с собой, и есть орудие шантажа.

— Боже правый!

— Ты не против, если маркиз прочтет его?

— Что ты, конечно, нет. — Зейни пошел к двери, но вдруг повернулся, прижав ладони к щекам. — Какой ужас!

— Что случилось?

— Я оставил его в кармане платья горничной, в котором выехал от няни!

Луи живо припомнил, как все они переодевались в карете.

— Но ведь ты не выбросил платье?!

— Все равно что выбросил! Я оставила его Мэри Гарнет с наказом отдать бедным! Про документ я совсем забыл! Понимаешь, приехал Лиам...

Не слушая, Луи бросился вон из комнаты. На вопрос, где сейчас Николас, лакей ответил, что тот в своем кабинете.

— В чем дело? — спросил маркиз, когда омега, задыхаясь, вбежал к нему.

Омега, глотая слова, объяснил ситуацию.

— Хорошо, что об этом зашел разговор. Нельзя терять ни минуты!

— Что вы собираетесь делать?

— Послать кого-нибудь к Гарнетам. Гарри хорошо их знает, он и поедет.

— Но он два дня провел в седле!

— Он солдат и таковым желает остаться.

От чрезмерной заботы — к полному пренебрежению! Луи хотел запротестовать, но вспомнил еще одну важную вещь.

— Милорд, мне нужно обсудить с вами нечто важное...

— Слушаю.

Он рассказал о своем частном расследовании в «Доме у дороги» и о респектабельных светских омегах, которые ему там повстречались. Он уже тогда понял, что Николас там не впервые, но лишь минуту назад сообразил, что он может знать, кто скрывался под масками. Луи не утаил ничего, в том числе упомянул про письмо, предположительно написанное Нериссой Трелин. Все это не имело ничего общего с государственной изменой, зато было вплотную связано с его судьбой.

— Как интересно! — произнес Николас, внимательно ее выслушав. — Вы говорите, письмо было весьма откровенным? А именно?

— Она назвала его Геркулесом, а потом... — Луи покраснел до корней волос, но ничего не оставалось, как вдаться в детали, — потом там говорилось о его платке у нее между ног в театре и о ее ленте, которую ему предлагалось обвязать вокруг... нет, я не могу продолжать!

— Это и не нужно, я уже могу составить общую картину. В самом деле, письмо гораздо откровеннее обычной любовной записки.

— Вот и я так подумал.

— И вы спрятали его в пустой комнате, в трещине за каминной полкой. Как найти этот дом?

Омега объяснил, насколько мог вспомнить, и маркиз сделал заметки. Вскоре Брайт Стайлс отправился с поручением разыскать и привезти письмо. Похоже, он был счастлив убраться подальше от свадебных столов.

— По-вашему, от письма будет толк? — спросил Луи Николаса. — Мне бы не хотелось погубить безупречную репутацию Нериссы. По сути, она не сделала ничего плохого, просто сказала правду.

— Просто поставила подпись и печать под приговором, — сухо уточнил он. — Вы чересчур добросердечны, дорогой мой. Нерисса Трелин из тех омег, что не задумываясь погубят любого, кто встанет у них на пути. К тому же вы ошибаетесь, называя ее репутацию безупречной. Полсвета знает, что это обычная потаскушка, но находит забавным притворяться, что это не так. Кстати, они знали и то, что вы ни в чем не виноваты — у высшего света нюх как на порок, так и на добродетель, — и вволю позабавились, бросая камни в невинную жертву. Жертва время от времени необходима — на алтарь добропорядочности, чтобы удостовериться, что условности все еще в силе. Так устроен свет.

— Вы тоже к нему принадлежите!

— Я его столп, — добродушно подтвердил Николас. — Однако в отличие от некоторых я не обижаю невинных.

Он вдруг приблизился к Луи, поднял его лицо за подбородок и коснулся губ губами.

— Временами я почти завидую брату...

В этот миг Луи всем существом ощутил присутствие Гарри в кабинете, отпрянул и повернулся.

— Я вижу, процесс восстановления твоей репутации идет полным ходом, — заметил Гарри таким ледяным тоном, который не удался бы и Николасу. — Удачная мысль, брат! Никто не посмеет усомниться в добродетели супруга маркиза Николаса.

— Не в моем присутствии, — согласился тот. — Однако нас больше занимает то, что говорится за спиной.

Луи ощущал себя ягненком между двумя волками. Николас адресовал Гарри такой взгляд, что его бросило в дрожь.

— Если ты способен усомниться в добродетели будущего мужа из-за одного поцелуя, ты не заслуживаешь семейных уз. У меня есть для тебя поручение, но оно может подождать.

Дверь за ним закрылась, Гарри и Луи остались наедине.