Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Луи ехал в Шефтсбери бок о бок с лордом Гарри. Вопреки его заверениям он держался настороже и не доверял ему ни на йоту больше, чем в первые минуты знакомства. Он был из тех, кто не столько живет, сколько заигрывает с опасностью, для кого самые скандальные мысли и идеи кажутся вполне приемлемыми, и, что хуже всего, они умеют убедить в этом других. Взять, к примеру, этот выезд в город. Луи пришлось вернуть Гарри часть денег. Мыслимое ли дело, чтобы грабитель возвращал награбленное? Однако нельзя же груму оплачивать покупки господина: лавочникам это покажется подозрительным. Здравая мысль, и с ней нельзя было не согласиться, но Луи отчаянно досадовал на то, что постепенно остается на вторых ролях.

В «Короне» — самом крупном постоялом дворе — они оставили лошадей на конюшне и пошли разыскивать Хоскинза. Этого человека с красным, обветренным лицом, без сомнения, просидевшего большую часть жизни на козлах, они нашли в пивном зале.

— Остальных я отослал дилижансом в Эбби, милорд, раз уж нашлись места. — Хоскинз одним духом осушил кружку крепкого эля (Гарри заказал для всех троих) и вытер рот рукавом. — Ну, а сам я вот он, тут, на всякий случай. Да и на что, скажите на милость, годится кучер без кареты?

Он адресовал Луи недружелюбный взгляд, хотя и оставалось гадать — как переодетому авантюристу или как подлинному разбойнику с большой дороги. Для вящей убедительности он отхлебнул из своей кружки, сколько осмелился.

— Итак, Хоскинз, могу я на вас положиться в одном щекотливом деле? Нам понадобится кучер.

— Рад служить вам, хозяин, — сказал тот и добавил с нажимом, — и беречь от разных бед.

— Каким образом? — с интересом спросил Гарри.

— Уж не знаю, а только за вами нужен глаз да глаз. Сами знаете, пока есть пенька, будут и веревки!

— Бояться нечего, дело не из тех, за которые могут вздернуть. Первым делом отправляйтесь нанять себе лошадь, чтобы ехать с нами. — Гарри покосился на Луи и ехидно продолжал:

— Еще нам понадобится краска того же цвета, что и на карете, а то вышло так, что дверцы... поободрались. Мы отправляемся в обратный путь примерно через час, а пока нужно сделать кое-какие покупки. Встретимся здесь же, через час.

Не дожидаясь, пока кучер разразится вопросами, Гарри увлек Луи за дверь. Он пытался высвободиться, но этот хрупкий красавчик держал его, словно стальные челюсти капкана. Только на улице он соизволил разжать руку.

— Скажите спасибо, мой юный друг, что я не стал вдаваться в подробности насчет нанесенного карете ущерба.

— Подумаешь, пара царапин!

— Знаете, как достается птичке, которая осмелилась запятнать лакировку? Хоскинз бывает весьма красноречив и, вы уж мне поверьте, за вандализм запросто пустит кровь.

— Не слишком ли он кровожаден для нашей мирной компании?

— Он кучер, а это главное. В любом случае можете быть спокойны: если Хоскинз попытается отходить вас вожжами, я буду бороться за вас, как лев.

С этим Гарри отвернулся от Луи и начал высматривать нужную лавку. Омега надеялся вволю позабавиться над тем, как он будет метаться в поисках омежьей одежды. К омегам из Томлинсон-Тауэрс допускалась единственная из городских модисток, мисс Таверсток, да и той заказывались лишь домашние платья, а все остальное выписывалось из Лондона. Луи понятия не имел, где искать в Шефтсбери готовое платье.

Гарри навел справки у хозяйки постоялого двора и вскоре уже вел омегу к магазинчику подержанной одежды. Луи был заворожен перспективой побывать в той части города, куда прежде не смел ступить. Над узкими извилистыми улочками висели веревки с бельем. Из одних переулков, словно из сточной канавы, разило сыростью и тухлятиной, другие пестрели цветами в ухоженных палисадниках. Недавно побеленные приветливые дома, где у окошек сидели чистенькие старушки с вязаньем, перемежались грязными и облупленными, где в подворотнях таились подозрительные личности, нередко в струпьях или лохмотьях. Одни дети бегали оборванными стайками, другие чинно прогуливались с няней. Здесь было полно лавок, лавочек и лавчонок, и Луи то и дело останавливался.

Вот лавка старьевщика, где собраны невообразимые диковинки. Здесь практикует знахарка, и на окошке висят пучки сушеных трав и цветов. А там разложил свой товар букинист.

Кончилось тем, что Гарри взял его за руку и потащил за собой.

— К чему такая спешка? — запротестовал он.

— Хоскинз будет ждать и, если через час мы не вернемся, подумает, что вы со мной расправились в каком-нибудь темном переулке. К тому же мы пришли!

