Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх
— Отец!!! Боже правый! Что ты делаешь?! — раздался голос Форта.

Тиски разжались, омега рухнул на пол и скорчился, борясь с болью.

— Учу своего сына послушанию! — прогремел граф. — Хочешь сказать, что у меня нет на это права?

— Отчего же... есть, конечно... — Форт был настолько шокирован, что едва мог подобрать слова, — но, отец, не так! Не таким образом! Что бы ни натворил Луи, в нашем кругу так не наказывают!

Лицо графа побагровело. Он явно был на грани того, чтобы утратить всякий контроль над собой, и Луи взмолился, чтобы так оно и вышло, чтобы Форт наконец столкнулся с низостью отца. Увы, тот в очередной раз овладел собой.

— Ты прав, мой мальчик, — сказал он сокрушенно. — Я слишком далеко зашел. Это потому, что твой брат без конца испытывает мое терпение! Ему нет дела ни до того, что скажут люди, ни до нашей тревоги за Зейни. Это погибшая душа.

— Луи! — воскликнул Форт, осторожно помогая ему подняться. — Пойми же, ты должен нам помочь! Майор Пейн покинул свой пост под предлогом семейных обстоятельств, и я думаю...

— Проклятие! — прорычал граф. — Я знал, что этот негодяй что-то скрывает!

Брат, шокированный уже до полной немоты, во все глаза смотрел на непристойный наряд Луи. Он и не подумал прикрываться.

— Форт, если Лиам отправился за Зейни, он спасен!

— Согласен, — сказал тот и повернулся к графу. — Отец, майор Пейн наилучшим образом позаботится о Зейни.

— Что я слышу?! — Лицо графа стало апоплексичным. — Дети ополчились против меня, все до единого! А что прикажете делать мне? Молчать, когда старший сын омега, прежде кроткий и послушный, убегает к офицеру на втором месяце траура по мужу? Молчать, когда младший, уже запятнавший свое имя... — он ткнул концом трости в грудь Луи так, что он вскрикнул, — во всем потворствует брату? Это двойное бесстыдство покроет наше имя таким позором, что я неудивлюсь, если скажут: младший супруг Вернем отравил мужа, чтобы обвенчаться с любовником! А там недалеко и до сомнений в законности ребенка!

Лицо его исказилось до неузнаваемости, он брызгал слюной. Пораженный Форт попытался заслонить Луи собой, но он отступил, чтобы видеть ужасную маску ярости на лице отца. Он наконец переступил ту грань, до которой еще возможно было справиться с собой.

— Так вот что ты задумал! — крикнула омега. — Этого не будет, гнусный лицемер! Довольно и того, что моя жизнь сломана! Я не позволю тебе растоптать и Зейни!

Трость со свистом рассекла воздух. Омега прикрылся рукой и получил такой удар, что испугался, не треснула ли кость. Рука покраснела и быстро начала распухать.

Форт перехватил трость, сломал ее о колено и отшвырнул в сторону обломки.

— Как, и ты?! — взревел граф. — Линдли!

Секретарь заколебался. Губы его кривились в неизменной улыбке, но глаза беспокойно бегали. Луи был временно забыт и воспользовался этим шансом. Форт выпутается, думал он, отступая к двери, а вот ему нужно бежать, и как можно скорее. Подхватив с пола парик, он бросился вон из комнаты.

— Куда?! Держите его!

Омега не оглянулся, чтобы проверить, возымел ли действие этот приказ отца. Он бежал так, словно на ногах выросли крылья. Снаружи у двери дома стоял караульный, но он не был готов к неожиданному нападению и не отличался силой, поэтому удар в живот сбил его с ног.

Коротковатые юбки нелепого наряда пришлись кстати, когда Луи бегал по пустынной улице. Но в кромешной тьме споткнулся о ведро у чьей-то двери и распластался на мостовой, не сразу сумев подняться.

Позади разрозненно и нерешительно перекликались. Похоже, погоню еще не успели как следует организовать. Ловя ртом воздух, на подкашивающихся ногах, Луи продолжал путь. Идею постучаться в ближайший дом пришлось отбросить: в таком наряде его вряд ли пустили бы на порог, не говоря уже о том, чтобы дать приют падшему сыну столь влиятельного человека.

Затолкав под одежду свои вызывающе красные соски, Омега повернул за первый попавшийся угол и некоторое время блуждал переулками, чтобы сбить погоню со следа. Идти ему было некуда, искать помощи негде.

Как там Форт? Будет ли он в состоянии прийти ему на помощь? Если бы только Гарри был где-то рядом! Омега подавил рыдание. Гарри и все, что они вместе пережили, казалось прекрасным сном.

На одной из узких улочек на нем разинул рот уборщик нечистот. Луи обошел его так далеко, как сумел, при этом оцарапав руку о неровности стены дома. Ему стало страшно, что бродит кругами, однако улочка вывела к Темзе, в ту часть порта, где стояли на якоре самые мелкие суда. Здесь светились окна таверны, из приоткрытой двери доносилась рыбацкая песня. Звук её был достаточно приветлив, чтобы приободрить Луи, но очень скоро омега вспомнила про «бордель ниже по реке» и спрятался в глубокую тень. В этих местах омеге не стоило ночью появляться, тем более в таком виде.

Луи был теперь охвачен слепой паникой — сказывалось потрясение. Тело являло собой сплошной комок боли, нервы на пределе, слух обострен страхом услышать звуки погони. Он сам себе казался загнанным зверьком, с единственной мыслью о норе, в которую можно забиться.

Что было делать? Как быть? Еще совсем недавно Луи думал, что стоит только вырваться из рук отца, как все само собой устроится. Но вот он притаился в ночи, совсем один среди портовых трущоб незнакомого города, без гроша в кармане и в наряде шлюхи. Все это могло кончиться еще хуже, чем началось.

Запоздало натянув на голову парик, омега надеялся, что это придаст ему благопристойности. Бесцельно продолжать путь не хотелось, возникало искушение дождаться рассвета прямо здесь, но рассудок подсказывал, что нужно выбраться в более респектабельные кварталы, с садами и парками, с подсобными строениями, в которых легче укрыться. Что будет с ним утром?

В темноте послышались голоса. Луи замер, распластавшись по забору. Прошли четверо, все — альфы. Голоса их были грубы, говор едва узнаваем. Кажется, они ругали высокие пошлины на ввоз табака. Все четверо вошли в таверну под приветственный гомон, который вскоре затих, и песня возобновилась. Только тогда омега осмелился выбраться из своего укрытия.