Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

— Если ты думаешь, что я слишком долго молчал, прости. — Он на миг посерьезнел, но тут же снова заулыбался. — От хорошего не так-то просто отказаться, а наш маленький спектакль был чудом из чудес.

Хмуриться решительно не получалось, его веселость была слишком заразительной.

— Ты вообще способен принимать что-нибудь всерьез?

— Только в случае крайней необходимости, — сказал Гарри и, к большому огорчению Луи, посерьезнел. — Только не нужно относиться ко мне так, словно я без царя в голове. Я рассудительный и ответственный человек, я военный. Смех — лучшее лекарство от неприятностей. Пока смеешься, выдержишь все и не утратишь рассудка.

Не совсем понимая, о чем речь, Луи теснее прижался к нему.

— Однажды нам пришлось сражаться в совсем уж неподходящих условиях: пронизывающий ветер, ледяной дождь.

В бою таким вещам не придаешь значения, но вот бой отгремел, и пришлось окапываться на голой равнине. Ни деревца, ни оврага, а погода — все та же. Мы сделали накаты из трупов, своих и вражеских, и за ними провели ночь.

Гарри отстранил Луи, испытующе глядя ему в лицо, но омега не смог представить всего ужаса той ночи.

— В солдатской жизни, милый, случается и не такое. Как думаешь, ты способен разделить со мной эту жизнь?

— И спать среди трупов?

— Чаще — среди крыс и блох, — усмехнулся Гарри, — но кто знает, до чего может дойти? — Он придержал его за подбородок, не позволяя отвернуться. — Ты хоть понимаешь, что я предлагаю тебе стать моим мужем?

— Никто не берет в мужьях таких, как я!

— Это мы уже обсуждали. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь. Никто не сможет мне помешать.

— Даже Николас?

— Даже он. Я уже достиг зрелости, и мое состояние, пусть сравнительно скромное, всецело принадлежит мне.

— Скромное? Ты пугаешь меня нищетой?

— Нищий Стайлс — это было бы что-то новенькое! — Гарри снова развеселился. — Я сказал, сравнительно скромное состояние. Поверь, нам хватит не только на хлеб и масло, но и на все мелочи хорошо устроенного дворянского быта... разумеется, в мирное время. Ну а пока меня призывает долг, и ты, любовь моя, можешь стать разве что мужем офицера действующей армии.

— Только не считай себя ответственным за мою репутацию, она погибла еще до того, как мы познакомились. К тому же я урод, и ты никак не можешь...

Гарри поцеловал омегу с такой страстью, что не было иного выхода, кроме как ответить тем же.

— Не смей называть себя уродом! — наконец сказал Гарри. — Ты единственный, вот и все. Если ты страдаешь по утраченным волосам, они отрастут, а пока можешь носить парик. С чего ты взял, что я предлагаю тебе брак из чувства долга? Я хочу, чтобы мы стали супругами. В моих глазах ты красивый — более того, ты дивно хорош, Луи. У тебя совершенные черты. — Он медленно проследил контур его лица. — Но дело не только в этом. Ты отважен, умен, ты не лезешь в карман за словом. Впервые в жизни я встретил омегу под стать себе буквально во всем. С тобой легко говорить, хорошо смеяться, ты будишь во мне желание настолько сильное и особенное, что оно выше всех сравнений. Помнишь день нашей встречи?

Они все еще стояли, тесно прижимаясь друг к другу, поэтому Луи ощутил, как напрягается плоть альфы. Казалось странным, что это происходит при воспоминании о том, как он лежал связанный на кровати.

— Да-да, — подтвердил Гарри, — впервые это случилось со мной уже тогда. Говорят, душа всегда сразу узнает ту, что создана для нее, но на деле так бывает далеко не всегда. Зато плоть редко ошибается.

Луи бездумно опустил руку, приласкал его, опомнился и отдернул.

— Ты измеряешь все похотью, а похоть преходяща.

— Похоть — грубое название для желания. Все проходит, и желание тоже может угаснуть, но порой для этого требуется вся жизнь. Что-то подсказывает мне, что у нас с тобой как раз тот случай.

— Мы слишком мало знакомы, чтобы можно было предсказывать будущее.

— А сколько ты хочешь? Год? Десять лет? Все самое главное мы друг о друге уже узнали.

— За пять дней?

— Почему бы и нет? Представь, что в день нашей встречи мы родились заново. Все, что было до этого, в счет не идет.

— Будь же серьезнее!

— Не буду. Я пытался сделать тебе серьезное предложение, но не преуспел. Придется шуточками завлечь тебя в сети брака.

— О браке не может быть и речи! — упорствовал Луи.

— Это мы еще посмотрим.

Он оглянулся в поисках того, чем можно как следует облить. Это не укрылось от Гарри.

— Делать нечего, придется ввести продукты питания не только в любовные игры, но и в ссоры. Как насчет меда? Он пачкает не хуже, чем масло или сливки, а потом его можно долго и со вкусом слизывать...

