Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Исправляем ошибки хх
Убедившись, что это Гарри, Луи открыл ему, сильно нервничая. Какой он бросил взгляд, когда вошел, не слишком ли пристальный? И это желание броситься ему на шею!

— Надеюсь, мой юный друг, ваша ночь прошла спокойно?

— Вполне. А ваша? Отнюдь нет, не так ли?

— С чего вы взяли? — осведомился Гарри, глядя из-под век, тяжелых от недосыпа.

— Вы провели ее где-то вне этой комнаты, — сказал Луи с легким, но заметным неодобрением, как и следует порядочному молодому человеку. — Нетрудно предположить, что нашлась иная постель, больше вам по вкусу. Что бы вы в ней ни делали, но только не спали, это совершенно очевидно.

— Мне не удалось всласть выспаться, — признал он, переодеваясь в мундир. — Но ведь это не страшно, правда? Если в дороге мне случится задремать, прошу вас, мой целомудренный друг, направить меня к Мейденхеду.

Как ни глупо это было, Луи залился краской. Если учесть, что означало название города, Гарри сказал что-то вроде «невинный мой, позволь лишить тебя невинности». Омега уткнулся носом в саквояж, куда укладывал его костюм. В кармане зашуршала записка. Выходит, Гарри ее не прочел? Как же быть? Если они столкнутся с Николасом...

— Вы забыли что-то в кармане, милорд.

— Что именно? — Гарри принял листок и с удивлением прочел. — Ну надо же!

— Что-нибудь важное?

— Николас здесь!

— Это от него?

— Не говорите ерунды! Кто-то хотел предупредить меня о его появлении.

— Это усложняет дело?

— Нет, — ответил Гарри убежденно, — но Николас мог наведаться сюда только в поисках меня. Он буквально дышит нам в затылок!

— Зачем ему это нужно?

— Все за тем же: Николас не может не вмешиваться. — Гарри оправил мундир и со стуком захлопнул саквояж (он явно был раздражен, как каждый раз при упоминании о брате). — Готовы? Тогда идемте!

Так с поразительной легкостью Луи вернулся в ту часть пьесы, где у него была роль альфы. От Хлора остались лишь воспоминания и тень ревности к этому распутнику, присвоивший Гарри на целую ночь. Получалось, что он ревнует к себе самому, — редкостная нелепость. Размышляя над этим, Луи чуть не прозевал, как Гарри направляется к парадной лестнице.

— Стойте! Спустимся по черной!

— Как грабители? — хмыкнул он. — Ну нет! Мы здесь на законных основаниях.

— А что ваш брат?

— Брат? — Гарри выпятил челюсть. — Я не собираюсь из-за брата прятаться по углам.

— Ну и отлично! — вспылил Омег. — Идите своей дорогой... хоть в пекло!

Поколебавшись, альфа все-таки повернул назад, а внизу выбрал коридор, ведущий в служебное крыло. В этот час весь дом казался вымершим, в пустой кухне не было огня.

— Когда Хедер что-нибудь празднует, похмельем мучается вся округа, — заметил Гарри с кривой усмешкой. — Смерть его деда останется в местных преданиях.

В кладовой нашлись половина мясного пирога, каравай хлеба, сыр и яблоки. Гарри щедро зачерпнул в две кружки из бочонка с элем.

— Почему не позавтракать на постоялом дворе? — спросил Луи, отхлебнув.

— Возвращаться опасно: Николас наверняка оставил там своих людей.

— Да, но наши лошади...

— Позаимствуем пару у Хедера потихоньку.

— Вы как будто не собирались из-за брата прятаться по углам, — съязвил омега.

— Я и не прячусь, я избегаю конфликтов, — буркнул Гарри.

Снаружи моросило. Мир казался однородно серым и невыразимо унылым. Найти в тумане конюшню оказалось непросто. Но скоро Гарри и Луи стояли в дверях, глядя на два ряда стойл. К их неприятному удивлению, здесь обнаружились признаки жизни — хромой старик.

— Лошадку, милорд? — спросил он у Гарриа с недоверием человека, повидавшего всякое. — Что-то рановато вы изволили сегодня пробудиться.

— Дела, — отмахнулся Гарри. — Вот что, любезный, я — лорд Стайлс и срочно нужен при дворе. Хозяин дома любезно позволил мне взять лошадей для себя и грума.

Вид у него был внушительный, тон — авторитетный. Дежурный конюх не посмел перечить и отправился — а вернее сказать, потащился — седлать. Гарри покачал головой и пошел помочь, оставив саквояж Луи.

— Мой брат маркиз Николас уже выехал? — небрежно осведомился он, когда они уже были в седлах.

— Никого, кроме вас, милорд, тут не было.

— Какая досада, уехать не простившись! Так и передай ему, любезный, что я страшно досадовал. — Гарри бросил конюху монету и подстегнул лошадь.

— Не разумнее ли было купить его молчание? — спросил Луи немного погодя.

— Какой смысл? Николас все равно заплатит больше, чтобы развязать ему язык.

— И потому вы намеренно наводите на след?

— Пока он раскачается, мы будем в Мейденхеде, — возразил Гарри с улыбкой. — Когда все будет сделано, он может схватить нас, если пожелает.

Он вырвался вперед, оставив Луи бормотать бранные эпитеты. Отношение Гарри к брату граничило с одержимостью, а одержимость чревата бедами. Очень хотелось лишить его самодовольства, рассказав, что Николас поднялся еще раньше, чем он сам. Но это означало бы раскрыть свою тайну.

Энергичный галоп продолжался, пока впереди не открылся перекресток с указателем.

— Проклятие! — вскричал Гарри. — Я сбился с дороги! Всему виной поездка в карете Хедера, где я...

— ...где вы упоенно подпевали низкопробным песенкам!

— Мой юный друг, вы можете вырасти в законченного зануду. Учитесь хоть немного наслаждаться жизнью.

— Не волнуйтесь, я это делаю. При случае.

— Да неужто? Хотелось бы верить.

Луи улыбнулся, Гарри тоже — каждый про себя.

— Надо держать курс на север, — сказал альфа, оглядевшись. — Рано или поздно выедем на Лондонскую дорогу.

Небо прояснялось по мере того, как солнце пробивалось сквозь облака. Изморось прекратилась, туман начал рассеиваться. Беглецы ехали еще час. На привале они поделили пирог, причем Гарри зевал во весь рот, а Луи приходилось изо всех сил бороться с ответной зевотой. Этой ночью они спали часа два, не больше.

— Страдаете от недосыпа, милорд? — спросил омега сладким голосом.

— А у вас, юный Лувис, какой-то окостенелый вид. Сказываются долгие часы в седле?

Омега залился краской и снова уткнулся, на сей раз в пирог. Седло тут было ни при чем — он, если можно так выразиться, страдал от злоупотребления страстью. Между ног саднило, и верховая езда мало помогала делу.

— Ничего, справитесь, — приободрил его Гарри со звучным шлепком по спине. — Осталось миль шесть.

И верно, вскоре впереди показалась темная лента дороги. Из указателя следовало, что Мейденхед находится двумя милями восточнее. Галоп продолжался, но теперь приходилось лавировать среди экипажей, телег, гуртов скота и пешеходов. В какой-то момент что-то заставило Луи оглянуться.