Глава 85. Я дам тебе меч
Главная тренировочная арена ордена Нэйсинь находилась совсем рядом с библиотекой, но, так как Е Шуанцзин с Мэн Жое никогда не спешили, к тому времени, как они пришли, собралось уже очень много людей.
Подобных поединков было проведено уже не так уж мало. У них были разные исходы, но, как бы то ни было, чем-то новым это уже не было, и первоначального страха и интереса в глазах остальных адептов не вызывало.
Однако в этот раз это было более, чем просто поединок.
Положение Исы в ордене было слишком значимым.
Кто-то даже говорил, что глава прервёт этот поединок, но, как показала практика, главе действительно не было дела ни до жизней адептов ордена, ни до самого ордена. Придя, он лишь позволительно махнул рукой и, создав для себя и Мэн Жое удобные места, приготовился наслаждаться представлением.
Сестра Шу медленно выдохнула, чтобы успокоить сильно бьющееся сердце.
Её звали Шу Ланьцяо, но все звали её просто сестрой Шу. Это было не просто так. В конце концов, именно она заботилась обо всех Безликих, не раз спасая их от смерти.
Однако... Сколько лет уже прошло? Безликие, один за другим, сменяли свои одежды или умирали. Наблюдая за этим, она чётко осознала, что у неё тоже было всего два пути.
И она выбирала жизнь.
Исы была очень сложной целью. Она была сильнее остальных адептов орденов, но и её положение давало ей больше, чем остальным.
Шу Ланьцяо хотела занять именно её место. Она прикладывала столько усилий, что не была согласна на меньшее. Кроме этого... была ещё причина.
Шу Ланьцяо посмотрела на стоящую ближе всех к арене Ло Сяньсянь и слабо улыбнулась ей под маской. А после, собравшись с мыслями, перевела взгляд на Мэн Жое.
- Старший ученик, можете одолжить свой меч?
Мэн Жое задумчиво склонил голову в бок.
Ему это не было сложно, но он очень ценил свой меч и не особо хотел делиться им с кем-либо. К тому же, он был неплохого мнения об Исы и понимал, что её ценность была выше, чем ценность Шу Ланьцяо.
Он не собирался содействовать.
Неожиданно, заговорила Исы:
- Не нужно.
Все взгляды, блуждающие между Шу Ланьцяо и Мэн Жое, разом приковались к ней.
Исы вздохнула.
Она... устала.
Она так хотела от всего этого сбежать... Хоть как-нибудь.
- Я дам тебе меч, - спокойно сказала она и, сделав шаг к Шу Ланьцяо, протянула ей свой меч. - Я сдамся тебе без боя, можешь занять моё место. Но... Девочка, ты можешь это сделать. Но ты об этом пожалеешь.
Шу Ланьцяо нахмурилась и, проигнорировав это обращение, взяла меч.
- Я не пожалею.
Исы вновь вздохнула.
Оставшись безоружной, она стояла полностью расслабленная и смотрела в глаза Шу Ланьцяо полным сожаления и сочувствия взглядом.
Шу Ланьцяо, в чьих руках был меч, почувствовала себя чрезвычайно некомфортно под этим взглядом.
На самом деле... она не хотела убивать Исы.
У них не было никаких обид, и сейчас, когда это нельзя было назвать даже поединком, она ощущала свои действия чрезвычайно неправильными. Тем не менее она знала, что они не могли просто поменяться местами, как и знала, что второго шанса так легко подняться на следующую ступень у неё не будет.
Удобнее перехватив меч, она ударила, стараясь одним ударом пронзить сердце.
Исы закрыла глаза.
Ей хотелось сказать так много... Как жаль, что даже если бы она попыталась, ей бы не дали произнести ни слова.
Даже не пытаясь устоять на ногах, она упала на каменную поверхность тренировочной арены, и солнце, ослепительно сияющее с самого утра, ударило по её опущенным векам.
Были те, на кого она хотела посмотреть последний раз в жизни. Но она так и не открыла глаз.
Всё это... было бесполезно.
Мэн Жое, наблюдающий за этим, слегка нахмурился.
И это... всё?
Это было скучнее, чем в предыдущий раз.
Е Шуанцзин, обычно аплодирующий победителю таких сражений, в этот раз даже рук не поднял, глядя на оставшуюся на арене Шу Ланьцяо без намёка на улыбку.
И всё же... на деле, в этот момент он испытывал куда более глубокие чувства, чем до этого. Определённо, странное удовлетворение и... что-то ещё.
Ни Е Шуанцзин, ни тем более Мэн Жое, не смогли бы определить эту слишком сложную эмоцию, но Шу Ланьцяо, случайно заглянувшая в его глаза, понимала больше их.
Это было уважение.
