Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

Они разом обернулись. Хозяин стоял у двери, зажимая рот рукой, и глаза у него были как плошки. Луи залился краской. Гарри, однако, не был пристыжен ни в малейшей степени.

— Надо же, наш маленький секрет раскрыт! Друг мой, будьте снисходительны к беглым любовникам. Кто может устоять против стрел Амура?

Он сунул гинею в руку хозяину, и тот принял ее, продолжая таращить глаза.

— Ах да, я забыл упомянуть, что этот милый альфик — переодетый омега. Его отец — тиран и деспот, и мне пришлось умыкнуть его из дому. Теперь, когда он в безопасности, мы вернем ему соотвествующий облик. Не правда ли, друг мой? — Он вынул еще одну гинею. — Можно здесь достать наряд?

— Можно, сэр! — дискантом ответил хозяин, откашлялся и перешел на бас. — Я сейчас же этим займусь, милорд!

— И приготовьте нам комнату, чтобы переодеться. Как видите, мне тоже надо привести себя в порядок.

— Да, милорд, конечно! — охотно согласился хозяин, присовокупляя к двум другим еще одну монету.

— И вот что, друг мой. Если кто-нибудь — все равно кто — явится с расспросами насчет нас, скажите, что впервые о таких слышите.

Это была не просьба, а приказ. Хозяин принял это как должное, понимая: офицер и дворянин за длинный язык сотрет его в порошок.

Некоторое время спустя их провели в номер, где была приготовлена теплая вода. На постели лежало голубое платье — судя по крою и отделке, выходной наряд одного из служанок. Оно выглядело изрядно поношенным. Гарри расправил его, встряхнул и передал Луи.

— Надеюсь, подойдет, но что за лохмотья! Клянусь, близок тот день, когда я разодену тебя в пух и прах... — он подмигнул, — и, конечно, сразу раздену.

Против воли Луи бросил вороватый взгляд на постель.

— Отличная мысль! — сказал Гарри и начал раздеваться.

Решил привести в порядок одежду? Но зачем тогда снимать все?

— Ну! — сказал Гарри, стоя перед омегой в чем мать родила.

— Что «ну»? — уточнил он, прикрываясь платьем.

— И когда ты начнешь раздеваться? Я хочу, чтобы ты любил меня открыто — без всякого притворства, без маски, при свете дня.

Он желал Луи и не скрывал этого, но не собирался делать первый шаг. Луи понял, что все зависит от него и Гарри не будет настаивать. Это шанс, подумал он, сблизиться им — Луи Томлинсон и Гарри Стайлсу, каждому в своем истинном облике. Упустить такой шанс было бы слишком больно. Брак для них невозможен, что бы там ни думал Гарри, и невозможно для него жить с ним во грехе. Завтра им придется расстаться. Сейчас можно один раз сблизиться телом и душой...

Когда Луи раздевался, руки его дрожали. Не сразу сумел сбросить последний предмет одежды — нижнее белье для альф. Стоял, держась за кромку коротких кальсон, не мог разжать пальцы.

Гарри не торопил его.

— А знаешь, — произнес альфа медленно, — в тебе нет ничего от альф. Иди ко мне! Сам, по своей воле.

Оцепенение оставило Луи. Бегом пробежав несколько шагов, что отделяли его от Гарри, он бросился ему на шею. Альфа обнял его — крепко, но с нежностью.

— Почему ты плачешь, милый?

— Потому что мне так больно! Я не знаю, как мы будем... как мы сможем...

— Я что-нибудь придумаю. А теперь дай мне взглянуть, где болит.

— Гарри!

— Молчи.

Он уложил его лицом вниз. Легчайшим прикосновением он проследил каждый из рубцов. Луи лежал неподвижно, закусив губу.

— Что за человек! — заметил он вполголоса.

— Жестокий и опасный. Держись от него подальше!

— Наоборот, я хочу с ним встретиться. И убить. На этот раз он не мешал омеге повернуться.

— У тебя не будет и шанса... — начал Луи и умолк.

Глаза Гарри совсем потемнели и горели мрачным огнем. Он вдруг усомнился в неуязвимости отца.

— Если нужно, милый, я создам свой шанс из ничего.

— Не нужно! — Луи схватил его за руку. — Отец имел право наказать!

— Но не издеваться над тобой! Не мучить тебя!

— Гарри... — Он сделал глубокий вдох, чтобы говорить спокойно. — Гарри, дай слово, что не станешь мстить моему отцу. — Не получив ответа, омега попробовал подступиться иначе. — Дай слово, или я встану и оденусь!

— Что ж, одевайся, — сказал он и отодвинулся, а потом и вовсе выбрался из постели.

Луи почувствовал потерю и холод, леденящий холод.

— Думаешь, я не способен справиться с желанием? Не пытайся манипулировать мной таким образом, это бесполезно. Твой отец не заслуживает того, чтобы жить, и не только из-за того, что бил тебя, обрядил в наряд шлюхи и грозил отдать в бордель. Это не был родительский гнев, ведь так?

Вопрос прозвучал внезапно и застал омегу врасплох. Гарри, конечно же, прочел ответ на его лице. Его решимость пугала, пугали и мысли о том, что выйдет из его столкновения с графом, но всего ужаснее был страх потерять его. Его потребность в омеге оказалась не настолько сильной, как потребность омеге в альфе.

В который уже раз Гарри угадал ход его мыслей, потому что вернулся к постели.

— Ты нужен мне до боли, — сказал он, поцеловал Луи и снова отошел.

Луи бросился за ним и обхватил сзади за талию.

— Тогда люби меня!