Моя строптивая Омега [Larry Stylison]

Если вы заметили ошибку, прошу исправить ее хх

Няня с самым невинным видом возилась на кухне.

— Ужин скоро поспеет, дорогой, — сказала она Луи. — Отвяжем пленника или мне придется кормить его с ложки?

Несмотря на мягкий тон, омега расслышал в ее голосе неодобрение.

— Няня, ему нельзя доверять, а у нас полно дел и без того, чтобы за ним присматривать. Что, если он ускользнет и наведет на наш след?

— Об этом нужно было думать раньше, — заметила старушка, не отводя взгляда от содержимого кастрюли.

— Мне нужен был кучер! — заявил омега, вскидывая подбородок.

— Ах вот как...

Няня достала из буфета тарелки и занялась сервировкой стола, причем поставила четыре прибора, хотя двухмесячный ребенок Зейни был еще мал для такого рода трапез.

— Думаю, милый Луи, ему можно доверять, — произнесла она после долгой паузы.

— Меня зовут Лувис, — напомнил омега со вздохом и отправился обсудить положение дел с братом.

Он прошел через большую комнату, не удостоив пленника взглядом, лишь бросив его пистолет на сундук, и взбежал по лестнице на второй этаж, где Зейни пеленал малыша и ворковал над ним.

— И ты еще способен на телячьи нежности? — воскликнул Луи резче, чем собирался. — Вспомни, кто был его отец!

— Что мне до его отца! — возразил Зейни, завязывая последнюю ленточку на грудничковом платьице и передавая малыша брату. — Ты только взгляни! У него нет ничего общего с Вернемами.

Приняв ребенка на руки, Луи сразу утратил весь свой запал. Лицо смягчилось. С минуту он строил гримасы, которые младенец благосклонно принимал.

— И все же это истинный Вернем.

— Я не об этом... не о внешнем сходстве, — Зейни выпрямился с испачканным подгузником в руках. — Вот увидишь, из него вырастет совсем иной человек. Для этого я сделаю все, что смогу. Сэр Уильям умер, и это облегчит мне задачу.

— Смотри не вздумай повторить это кому-нибудь другому, — предостерег Луи, — иначе деверь раззвонит, что ты отравил мужа.

— Он этого не сделает! — Брат побледнел. — Уильяма хватил удар в постели с любовником!

— Рука руку моет, вор вора кроет, — настаивал Луи. — Альфы все заодно, и, если Вернем подаст в суд, тебе конец. Судья скажет, что яд не обнаружили только потому, что ты опытный отравитель.

— Не все альфы — подлецы, — мягко возразил брат. — Лиам не таков.

— Допустим. Но если бы в мире существовала справедливость, ты был бы замужем за ним, а не за сэром Уильямом.

— Ах, Луи...

— Отец прекрасно знал, что вы любите друг друга, и все-таки выдал тебя замуж за другого. За эсквайра, старого, жирного и богатого.

Зейн закусил губу, задумчиво глядя, как Луи нянчит ребенка.

— Долг сына омеги — выйти замуж по выбору отца.

— Как удобно для отцов! Хотелось бы по крайней мере видеть в такой жертве некоторый смысл. Отец хотел выдать нас за братьев Вернемов. Что бы это ему принесло?

— Непонятно, — признал брат, бросая подгузник в ведро.

— Зато ясно другое: ты свой долг исполнил и больше ничего не должен отцу. Теперь ты смело можешь выходить за Лиамом.

— Я так и собираюсь, но совесть моя все же неспокойна. Мне недостает твоей решительности.

— Моя решительность окрепла при виде того, как ты мучаешься в браке. — Луи невольно содрогнулся. — Сэр Уильям был человек жестокий и распущенный, и его братец той же породы. Я почти уверен, что он задумал убийство. Такой ни перед чем не остановится.

— Ты сумел воспротивиться браку с ним, дать отцу отпор! Ты такой сильный, Луи, а я... Все, на что я способен, — это спасаться бегством, Луи уложил ребенка и заботливо прикрыл одеяльцем, потом прошел к крохотному оконцу в скате крыши и невидящим взглядом уставился в сад, где единственным различимым пятном был прямоугольник света, что падал из кухонного окна.

— Ах, Зейни, если бы я знал, как буду наказан за ослушание, я, быть может, счел бы за лучшее подчиниться. Правда, потом становится легче... проще стоять на своем...

Брат приблизился, и молодые омеги несколько минут молчали, ища утешения в родственном объятии.

— Всего два года назад мы были юными и полными надежд, — тихо промолвил Зейни. — Посмотри, что с нами стало... — Он заставил себя встряхнуться. — Пора ужинать, а ты, дорогой мой, мог бы переодеться. Все-таки среди нас теперь

альфа.

Он взялся за ведро с испачканными подгузниками. Луи отвел глаза.

— Ни за что! Пусть думает, что я альфа. Среди трех омег он будет чувствовать себя, как волк среди овец.

— Но ведь это джентльмен, — запротестовал брат.

— По-твоему, это наилучшая рекомендация? Сэр Уильям считался джентльменом, его брат и наш отец тоже «джентльмены до кончиков ногтей». Не забывай, что наш пленник — из Сталсов. Красивая семейка, но перегрызут горло любому, кто перейдет им дорогу. Так что поменьше смотри на его длинные ресницы.

— Они просто чудо, верно? — Зейни хихикнул. — Как можно опасаться мужчины с такими ресницами?

— Все, кто так думал, позже жестоко раскаялись.

— Луи, ради Бога! Ты, должно быть, плохо его разглядел. По-моему, для нашего пленника подстрелить фазана на охоте — уже кровопролитие.

— Он опасен, очень опасен, я это чувствую всем существом. Прошу, зови меня Лувисом. Отец и маркиз Николас незапамятных времен на ножах. Если его младший брат узнает, что мы носим фамилию Томлинсон, ад кромешный не заставит себя ждать.

На этот раз Зейни не стал спорить. Он проверил, крепко ли спит ребенок, задул свечу и направился к лестнице, но на верхней ступеньке помедлил.

— А если отец снова заговорит о твоем браке?

— Отец? Невозможно! — Луи горько засмеялся. — Наказав меня таким манером, он навсегда поставил на моем браке точку. Кому придет в голову посвататься к Луи Томлинсону?