Луи разрывался между желанием наброситься на него с кулаками и желанием разделить его прекрасную бесшабашность.

— Кстати, ты тоже перепачкался.

Взглянув на себя, он обнаружил пятна от масла и сливок. Их было не так уж много, но в целом одежду нельзя было назвать опрятной.

— Сойдет!

— Зачем привлекать внимание? По-моему, самое время тебе вернуться к наряду для омег.

— Как?! Ты хочешь, чтобы я опять нацепил те непристойные тряпки?!

— Почему бы и нет? Надо только разжиться приличным платьем, которое все это скроет.

— Но я привык ходить в этом!

— Когда-нибудь все равно придется отвыкать, почему же не теперь? — Гарри улыбнулся с обезоруживающей нежностью. — Я предпочитаю путешествовать с омегой. Не забывай, милый, что у меня всего лишь короткая передышка между сражениями. Из того, что может подарить омега альфе от разлуки до разлуки, самое драгоценное — это полная откровенность.

Полная откровенность от разлуки до разлуки. Для Луи это был новый и трогательный образ. Он уступил.

— Но как же я поеду верхом?

— Как угодно. Можешь ехать по-альфски, как простолюдин, а если хочешь, подыщем седло для прекрасных омег.

Луи подумал, в какой позе будет меньше страдать, — и вздрогнул, поймав испытующий взгляд Гарри. Он что-то подозревал, потому что взял его правую руку и внимательно всмотрелся в рубец, чуть-чуть опавший за ночь.

— Тебе надо рассказать, что случилось в мое отсутствие. Честно и без утайки.

Он потянул руку к себе, но не смог высвободить.

— Какая разница, раз все уже позади? Мы и так сильно задержались, Гарри, а нужно спешить. Лиам и Зейни, быть может, уже дожидаются нас.

— Если верховая езда причиняет тебе боль, разница громадная.

— Просто... просто я не привыкл подолгу ездить верхом.

— Что за глупости! Мы ездили верхом уже не раз, и никогда еще я не видел, чтобы ты столько возился!

— Гарри, ради Бога! Перестань изводить меня расспросами! Я же еду верхом, и ничего, не умираю! Со мной не случилось ничего страшного, поверь!

Вырвав руку, Луи бросился к двери. Гарри перехватил его на полдороге.

— Ты лжешь!

— А если и так, то что? — вспылил он. — Когда я хочу солгать, я это делаю, и ты не будешь исключением!

— Пожалуйста, лги, но не в жизненно важных случаях!

Сейчас он был серьезен — о, более чем серьезен! Мрачен, как туча, и грозен, как Николас. Луи, упрямо сжав губы, отвернулся. Нельзя, невозможно было рассказать о вздернутых юбках, об ударах трости и о гнусных руках Линдли у него на груди.

Ладони легли на плечи осторожно и бережно. Как много может сказать одно прикосновение альфских рук!

— Ты должен рассказать, — попросил Гарри мягко. — В этом нет ничего страшного, как раз наоборот. Тебе сразу станет легче.

— Отец... — Луи судорожно сглотнул, — он ударил меня тростью... по голым ногам. Всего трижды, но болело ужасно! Со временем все заживет, и я думаю, что поездка...

Он умолк, когда пальцы на плечах сжались. Гарри повернул Луи к себе и пристально вгляделся в его лицо.

— Это все?

— У меня не слишком хорошо выходит лгать тебе.

Он засмеялся, довольный, и Луи с облегчением понял, что новых вопросов пока не последует.

— А что подумал ты насчет того, что со мной случилось?

— Какая разница? Идем! — Гарри сделал движение вернуться к столу.

— О нет, разница огромная! — Настал черед Луи загородить ему дорогу. — Ты вырвал из меня признание, Гарри Стайлс. Теперь твоя очередь. Отвечай, что ты подумал?

— Что тебя все-таки отдали в бордель и как раз оттуда ты убежал.

— Почему это пришло тебе в голову? — спросил он в изумлении.

— Этого мне хотелось меньше всего. Ты невинен душой, и я предпочитаю, чтобы так оно и оставалось.

— Но с чего именно ты взял, что я был в борделе? Ты же знал, откуда взялась одежда! При чем здесь моя возня в седле?

— Если омегу берут силой, его могут поранить, и даже серьезно. Все нежное легко рвется. Омега беззащитна в этом жестоком мире, и для альфы честь — стать защитником. Омеге просто необходим рыцарь на белом коне!

Гарри улыбался с оттенком мягкой иронии. Луи протянул ему губы для поцелуя и не заметил, как пуговки его жилета оказались расстегнутыми. От мучительной потребности в ласке соски налились почти до боли. Когда ладони легли на них, у Луи вырвался приглушенный возглас.

И не только у него.

--
Не знаю, нужно ли еще опубликовать сегодня главы, факт что скоро конец книги не дает мне покоя, я так влюбилась в эту историю :3