Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

— Боже мой... — прошептал леди Элфлед.

— Простите, я этого совсем не хотел.

— Ну что вы! — улыбнулась та. — У вас такой расстроенный вид, и совершенно напрасно! Это «Боже мой» относилось вовсе не к вам, а к нам, Стайлсам. У нас никогда и ничего не бывает просто. Что до вас, дорогой мой, мне есть за что благодарить — вы разбили лед между Гарри и Николасом. Не считайте себя проклятием — вы скорее благословение!

Вот это уже преувеличение, мрачно подумал омега.

— Я уверен, что все обошлось бы и без моего вмешательства.

— Однако не обходилось в течение последних шести лет.

— Как?! — изумился Луи. — Они на ножах уже шесть лет?

— Это вы верно определили — «на ножах», — вздохнула леди Элфлед. — Гарри всю жизнь пытался доказать, что может обойтись без посторонней помощи. Николас имел неосторожность усомниться в этом.

— И напрасно! — вступился Луи пылко. — Гарри не просто пригоден к армейской жизни — это его стихия.

— Я тоже так думаю, — согласилась леди Элфлед с откровенной гордостью за младшего брата. — Все дело в его внешности. К тому же в детские годы мы с Гарри соперничали по числу синяков и царапин, и потому позже Николасу было нелегко признать за ним способность к выживанию. Прошло шесть лет со времени их ссоры, и — поверьте мне! — Николас давно уже смирился с положением дел, но вы же знаете альф! Они очень упрямы. Вы перебросили мост через разделявшую их пропасть.

Эта милая рыжеволосая омега с ясными и чистыми глазами держалась так тепло, так дружелюбно, что невольно возникал вопрос: отчего в свои двадцать четыре года она все еще не замужем? Из них двоих Гарри был гораздо красивее, но и леди Элфлед нельзя было назвать дурнушкой, а приветливые манеры очень ее красили. В первые же несколько минут разговора Луи успел ощутить к ней искреннее расположение. Хотелось выказать ответную доброту.

— Раз уж я перебросил мост через пропасть, то не стану ее углублять. Миледи, я не обременю собой вашу семью. Я не выйду за Гарри.

— Вы говорили ему об этом?

— Не раз.

— А он?

— Он не желает смириться с действительностью, но рано или поздно это случится. Наш брак невозможен.

— Дорогой мой! — Леди Элфлед засмеялась. — Вы плохо знаете Стайлсов. Когда Николас сказал, что мы не признаем слова «невозможно», он говорил чистую правду. Препятствия только распаляют нас, и, хотя порой нам приходится несладко, мы рады бросить вызов судьбе. И давайте оставим это сухое «миледи», да и «вы» заодно. Раз уж нам предстоит породниться, зови меня Элф, как все остальные, — конечно, если не сочтешь это нелепым.

Омега согласился, боясь показаться нелюбезным.

— Я так рада омежьему обществу, что и описать не могу! Братья у меня чудесные, но у них свои интересы, а порой хочется просто поболтать. Альфы не так эмоциональны.

Луи сделал невольный протестующий жест, и его собеседница снова засмеялась.

— Ну вот, сейчас ты скажешь, что Гарри эмоционален! Я за ним этого не замечала. Воистину любовь творит чудеса! — Она вдруг стала ужасно деловитой. — Мы все говорим и говорим, когда надо было начинать с ванны и одежды. Мы подыщем тебе что-нибудь более подходящее.

При мысли о том, как Луи выглядит и, быть может, пахнет, омега зарделся, но предложение было более чем кстати.

— Я готов.

— Тогда идем.

Были отданы нужные распоряжения, и Луи оказался в комнате с пылающим камином — собственной спальне Элфлед.

— У нас примерно одинаковые фигуры. Бери все, что приглянется, — сказала та, махнув рукой на дверь в гардеробную, и обратилась к вошедшей модистке. — Шанталь, это мистер Луи Томлинсон, предоставляю его твоим заботам. Мне уйти или остаться?

— Когда буду принимать ванну, я бы предпочел полное уединение, — смущенно ответил Луи, припомнив свои рубцы, ссадины и алые соски.

Это была довольно странная просьба для омегу, с детства окруженным слугами, и Элфлед это отметила, но от комментариев воздержалась. Вошли еще две горничные, с холодными закусками и чайным прибором. Пока Шанталь демонстрировала наряды, молодые омеги отведали понемногу того и другого.

— На венчании лучше всего появиться в чем-то элегантном, но не слишком эфемерном, — заметила Элф. — Какие цвета ты обычно носишь?

Хотя все это время Луи настраивал себя на разлуку с Гарри, искушение предстать перед ним во всем своем блеске было слишком велико, и он не устоял.

— Больше всего мне к лицу темно-розовый с лиловым отливом, но я не уверен, найдется ли...

— Шанталь! — Элф хлопнула в ладоши. — Правый шкаф, розово-лиловое! — Пока модистка передвигала вешалки, она призналась Луи:

— Я так ни разу и не надела это платье, хотя год назад розово-лиловое было последним криком моды. К моим волосам оно совершенно не шло.

И вот на постели было разложено восхитительное платье цвета спелой малины, расшитое узором чуть более темного оттенка.

— Что за наряд! — вздохнула Элф. — Я просто заново влюбляюсь в него... и заново сознаю, что он не для меня. Возьми его! Этим ты отдашь ему должное, а Шанталь облобызает твои ноги — она вложила в него всю душу.

— Возьмите его, милорд! — взмолилась француженка. — Дважды в месяц леди Элфлед заказывает мне платье, и каждый раз я стараюсь превзойти сама себя. Если она его не носит, я рву на себе волосы!

Луи признал, что розово-лиловый цвет совершенно не подходит к белой коже и рыжей шевелюре Элф, а потому с чистой совестью согласился принять этот королевский дар. Ему дали нижнее белье и отвели в соседнюю комнату, где уже была готова ванна. Омега отпустил горничную, сознавая, что дает повод для разговоров. Однако другого выхода не было.

Раздевшись, он оглядел себя при ярком свете дня и понял, что у Гарри был веский повод гневаться. Помимо уже известных ему повреждений, на коже обнаружилось множество синяков и царапин, о которых он не подозревал. Рубцы на ногах зловеще краснели, повыше локтя отпечаталась пятерня, на виске, куда угодил кулак Пога, виднелось вздутие.

Ну и, конечно, соски. Оставалось лишь гадать, чего стоило Гарри не упомянуть об этом тогда, в постели.

На миг Луи захотелось махнуть рукой на клятву и скрыться, но он напомнил себе, что Гарри никогда еще не видел его по-настоящему красивым. Альфа заслужил это — просто на память.