«Эмпориум» миссис Крапли был самым обшарпанным в ряду невзрачных домов на особенно унылой улице. Дальше виднелась глубокая канава с грязной водой, из которой торчал хвост дохлой кошки. Луи возблагодарил судьбу, что им не нужно двигаться в том направлении, — судя по всему, они достигли трущобной части города. Вид магазинчика не внушал особенного доверия. В таком едва ли могло найтись что-то стоящее.

За дверью их встретила неаппетитная смесь запахов: гнили, застарелого пота, отсыревшей ткани. «Эмпориум» был битком набит одеждой, головными уборами, обувью, всевозможными аксессуарами. Все это свисало с потолка, грудами лежало на полках, вываливалось из коробок.

Сама миссис Крапли сидела у печи в кресле-качалке с кошкой на коленях и кружкой в руках (судя по запаху, там был джин). Луи с порога сморщил нос, но не мог не улыбнуться при виде откровенной гордости на лице хозяйки: миссис Крапли гордилась как магазином, так и разнообразием товаров. На ней было платье из плотного желтого шелка с богатой кружевной отделкой — по моде двадцатилетней давности, с большим пятном на подоле, которое явно и безуспешно пытались отстирать. На седых буклях кокетливо сидела шляпка времен королевы Анны.

— Доброго вам денечка, господа! Чего изволите?

Хозяйка знала свое дело: она осведомилась, какого телосложения дама, которую нужно приодеть, какие предметы одежды требуются и какого качества. Выслушав, она отставила кружку, спихнула кошку на пол и отправилась в недра магазина, куда за ней пришлось пробираться через матерчатые джунгли, сквозь облака затхлых запахов.

— Все лучшее я храню в задней части, — донеслось до Луи, словно из глубины колодца. — В здешней округе сплошное ворье!

Достигнув наконец сумеречных глубин необъятного помещения, он обнаружил хозяйку за работой: та снимала с перекладины самодельные вешалки и раскладывала товар для обозрения.

— Славное платьице, верно? — Миссис Крапли потрясла перед ними голубым люстриновым подолом, пытаясь угадать реакцию. — В таком запросто сойдешь за настоящую леди. И совсем новенькое, вот чтоб мне сдохнуть!

Луи не удивился бы, упади хозяйка замертво, — платье было совсем ветхим. К тому же оно было слоновьих размеров. Настоящая омега, имей она хоть какой-то интерес, могла бы запросто сделать из него два. Впервые в жизни Луи пришло в голову, что на поношенной одежде можно прилично сэкономить. Ведь ему грозит нищенское будущее. Очень может быть, что именно здесь ему и предстоит отныне одеваться.

Тем временем Гарри один за другим отвергал броские наряды для утренних визитов, вечерние туалеты и пеньюары. Его выбор пал на пару безобразных платьев в самом деле хорошего качества и в отличном состоянии: дорожное коричневое, с бежевой отделкой, и голубой сак, с заниженной талией и плотным подолом, к которому прилагалась невзрачная нижняя юбка. К этому он добавил темно-синий плащ с капюшоном и деревенскую соломенную шляпку с плоской тульей.

Миссис Крапли, искренне жалея несчастную, которой придется все это носить, сделала попытку всучить им что-нибудь поэффектнее.

— Возьмите лучше вот эту чудненькую шляпку, — взмолилась она, оглаживая треснувшее плетение шляпы, знавшей лучшие времена. — Если пришить к ней ленты... желтенькие или, скажем, зелененькие, будет на что поглядеть. Я отдам ее вам за шесть пенсов. — Получив отказ, она тяжело вздохнула. — Тогда за все полторы гинеи.

Гарри безжалостно сбил цену до восемнадцати шиллингов, да и то при условии, что к покупкам добавится объемистая муфта. Когда хозяйка принимала деньги, она чуть не плакала. На улице Луи возмутился:

— Восемнадцать шиллингов! Это же просто грабеж! Вы обобрали добрую женщину!

— Эта старая пройдоха прослезилась от радости. Я заплатил больше, чем она смела надеяться. Шиллингом больше, и она заподозрила бы неладное. У бедняков, знаете ли, каждый пенс на счету. — Подмигнув, Гарри сунул узел с одеждой в руки омеге. — Мой юный друг, вы так мало знаете жизнь, что просто больно смотреть.

Луи сверкнул глазами, но уничтожающий взгляд пропал зря: его спутник уже бодро вышагивал в обратном направлении. Поспешая следом, он против воли восхищался тем, как легко он ориентируется в путанице улиц. Один он безнадежно затерялся бы в Шефтсбери и ни за что не добрался бы до «Короны».

Примерно на полдороге Гарри счел нужным заглянуть в галантерейную лавку, где было не повернуться от ниток, лент, платков и тому подобного. Там он без малейшего смущения направился в отдел нижнего белья. Луи был шокирован тем, с какой легкостью он выбрал ночную рубашку, сорочку с кружевной отделкой, две пары простых чулок и подвязки с розовыми лентами. Это последнее он продемонстрировал шатену.