Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Не упомяни Николас о будущем Зейни, Луи ни за что не поддался бы на уговоры. Но альфа был прав: отец, если его не остановить, мог и после венчания превратить жизнь брата в ад. Омега подробно описал каждое столкновение с ним, пересказал каждое слово, которое сумел вспомнить, обрисовал каждый случай физической и моральной жестокости — все это, не отрывая взгляда от веера. Самым подробным вышел рассказ о встрече в Мейденхеде, последней из всех.

Если услышанное и потрясло маркиза, он не выдал этого.

— Значит, вашего отца особенно интересовало, почему Зейни не обратилась за помощью к нему?

— Он, может быть, просто оскорблен в лучших чувствах. Верьте или нет, но он считает себя хорошим отцом.

— О нет, он был испуган.

— Испуган? — Слово звучало странно по отношению к графу.

— Вы нарисовали портрет насмерть перепуганного человека. Ваш отец думает, что Зейни сторонится его, потому что знает о нем нечто весьма компрометирующее.

— Я сказал ему, что он осуждает его за обращение со мной.

— И он поверил?

Луи пожал плечами.

— А если бы поверил, принял бы это в расчет?

Омега вынужден был отрицательно покачать головой.

— Здесь есть какая-то связь со смертью сэра Уильяма. Возможно, даже самая прямая.

— Не думаю. Сэр Уильям умер от удара, и притом уже после истории между мной и Генри.

— И все же эти два события могут иметь нечто общее. Какое отношение имел сэр Уильям к вашему отцу до сватовства к Зейни?

— Никакого. Они даже не были знакомы.

— Подумайте хорошенько! — приказал Николас.

— Тут и думать нечего! — отрезал Луи столь же резко. — Какие отношения могут быть между человеком вроде моего отца и мелким сквайром, ничтожеством с деньгами, но без титула?

— Так сэр Уильям был богат?

— По сравнению с отцом скорее беден, но он был много богаче людей своего круга. По словам Форта, он составил состояние в бытность свою в комитете по розыску сторонников якобитского движения, в сорок пятом. Утаивал улики и вымогал за это деньги. Гнусный человек!

— Но когда этот гнусный человек посватался к Зейни, то получил согласие на брак, — задумчиво заметил маркиз. — Без сомнения, он шантажировал вашего отца. Интересно, чем?

— Чем можно шантажировать Томлинсона Непогрешимого? Он не терпит азартных игр, не пьет и избегает омег.

— Но не политики. Измена существующему строю — наилучшая причина для шантажа.

— Что?! — Луи похолодел.

— Чтобы спасти свою шкуру, можно пожертвовать и детьми.

— Измена? Никогда!

Николас вскочил и начал расхаживать взад-вперед по гостиной. Его походка при этом удивительно напоминала крадущийся шаг хищника.

— Измена... измена... — повторил он. — Думаю, это прямое попадание. Самый непогрешимый человек имеет ахиллесову пяту, и у графа Томлинсона это — его политические амбиции, его непомерное честолюбие. Допустим, в сорок пятом он совершил просчет.

— Отец всегда утверждал, что ненавидит якобитов!

— Мало ли кто что утверждает. С одной стороны, граф приятельствовал с принцем Фредериком, с другой — когда якобиты подошли к самому Лондону и королевское семейство собиралось покинуть город, трон в самом деле шатался. Кое-кто предпочитал иметь лазейку и там, и тут. Мы все помним, что случилось после возвращения Стюартов на трон в 1660-м, когда Карл II вознаградил своих сторонников и расправился с предателями. Если ваш отец имел контакты с якобитами, то втайне.

Омега молчал, онемев от потрясения.

— А когда все кончилось и наступила пора расследований контактов с якобитами, — продолжал Николас, смакуя каждое слово, — то в чьи-то руки могли попасть улики, изобличавшие графа Томлинсона Непогрешимого как их сторонника. Допустим, это были руки Уильяма Вернема. Допустим также, что тот так скрыл эти улики, что смерть его ничего не дала бы графу. Возможно, сэр Уильям наслаждался безнаказанностью, дразня прикованного льва, и то, что он во власти подобного создания, повредило рассудок вашего отца. Он даже вынужден был породниться с ничтожеством, которое презирал и ненавидел!

Последнюю фразу маркиз почти выплюнул, явно сочувствуя графу.

— Ну, хорошо, — сказал Луи, обретя наконец голос, — а при чем тут я? Почему отец был так жесток ко мне?

— Потому что Генри был братом сэра Уильяма, и ему тоже причитался добрый кусок пирога. Граф пляшет под дудку Вернемов и по сей день. Сэр Уильям и после смерти держит его в руках.

— То есть?

— Улики так и не были найдены, иначе зачем бы вашему отцу лезть вон из кожи? Где они могут быть? — Николас уставился в пространство. — Судя по всему, он не знает, откуда ждать удара.

— Почему не со стороны Генри?

— Будь улики в руках Генри, он не гонялся бы за племянником, а обратился бы прямо к главному источнику обогащения.

— Возможно, он и пытается...

Маркиз круто повернулся к омеге.

