Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

Надо сказать, поездка уже не была такой мучительной, как утром. Исцеление шло своим ходом, да и юбки смягчили посадку. Иное дело — страх перед тем, что надвигалось: ничто не могло смягчить его. Луи лихорадочно подыскивал способ предотвратить то, что задумал Гарри, но как назло ничто не приходило в голову.

Так, с пустой головой и страхом в душе, омега последовал за ним через проем в живой изгороди. К счастью, за ним была просто широкая луговина.

— Мы на границе поместья, — сообщил Гарри, — но еще пару миль придется проехать. Как дела?

— Неплохо... но, Гарри! Лучше спрячь меня в каком-нибудь домике вроде няниного!

— Нет! — отрезал он и пустил лошадь галопом.

Омега натянул поводья. Увидев, что он стоит на месте, Гарри вернулся. Он выглядел напряженным, как натянутая тетива.

— Не заставляй тащить тебя силой! Учти, если нужно, я это сделаю. Только представь, что это будет за спектакль!

Судя по выпяченной челюсти, он был вполне на это способен.

— Хорошо, я поеду, но при одном условии.

— Смотря каком.

— Что ты не поставишь своей семье в вину ничего из того, что произойдет между ними и мной.

— То есть ты уверен, что они от тебя отвернутся? Господи Иисусе! Да у нас в семействе никто и слыхом не слыхивал о безупречной чистоте... ну разве что сестра.

— А, так твоя сестра безупречна! Вот она от меня и отвернется, если окажется дома! Не станет же она якшаться с омегой, чье имя вываляно в грязи? Дурная слава заразительна.

— Перестань нести околесицу!

— Это не околесица, а чистая правда! На твоем месте я бы...

— На своем месте я, черт возьми, сам решаю, как поступать! Если я представлю кого-нибудь родным как светоча добродетели, пусть, черт возьми, ведут себя соответственно!

— Светоч добродетели? Это я-то? Мы любовники, забыл?

— В этом все дело? — Весь запал словно вышел из Гарри. — Я не должен был прикасаться к тебе? Я воспользовался тобой для собственного удовольствия и тем подорвал самоуважение, которое ты сберег вопреки всему? Это так?

— Нет, что ты!

— Нет? — В уголках его рта появились морщинки. — Разве? До той ночи в «Доме у дороги» ты считал себя непорочным, и это давало тебе силы вынести все. Ты был сильным, Луи, а я, который так восхищался этим, все испортил.

— То есть теперь я слаб?

Он произнес это с вызовом, надеясь развеять горечь Гарри, но не мог не признать, что в чем-то он прав.

— Слабее, — поправил он.

— Ну, спасибо!

— Признайся, ведь именно я отнял у тебя честь.

— Ты ничего не отнимал! Все, что тебе отдано, я отдал по добрей воле!

— Но лучше бы это случилось после свадьбы, ведь так?

— Тогда это не случилось бы вообще!

— Отчего же? Я собирался получить лицензию и на наш брак тоже.

— Тебе ее не получить, — возразил омега мстительно. — Несовершеннолетним требуется согласие отца, а мой никогда и ни за что не согласится.

— Черт возьми, об этом я не подумал! — Гарри придержал лошадь, потом тронул ее снова. — Ладно, я что-нибудь придумаю, а если нет, подождем нужного возраста. Когда ты наконец повзрослеешь?

— Через год, в апреле.

— Долго, — заметил Гарри, — но не вечность. Пока поживешь здесь.

— Боже мой, Гарри, ты опять за свое! Тебе мало вернуть меня в лоно своей семьи, надо еще там и оставить!

— Послушай, милый, — терпеливо начал он, — я знаю, тебе пришлось несладко. Но попробуй хоть раз довериться моему суждению.

— Да, но...

— Моя семья примет тебя. Вот увидишь!

— Даже безупречно чистая сестра?

— Даже Элфлед. Разумеется, первым делом она подумает, что ты для меня недостаточно хорош, но точно так же она подумала бы о любой другой омеге.

— А Николас?

— С ним все обстоит точно так же.

— Да? — Луи иронически прищурилась. — Тогда почему ты готов к битве?

— Это не так, милый. Видишь ли, однажды я заявил Николасу, что сыт его заботами по горло и никогда, ни при каких условиях не приму от него даже самой малости, всего добьюсь сам. Придется признать, что я погорячился. Сейчас его помощь кстати.

Это было высказано спокойным, даже небрежным тоном, но Луи понял, что исповедь далась Гарри нелегко и была по сути своей даром любви. Он поделился с ней самым сокровенным.

— Ты попросишь, чтобы он меня принял? — тихо спросил омега.;

— У меня нет и тени сомнения, что Николас примет тебя по собственной инициативе. Просто он вращается в высшем свете, а для меня интриги — бумага за семью печатями. Если мы хотим покончить с той, в которой ты запуталась, без помощи Николаса не обойтись.

— Ты хочешь, чтобы Николас обелил мое имя?!

— Он тоже Стайлс и тоже не любит скучать, — усмехнулся Гарри. — Просто он лучше это скрывает. Едем!

— Ты не сказал, что принимаешь мое условие.

— Ну хорошо, хорошо! Обещаю не держать зла на своих, если они тебя не примут. Но они примут, поверь.