Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх
И ваши отзывы заставляют меня чаще выкладывать главы хх  

Гарри был как громом поражен. Возможно ли, чтобы это грязное, оборванное, покрытое синяками создание было омегой его сердца? Он провел несколько долгих часов, обыскивая город в поисках Луи.

— Эй, ты! Становись в очередь, — вернул его к действительности пьяный голос.

— Ничего себе темперамент, верно? — поддержал другой. — Хватит на всех. Понимаешь, друг, я уже бросил монету. За Погом право первенства.

Луи в объятиях Гарри задрожал и всхлипнул. Альфа мог бы с легкостью убить этих двоих, но подобная уличная драма имела бы далеко идущие последствия.

— Право первенства всегда за мной, — улыбнулся он.

— Ну ты и наглец!

— Не буду спорить. Идем, дорогой мой.

Приглушенный визг металла остановил его на полушаге — с таким звуком покидала ножны офицерская шпага. Оттолкнув Луи в сторону, Гарри повернулся и выхватил свою. Для переговоров времени не было, он едва успел отразить направленный в грудь удар. Сделав несколько пробных выпадов, он понял, что противник сильно уступает ему в мастерстве. К тому же тот был в изрядном подпитии. Можно было без труда нанизать его на шпагу, как гуся на вертел, но что потом?

Окрестные дома уже пробудились ото сна. Приоткрывались двери, отдергивались занавески на окнах — жители спешили насладиться зрелищем, пока появление ночного патруля не положило ему конец. Это последнее было не в интересах Гарри. Он предпочел бы скрыться без шума, а значит, без кровопролития.

Первые несколько минут Луи следил за поединком словно в трансе. Мысли запутались в липкой паутине, а все чувства притупились. Он ловил отблеск стали, слышал свистящий звук, с каким скользили друг, по другу лезвия шпаг, но не мог шевельнуться до тех пор, пока не почувствовала иное движение. Толстяк Погги подкрадывался к нему, причмокивая мокрыми губами. Это сразу вывело его из оцепенения.

Омега огляделся. Парнишка-провожатый таращился на схватку, его фонарь стоял на земле. Луи схватил фонарь и размахнулся.

— Осторожнее с этим! — крикнул толстяк, прибавил грубое ругательство, но счел за лучшее ретироваться.

— Смотри не подожги его, — мимоходом предостерег Гарри.

Он пританцовывал, делал пируэты, стремительно приближался и отскакивал в сторону — словом, сполна наслаждался возможностью пофехтовать. Луи мог бы поклясться, что на губах у него блуждает улыбка. Этот человек просто не способен принимать вещи всерьез!

— Послушай, друг, — сказал он, как следует измотав своего противника, — я и ловчее, и выносливее, и трезвее. Будь я кровожаден, давно пустил бы тебе кровь.

Он сделал короткое стремительное движение — и одна из серебряных пуговиц противника полетела в сточную канаву.

— Эй, что ты делаешь? — возмутился тощий.

Вторая пуговица последовала туда же.

— Черт возьми, Стю, тебе еще не надоело? — вмешался толстяк. — Эта грязная шлюха не стоит коровьей лепешки, не то что пары отличных пуговиц!

— Ладно, — проворчал тощий, поднимая шпагу вверх острием. — Клянусь дьяволом, ты прав, друг Пог. Было бы из-за кого связываться! — Он неуклюже сунул шпагу в ножны и подбоченился. — Мы найдем себе и получше, а вам, милорд, советую впредь держаться от нас подальше. Я вас запомню.

Они отправились восвояси, прихватив провожатого. Свет в окнах погас, двери одна за другой закрылись, и Луи оказался наедине с Гарри. Он был все еще удивлен нарядом омеги, но (только тут он сообразил это) не его преображением в омегу.

— Ты знал!

— Допустим, знал, ну и что? — Гарри адресовал ему улыбку, в которой не было и на маковое зерно раскаяния. — Сейчас не время и не место для объяснений. Идем скорее!

Он за плечо повлек Луи туда, где светили фонари одной из главных улиц города. Хотелось столько выспросить, столько рассказать, но в самом деле нужно было поскорее уходить.

Более всего его занимало сейчас, как давно Гарри раскрыл его истинный пол. Без сомнения, для него не секрет и то, что имя омеги — Луи Томлинсон.

Что это может означать? Что он больше не один? Что худшее позади?

Но если он знал это и прошлой ночью, выходит, омега все-таки поймал альфу в ловушку, завлек в сети. Воспользовался его благородством.

Эта мысль подкосила Луи настолько, что ноги ослабели и накатила дурнота. Сильная рука не позволила упасть.