Весьма поверхностное, немного искажённое и совершенно неосознанное, но тем не менее.
Шу Ланьцяо не была уверена, была направлена эта эмоция на неё или на уже переставшую дышать Исы, но, как бы то ни было, она была ей неприятна.
Что в произошедшем было такого, чтобы заслужить уважение этого страшного человека?
Не удержавшись, она посмотрела на Мэн Жое, но тот уже отвёл взгляд, выражая свою незаинтересованность в происходящем.
Шу Ланьцяо опустила взгляд и тихо вздохнула.
Она смутно помнила имя этого человека, но уже не очень хорошо. Ещё хуже она помнила, что, кажется, когда-то он был довольно добрым и щедрым мальчиком. Или, по крайней мере, хорошо им притворялся. Но сейчас она будто увидела его впервые, жестокого и безразличного.
Как и все остальные, Мэн Жое носил маску. Шу Ланьцяо ничего не знала о том, что было за ней. Как и не знала ничего о том, каким на самом деле был тот мальчик с красивыми глазами.
Она опустилась на одно колено и, перехватив окровавленный меч в своей руке, поприветствовала Е Шуанцзина и его старшего ученика, с которым они когда-то были друзьями, но о котором она не знала совершенно ничего.
Разрешив ей встать, Е Шуанцзин и сам поднялся. А после, безразлично приказав ей самой разобраться с телом, вместе с Мэн Жое вернулся в библиотеку. Остальные адепты тоже один за другим начали расходиться по своим делам, и вскоре у тренировочной арены остались лишь Шу Ланьцяо и Ло Сяньсянь.
Шу Ланьцяо долго смотрела вслед Е Шуанцзину, а после чуть хрипло выдохнула и села рядом с телом Исы.
Разобраться с телом? Как она должна была разобраться с телом?
Она, конечно, могла использовать талисман. Как и Го Чэн, она порой одалживала книги у Гу Няньу, хоть и не использовала для этого силу. Её изначальные способности были довольно неплохими и, что важнее, она была очень старательна. Она... Могла использовать больше, чем один лишь световой талисман.
Однако разве не было это чрезвычайно неуважительно по отношению к усопшей?
Шу Ланьцяо, совсем недавно совершенно спокойно вонзившая меч в тело безоружной женщины, внезапно начала дрожать, дыша чуть быстрее, чем следовало бы.
- Мне сделать это за тебя? - прозвучал над её головой тихий и несущий в себе след истощения голос, вырвав её из потока мыслей.
Крупно вздохнув, Шу Ланьцяо посмотрела на неизвестно когда поднявшуюся на платформу Ло Сяньсянь, что теперь стояла перед ней, глядя на неё своими пугающе-большими глазами.
Губы Шу Ланьцяо дрогнули, но она так и не смогла подобрать нужных слов.
Она даже не сразу поняла, что Ло Сяньсянь говорила... с ней.
С тех пор как Ло Сяньсянь получила свой меч, она ни разу не говорила с ней напрямую. Они часто виделись, сидели спина к спине, и Е Шуанцзин закрывал на это глаза. Но Ло Сяньсянь всё равно никогда не решалась заговорить вновь.
Она в целом старалась лишний раз не открывать рта и лишь смотрела на неё своими глазами, похожими на две истлевшие свечи.
Шу Ланьцяо очень редко слышала её голос...
Он стоил всего этого.
- Я сама, - едва слышно ответила она, покачав головой и с трудом посмотрев на быстро остывающее на прохладном ветру тело Исы. А после, достав бумагу для талисманов, порезала о меч свой палец, чтобы написать талисман кровью.
Ло Сяньсянь сжала в объятиях свой меч, тихо наблюдая за тем, как Шу Ланьцяо пишет талисман, прежде чем прикрепить его на грудь Исы.
На этом моменте действия Шу Ланьцяо на мгновения замерли. Она посмотрела на скрытое за маской лицо Исы.
Она хотела снять маску и закрыть её глаза, но, неожиданно... Они уже были закрыты.
Шу Ланьцяо поджала губы, опустив взгляд.
Неважно.
Активировав талисман, она сразу отстранилась от мгновенно вспыхнувшего тела, при этом чуть не упав с края тренировочной арены.
Её волосы немного растрепались, колышимые прохладным ветром, а сердце всё ещё было неспокойно. Глядя на то, как сгорает тело женщины, убитой её руками, она с трудом удерживала в руках окровавленный меч, что казался абсурдно-тяжёлым.
Этот меч... теперь принадлежал ей.
Прошло немало времени, прежде чем Шу Ланьцяо наконец смогла подавить дрожь в своём теле и, не обращая внимания на тяжесть меча, обнять всё это время молчавшую Ло Сяньсянь.
Скоро Безрадостные должны были принести ужин.
Им не следовало опаздывать.