Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Луи беспомощно покачал головой: он не хотел снова проходить через это. Зачем, если Николас все равно не поверит, а если и поверит, то ничем не сможет помочь?

— Вы не хотите решения своих проблем? — осведомился тот с оттенком иронии.

— Они неразрешимы.

— Позвольте мне хотя бы попытаться.

Его могучая воля, как обычно, восторжествовала, и Луи, пусть без особого воодушевления, углубился в печальное повествование.

— И Томлинсона Непогрешимый пошел на все это, чтобы выдать сына за подобного субъекта?

— Да.

— С чего вдруг?

— Не знаю.

Тот факт, что Николас вдавался в детали, означал, что он намерен взяться за дело всерьез. Хотя обычно расспросы удручали омегу, в данном случае это обнадеживало.

— По-вашему, его выбор был в какой-то мере обоснован? — настаивал он.

— Тогда мне казалось, что ни в коей мере, — ответил Луи, не в силах выносить испытующий взгляд серых глаз. — Сейчас не знаю, что и сказать. Возможно, отец лишился рассудка.

— Что заставляет вас так думать? Это просто ощущение или речь идет о конкретных поступках?

Омега попытался уклониться от ответа.

— Милорд, это все ни к чему. Случившееся непоправимо.

— Непоправима только смерть, остальное можно исправить хотя бы отчасти. Но для этого мне нужно знать все. — Видя, что он еще колеблется, Николас спросил:

— Разве вам не хочется занять полагающееся вам по праву место в обществе, восстановить свое доброе имя, стать мужем и отцом... стать счастливым?

— Если бы только это было возможно... — прошептал Луи со слезами на глазах.

— Сделайте для этого хотя бы первый шаг. Расскажите все!

— Ну, хорошо! — Он судорожно вздохнул, подавляя рыдания. — Все началось с того, что отец упорно толкал меня на брак с Генри Вернемом, что в моих глазах не имело никакого смысла. Позже он с тем же отчаянным и необъяснимым упорством преследовал Зейни. Он уверял, что движим исключительно отцовской заботой, но я так не думаю. Увы, я не знаю, в чем в действительности дело.

— Он уверял? Когда?

— В Мейденхеде, — ответил Луи, нервно играя веером. — Ему удалось схватить меня. Я знал, что отец будет в ярости, узнав, что я разгуливаю в одежде для альф... — Сообразив, что Николас не имеет представления о его маскараде, он объяснил:

— Я месяцами одевалась как альфа.

— Ах вот откуда очаровательная живость ваших манер! Можно узнать, зачем вам это было нужно?

Об этом тоже не хотелось упоминать, но, раз начав, приходилось идти до конца. Луи стянул с головы парик.

— О! Дело рук вашего отца?

Он кивнул и поспешно вернул парик на место.

— Вполне типичное наказание для заблудшей омеги. Надеюсь, этим дело и ограничилось?

Про побои он не сказал, ведь это была попытка настоять на браке с Вернемом.

— Еще одежда... — Встретив вопросительный взгляд, Луи объяснил:

— Мне было приказано носить обноски из местного исправительного дома.

— А вы предпочли нечто более презентабельное. Отдаю вам должное, дорогой мой! На чем мы остановились? Предметом ярости вашего отца был не тот наряд. Тогда что же?

— Он желал любой ценой отыскать Зейни и был уверен, что я знаю, где он скрывается. Он гневался, что я осмелился поощрять побег брата , а в дальнейшем скрываться от него. Есть немало отцов, для которых дети — всего лишь пешки в жизненной игре, но он чересчур перегибает палку.

— Хм! — Николас откинулся в кресле и посмотрел на расписной потолок. — А почему, собственно, мистер Зейни убежал из дому?

— Из страха перед Генри Вернемом. Он выиграл дело об опекунстве, и он опасался, что он причинит вред ребенку.

Николас продолжал внимательно изучать потолок. Пробили часы. Звук этот породил эхо где-то в безмолвных глубинах дома, С шипением упал через каминную решетку уголек.

— Вашего брата выдали за одного из Вернемов. Что связывало вашего отца с этими ничтожествами?

— Не знаю! — крикнул Луи, не в силах выносить напряжение разговора. — Думаете, я не ломал над этим голову? В этой истории, куда ни посмотри, концы не сходятся с концами, и я не понимаю, к чему ворошить прошлое! Довольно и того, что Зейни будет счастлив!

— Счастье — это в первую очередь уверенность в завтрашнем дне. Можете вы сказать положа руку на сердце, что брак решит все проблемы вашего брата? И он уж точно не решит проблемы Гарри.

— Что же делать?!

— Помогите мне докопаться до сути. Я нутром чую, что есть зацепка, которую мы можем обратить себе на пользу. Расскажите все до последней мелочи, как бы трудно это ни было.