Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

— Полагаю, большего мне не добиться, — с некоторым сожалением сказал Николас, выпуская  плечи омеги. — Можешь быть свободен.

— Правда? — спросил он, отступая.

— Договор есть договор.

Луи потянулся к булавке с намерением вернуть ее. Маркиз остановил его руку:

— Оставь на память. Если тебе кажется, что это незаслуженный дар, можешь заслужить его, ответив на один вопрос.

— Спрашивайте.

— Те, другие поцелуи, они были слаще?

— О да! — вырвалось у Луи, и он залился краской.

— В таком случае... — маркиз отдал ему учтивый поклон, — в таком случае, милый, желаю еще не раз напиться из этого источника.

Омега бегом бросился прочь.

Перед дверью спальни Хедерингтона он помедлил, переводя дыхание. Если Гарри воспользовался черной лестницей, он мог уже быть внутри, но даже если нет, сам хозяин дома мог улечься в свою постель — всего-то и нужно было потребовать запасной ключ.

К счастью, эта дверь не скрипела. Омега на цыпочках переступил порог. Не похоже было, чтобы комнатой пользовались после его ухода, и постель, давно уже разворошенная, оставалась пустой. Луи упал на нее ничком, дрожа всем телом. Ему хотелось заползти в темный угол и остаться там, пока он не придет в себя, но ничего не оставалось, как снова переодеться Лувисом.

Извлечь подаренную Николасом булавку оказалось не так-то просто — она запуталась в кромке. Нетерпеливо ее дергая, Луи краем глаза уловил движение, нервно глянул в ту сторону и увидел в зеркале себя. У него был совершенно растерзанный вид: припухшие губы пламенели, парик сполз набок, пудра с него испятнала все, что только можно, сорочка заскорузла. Неужели этот неряха мог прельстить разборчивого маркиза Николаса? Нет, конечно. Тогда что все это значило?

В спешке сбрасывая одежду, Луи ломал голову над сценой в холле. Что-то подсказывало, что на самом деле Николаса мало интересовали утехи, которые он пытался купить. Но тогда почему он упорно его удерживал и так дорого заплатил за неудачный поцелуй?

Не находя объяснений, Луи все больше пугался. В тот лондонский сезон его, пожалуй, влекло к Николасу, но времена изменились, он не был больше омегой на выданье, он был «пресловутый Луи Томлинсон». Теперь его влекло к младшему брату Николаса — отношения, которые тот просто не мог одобрить. Нужно было поскорее убираться из этого дома.

К счастью, кувшин за ширмой был полон. Луи смыл пудру, пот и остатки пищи, потом, краснея, совершил более интимный туалет. В эти минуты ему впервые пришло в голову, что близость с альфами нередко ведет к беременности. Это окончательно выбивало из колеи.

Что делать? Почему он не подумал об этом раньше? Отец убьет его!

Луи судорожно прижал ладони к животу, потом отдернул. Гарри, рыцарь в сияющих доспехах... Как он поступит? Омега, с которой он провел ночь, был особым безнравственным, но вдруг, невзирая на это, он сочтет, что беременность обязывает его к браку? Это сломает ему жизнь. Нет, ни за что! Нельзя, чтобы беспечность шатена поставила точку на его карьере, стоила ему титула и наследства.

Бежать, и немедленно!

Парик перекочевал назад — на деревянную болванку, одежда и маска — в гардероб. С минуту омега крутил в руках драгоценную булавку. Это был дар, сделанный от души, его хотелось сберечь. Луи закрепил драгоценность на окантовке одежды — в худшем случае ее можно будет обменять на кров и пищу.

Когда паричок для и треуголка вернулись на голову, вернулся и юный Лувис. Глядя в зеркало на этого симпатичного, скромного альфу, Луи не мог не вспомнить распутника Хлора, с его затуманенными от страсти глазами, с его бесстыдно податливым телом. На миг ему показалось, что эти два образа слились...

Однако, собираясь в таком темпе, он неминуемо наткнется на Гарри! Омега заторопился. В карманах алого мундира нашлось немного денег. Он честно поделил их пополам, потом в сентиментальном порыве уткнулся с мундир лицом, чтобы вдохнуть дорогой запах.

Боже, о Боже, как покинуть его? Как остаться с ним после этой ночи?

Теперь уж никак нельзя было выдать свое подлинное имя, происхождение, а главное — пол. Предстояло и дальше плести сеть обмана. Это казалось невыносимым.

А вдруг Гарри всерьез увлекся таинственным омегой, с которым ему по чистой случайности довелось провести ночь? Достаточно вспомнить, как настойчиво он пытался раскрыть его тайну. Что, если ему вздумается разыскивать своего Хлора?

Ну и пусть! Сегодня Хлор исчезнет, а заодно и Лувис.

Омега выпрямился, пронзенная неожиданной мыслью. Лувис не может, не должен исчезнуть! Если это случится, Гарри сопоставит факты и все поймет!

С минуту он стоял, прижимая к щекам ледяные ладони, потом принялся беспокойно расхаживать по комнате. Что делать? Бежать или остаться? Что чревато худшими последствиями? Ему самому уже ничем не поможешь. Иное дело — Гарри...

Луи остановился на полушаге — решение было принято. Конечно, он останется. Спектакль продолжится, чтобы сбитый с толку Гарри не совершил какого-нибудь опрометчивого поступка.

Деньги снова перекочевали в карман мундира, а Луи внимательно изучил собственное отражение, чтобы убедиться, что и намека на Хлора не осталось в его внешности. Губы, пожалуй, выглядели полнее и ярче, но и только. // чем были заняты эти губки прошлой ночью ..//

Внезапно он сообразил, что выпуклость ног выглядит чересчур маленькой для альфы. Опыт прошедшей ночи говорил, что это, как ничто другое, отличает пах альфы от паха омеги. До сих пор это как-то сходило, но тем важнее было принять меры теперь. Если Гарри что-то заподозрил, следовало поскорее разубедить его.

Поразмыслив, омега порылся в саквояже: где-то в самом низу оставалась шерсть. Он скатал валик, вспоминая Гарри в разные моменты ночи и прикидывая возможный размер. В расслабленном виде плоть альфы так же невелика, даже учитывая все ее детали, и это как раз то, что нужно. Совсем ни к чему, чтобы Лувиса сочли вечно возбужденным. // хихихихи//

Луи опустил руки и задумался. Как несправедливо устроена жизнь! Почему им с Гарри нельзя быть вместе? Может, судьба даст им шанс, если пустить в дело список собранных имен? Или разыскать подкупленного отцом доктора? Или так припугнуть Генри Вернема, чтобы признался в обмане? Нет, это все лишь праздные размышления! Даже если случится все это, вместе взятое, свет никогда не примет омегу обратно. Опорочить имя легко, обелить — почти невозможно.

Вспомнив про свою задачу, омега затолкал шерсть в бриджи, оглядел себя и удовлетворенно кивнул. Если у кого-то и возникнут сомнения, довольно будет посмотреть на него или даже дотронуться, чтобы они развеялись. Луи очень надеяся, что это сработает и в случае с Гарри.

Когда с преображением в Лувиса было покончено, он еще больше разворошил постель, как если бы спал в ней, и уселся в кресло. Долго ждать не пришлось — скоро в дверь постучали.