— Что, если Генри гоняется совсем не за ребенком, а за папой, потому что уверен: Зейни знает, где улики. Разумеется, он и понятия об этом... — Луи умолк, перевел дух и воскликнул:

— Милорд! У Зейни имеется какой-то запечатанный документ. Сэр Уильям взял с него клятву, что в случае его безвременной смерти он передаст этот документ верховному судье. Мы думали, что это по вопросу наследования, но теперь я вижу...

— Где этот документ? — перебил маркиз, сверкнув глазами.

— Среди его вещей! Но, милорд, — он схватил его за руку повыше локтя, — мы не сможем им воспользоваться! Если измена отца будет доказана, это погубит не только его, но и всех нас! И титул, и состояние, и поместья — все перейдет в казну, а Форт... — Он задохнулся от страха.

— Я не собираюсь передавать улики властям, — заверил Николас, — но и не намерен упускать такой исключительный случай. Ведь это мощный рычаг, с помощью которого мы вынудим вашего отца дать согласие на оба брака.

— И обеспечим Зейни безоблачное будущее. — Омега тяжело вздохнул. — Граф Томлинсон Непогрешимый перестанет быть врагом Лиама и станет чьим-то еще — вашим, милорд.

— Не тревожьтесь. Поверьте, я могу постоять за себя лучше, чем сэр Уильям. — Впервые за все время разговора Николас по-настоящему улыбнулся. — Согласитесь, судьба — коварная особа. Сэр Уильям устраивает все так, чтобы разоблачить вашего отца, если тот убьет его, но ему и в голову не приходит, что безвременная смерть может быть также промыслом Божьим. Получить удар в постели с любовником — этого он никак не ожидал, но последствия оказались совершенно те же. Граф бросается в погоню за сыном, которого мнит угрозой для себя, и натыкается на ваше противодействие. Неудивительно, что он так взбешен.

Луи вынужден был признать, что мозаика почти сложилась.

— Да, но это мало улучшает мою ситуацию, — напомнил он. — Согласие отца — всего лишь деталь, и не самая важная. Я не хочу испортить Гарри жизнь, скорее убью себя!

— Только не нужно драматизма. Это глупо: если вы убьете себя, то этим скорее всего испортите Гарри жизнь.

— Да что же это такое! — вскричал лмега в отчаянии. — Куда ни повернусь, всюду тупик!

— Зато я наконец вижу просвет.

Николас звонком вызвал лакея, написал и запечатал какое-то послание и вручил ему.

— Пусть кто-нибудь немедленно отвезет это некоему Генри Вернему. По последним сведениям, он находится в Солсбери, а если не там, то на Саутгемптонской дороге.

Лакей вышел, а Луи смотрел ошеломленно: этот человек, похоже, и впрямь мнил себя всемогущим.

— Генри может сейчас быть где угодно, но дело не в этом! Что вы ему написали?

— Какая разница, где он сейчас? Мой человек разыщет его и на краю света. Что касается письма, я извещаю Генри Вернема о венчании его невестки и приглашаю в Николас-Эбби, где будет дан свадебный обед. Ваш брат тоже приглашен...

— Что, сюда?!

— Разумеется. К сожалению, торжество будет скромным — в конце концов, ваш брат недавно овдовел.

— Да, но... Форт... — пролепетал омега с таким чувством, словно его закружил и оторвал от земли неожиданно налетевший вихрь. — Как вы можете быть уверены... Что, если он по-прежнему лоялен к отцу и поставит его в известность?

— Как раз на это я и рассчитываю. Это не меняет дела: я уже отправил приглашение графу Томлинсону.

— Боже мой!

Луи вскочил и заметался по комнате, подстегиваемая инстинктом самосохранения, который приказывал немедленно бежать. Николас поймал его за руку. Нахмурился. Повернул руку ладонью вверх и оглядел рубец.

— С этим покончено, можете быть спокойны.

— Как я могу быть спокоен? Отец пойдет на все, чтобы помешать венчанию! Увидите, он явится во всеоружии, с этим мерзавцем Генри, который, если нужно, вырвет ребенка из рук Зейни, и тогда уж нам не поможет ничто, даже ваше пресловутое всемогущество!

— Вам следует больше доверять   Стайлсам, — невозмутимо сказал маркиз.

В его глазах блеснул знакомый огонек.

— Нет, только не это! — простонал омега. «Он тоже   Стайлс и тоже не любит скучать, только лучше это скрывает!» — Вам лишь бы с кем-нибудь схлестнуться, а судьбы людей — дело второе! Вы ничем не лучше Гарри!

— Хуже, дорогой мой, много хуже. — Николас поднял с ковра булавку и аккуратно прикрепил к корсету омеге. — Гарри передо мной — просто мальчишка.
.
С минуту она смотрела на булавку, потом вдруг содрогнулась.

— Случится что-то страшное, я чувствую!

— Это всего лишь драматический самообман, просто потому, что с вами случилось слишком много страшного. Этому пора положить конец, и очень надеюсь, что вы мне в этом поможете. Сейчас не время бросаться наутек.

— Мне страшно...

— Как каждому бойцу перед решающей битвой.

— Да, Гарри мне говорил...

— А кому и знать, как не ему?

-----
Еще 27 глав 😢