Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

У входа в таверну мигала масляная лампа, это давало возможность видеть, что кругом никого нет — в том смысле, что никого из людей: в куче отбросов рылась пара жирных крыс. При виде их омега не удержался от брезгливого возгласа.

Он на цыпочках обошел таверну и оказался у переулка, больше похожего на щель между строениями и непроглядно темного. Пришлось войти туда.

Первый же шаг пришелся по чему-то мягкому и скользкому, от земли поднялся смрад человеческих нечистот. Борясь с тошнотой и радуясь тому, что не может видеть, по чему ступает, Луи медленно продвигался вперед. Помнится, в переулке за лавкой миссис Крапли валялась дохлая кошка. Судя по вони, здесь их сдох добрый десяток. Были и живые, на одну из них Луи наступил. Кошка с воплем бросилась наутек, предварительно ободрав ему лодыжку.

Боже, есть ли у него на теле хоть дюйм кожи без Синяка, ссадины или царапины?

Протянув руку вправо, омега нащупал каменную ограду (должно быть, заднего двора). Он пошел дальше, ведя ладонью вдоль шероховатого камня. Это придавало происходящему хоть какой-то оттенок реальности, так как чернильная тьма царила и впереди, и над головой — ночь выдалась пасмурная.

Когда Луи уже начал сомневаться, что выйдет в более освещенные места, впереди появилось пятно, скорее блик, чем ровное свечение. Он бросился к нему, как к вратам рая.

Переулок выходил на улицу попросторнее и почище. Кругом спали обветшалые дома. Из фонарей горел только один, это и была его путеводная звезда. Что ж, по крайней мере здесь жили люди. Однако фасады шли сплошняком, наружные двери открывались прямо на улицу, и спрятаться было негде. Омега бросился бежать, желая как можно скорее оказаться подальше от трущоб.

Снова голоса! Прижавшись к стене у какой-то двери, Луи взмолился, чтобы это не были искатели развлечений. Увы, его молитва не была услышана. Освещая дорогу фонарем, мальчишка-провожатый вел куда-то двух офицеров, тощего и толстого. Оба были пьяны, но вполне держались на ногах.

Луи притворился, что отпирает дверь. Если офицеры сочтут, что он возвращается домой, то пройдут мимо. Этот маленький обман не удался: тощий поднял лорнет и оглядел его с недвусмысленной усмешкой.

— Добрый вечер, красотуля! — добродушно произнес его толстый спутник.

Омега промолчал, как и подобает омеге, когда с ним заговорит незнакомец. Тощий приблизился и взял его за подбородок. Он устремил взгляд вдаль, отказываясь замечать его.

— Когда здороваются, надо отвечать. Где твои манеры, крошка? Растерял по дороге?

Он был недурен собой, но так откровенно похотлив, что Луи затошнило. У него ныли каждая косточка и жилка, он ослабел от голода и усталости и теперь не совладал с собой.

— Джентльмены, прошу вас! — взмолился он со слезами. — Я не тот, за кого вы меня принимаете!

Его безукоризненный английский заставил офицеров переглянуться. Это обнадеживало.

— Я из достойной семьи! Меня выкрали, чтобы продать в публичный дом! Умоляю вас о помощи!

Новый обмен взглядами. Судя по выражению лиц, слова Луи возымели эффект, но не такой, какой нужно. Взгляд тощего прилип к его оголенной коже. Он прикрылся руками.

— Эй, парень! — обратился толстый к провожатому. — Что скажешь, приличная омега это или шлюха?

Парнишка без зазрения совести развлекался дармовым спектаклем. Вопрос заставил его присвистнуть.

— Шутите, капитан? Само собой, это шлюха!

— Правильно. А тебе, красотка, я вот что скажу. Даже если ты не врешь и в самом деле родилась в достойной семье, по всему видно, что древнее ремесло тебе не внове. Признайся, ты уже вволю потерся между нашим братом? Смотри, вот гинея! Договоримся так: мы попробуем товар, заплатим, а потом вместе отправимся к твоей мамаше.

Он во все горло расхохотался шуточке. Тощий поддержал смех.

— Но я еще не тронут! — солгал Луи в отчаянии. — Верьте мне, это так! Я сбежал от первого же клиента!

— Правда? — оживился тощий. — Старина Пог, нам повезло! Мамаша Келли требует за нетронутую омегу целых десять гиней — по мне, это непомерно дорого. Даю две! Кто первый? Пожалуй, лучше бросить монету.

— Хорошая мысль, Стю.

Толстый притиснул Луи спиной к своему брюху. Он закричал, но добился лишь того, что рот зажала ладонь, густо пропахшая луком и нюхательным табаком. Пинки по ногам только насмешили «старину Погги». Тем временем тощий подбросил гинею. Золотая монета блеснула в тусклом свете, была подхвачена на одну ладонь и прикрыта другой.

— Орел! — быстро сказал толстый.

— Чтоб ты пропал! — воскликнул тощий, заглянув между ладоней. — Вечно тебе везет! Ну ничего, я получу омежку как следует смазанной.

— Итак, крошка, займемся делом, — сказал толстый, повернул Луи лицом к себе и распластал по его губам свой мокрый рот.

Луи укусил его за губу. В ответ он стиснул омегу так, что хрустнуло в спине. Он вцепился ему ногтями в глаза. Омега получил удар кулаком и упал. Едва опомнившись, Луи вскочил и бросился наутек. Толстый попытался схватить его, но тощему пришла в голову та же идея. Они столкнулись и повалились в разные стороны.

Парнишка-провожатый перегнулся пополам от смеха, не забыв, однако, подставить омеге ногу. Он рухнул на мостовую так, что захватило дух. Он поволок его за юбки назад к офицерам. Омега рвался и бился с яростью обреченного и каким-то чудом сумел высвободиться. Однако, едва набрав ход, он угодил к кому-то в объятия. Из последних сил он ударил его локтем в живот.

— Тише, тише! — сказал кто-то со сдавленным смешком. — Смотри, ненароком не пристукни хорошего человека.

— Гарри... — тупо сказал Луи, опуская руки.

Глаза его округлились от изумления. Больше он не видел ничего, потому что в слепом отчаянии бросился ему на шею.