Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх

Омега вскочил, подстегнутый неожиданной мыслью: ведь это именно то, чего добивается отец! Чтобы он оставался совсем один в гаснущем свете дня, с каждой минутой все больше поддаваясь страху. Нужно найти себе занятие, все равно какое — например, переодеться. В конце концов, облик омег никогда его не отталкивал.

Сбрасывая одежду, Луи размышлял над тем, где в это время может быть Гарри, и даже — в момент слабости — взмолился, чтобы он находился где-нибудь поблизости, строя планы спасения омеги. Но он тут же назвал себя эгоистом и оттеснил эту мысль подальше. Гарри нужен Зейни больше, чем ему, потому что речь идет о ребенке. Несколько часов назад он сам просил не принимать его в расчет, вот пусть и не принимает.

Среди принесенной одежды были шелковая сорочка, нижние юбки из дорогой тафты и атласный накладной корсет с. Несколько удивленная хорошим качеством каждого из этих предметов, Луи решил, что даже пронырливый Линдли не сумел в столь короткий срок разжиться нищенской одеждой. Один Бог знал, где он откопал то, что принес. Вещи совершенно не гармонировали по цвету: сорочка была розовая, нижние юбки алые, корсет зеленый в желтую полоску.

Чтобы застегнуть по бокам крючки, пришлось сделать выдох — корсет был уже, чем следовало, и имел непристойно низкий вырез. Стоило завести руки назад, затягивая нижние юбки, как соски выскочили. Это прекрасно просматривалось под прозрачной сорочкой.

Кое-как справившись с одеждой, Луи в очередной раз запихнул соски под одеждой и с ужасом оглядел себя. Цвета были безвкусные и кричащие, вырез непристойный, юбки не прикрывали лодыжек. Так одевались в борделях шлюхи. Выходит, подбор вещей неслучаен, отец решил дать ему очередной урок!

Снова переодеваться в одежду для альф не было смысла, если только он не хотел быть раздетым вторично — руками Линдли. То, что к нему не возвращаются так долго, могло означать лишь одно: отец пытался избавиться от Форта. В предстоящей сцене тот был фигурой нежеланной. Как странно! Старший брат, которого он причислял к своим недругам, был скорее союзником.

Обуви среди вещей не оказалось, поэтому Луи оставил на себе старую . Это добавляло нелепости его облику, зато согревало ноги. Помимо этого, он надел сюртук — не столько ради тепла, сколько ради благопристойности. Кутаясь в него, он поцарапал палец и вспомнил о булавке Николаса. Еще одно свидетельство его порочности!

После короткого раздумья Луи приколол булавку между юбок. Так её было не найти, разве что сорвать юбки, но в этом случае можно было солгать, что драгоценность досталась ему вместе с ними (вещи были с чужого плеча, это можно было понять по запаху).

Дом, казалось, вымер. Напомнив себе, что праздность только подогреет страхи, омега принялся анализировать события последних дней.

Несколько месяцев назад, когда Форт так резко и зло выговаривал ему за интрижку с Вернемом, он думал, что и альфа участвует в заговоре против его репутации. Теперь ясно, что Форт — жертва злых козней, но сам не имеет об этом понятия. Каким образом можно открыть ему глаза?

Форт был одним из тех, кто застал Луи с Вернемом, и имел все основания поверить в падение омеги. Сегодня он сознался, что утратил девственность. Это могло окончательно восстановить его против Луи, и он, конечно, не заступится, если омегу решат высечь. Он будет думать, что шатену поделом. Однако это не значит, что Форт поддержит всякий род наказания, какой взбредет на ум отцу. Против чрезмерной жестокости он будет протестовать. Единственный выход — отослать его с каким-нибудь поручением.

Дневной свет быстро меркнул. Отдаленный бой часов подтвердил, что близится ночь. Четыре раза к двери приближались и вновь удалялись шаги, заставляя омегу инстинктивно сжиматься в комок. Это тоже была часть дьявольского плана. Когда ключ все-таки повернулся в замке, он невольно подумал: «Наконец-то!»

Собрав волю в кулак, Луи повернулся лицом к двери, расправил плечи и вскинул голову. Однако ключ повернулся снова — в обратном направлении. Это заставило его вскрикнуть и зажать рот ладонью. Новый трюк! Нельзя ему поддаваться! Он вернулся к поискам решения.

Не сделать ли так, чтобы отец потерял контроль над собой и в ярости сболтнул лишнее? Но за этим, конечно же, последует жестокая кара. Возможно, Форт откажется покидать дом, пока разговор не окончен. Нет, он не может отказаться. Он уверен в непогрешимости отца, чего ради ему оспаривать распоряжения?

За окном уже царила полная тьма, а часы пробили восемь, когда дверь все-таки открылась. Вошел отец, за ним Линдли со свечой. Как Луи и предполагал, Форта с ними не было. Он постарался собраться с силами.