Вернувшись в дождливую ночь

После того как глава назначил наказание Го Чэну, а Синьмао утащил его, слишком ослабшего от страха, чтобы всерьёз сопротивляться, общее собрание можно было считать законченным.

Адепты один за другим покидали главный зал Люся. Не все они в полной мере смогли понять, что вообще произошло, и даже те, что смогли понять, ощущали неприятное чувство на языке и тяжесть в голове.

Были те, кто были полностью согласны с решением главы, были и те, кто считал его неправильным и жалел Го Чэна. Но большая часть всё же не имела своего чёткого мнения, прибывая в состояние, близком к шоковому.

Даже когда они покинули главный зал, они не решились это обсуждать, предпочтя сделать вид, что, как их жизни не касались Е Шуанцзина, так и решения Е Шуанцзина не касались их.

В конце концов, правильно то было или нет, не то чтобы они могли сказать что-то против или кого-то волновало их за.

Исы, в соответствии с установленным порядком покидающая зал последней, почему-то не спешила уходить.

Она смотрела на место, где только что был Го Чэн, и о чём-то думала, хмуря брови и сжимая в руках свой меч.

Её плеча внезапно коснулась чужая рука, заставив вздрогнуть всем телом. Насильно заставив себя прервать поток мыслей, Исы повернула голову в сторону Е Шуанцзина, невольно заглянув в его безразличные глаза.

Е Шуанцзин был чуть ниже её, но ей никогда не казалось, что это было так. Однако никогда раньше он не казался ей настолько возвышающимся над всем и всеми.

Исы внезапно стало очень страшно.

Спешно отведя взгляд от его глаз, она опустила голову и склонилась в поклоне.

Е Шуанцзин хмыкнул и убрал руку с её плеча.

- Тебе есть, что сказать?

Исы шумно сглотнула, а после хрипло выдохнула.

Ей казалось, что у неё есть куча слов, а её голова едва ли не разрывается от переизбытка мыслей, но, стоило Е Шуанцзину задать этот вопрос, как она внезапно поняла, что сказать ей было нечего.

- Н-Нет... - едва слышно ответила она, а после, ещё раз поклонившись, покинула главный зал вслед за остальными.

Проводив её взглядом, Е Шуанцзин приподнял уголки губ в намёке на немного насмешливую улыбку, а после повернулся к Мэн Жое. Тот, ранее решив, что ему лень стоя наблюдать за этой драмой, уже поднялся на возвышение и благополучно занял место главы.

Ничуть не разозлившись на такое самовольство, Е Шуанцзин поднялся к нему.

- В чём дело? - заметив не слишком довольное выражение лица Мэн Жое, поинтересовался он. - Моего драгоценного А-Е не удовлетворяет моё решение?

Мэн Жое скривил губы.

Его, определённо, не удовлетворяло решение Е Шуанцзина, но он не мог выделить, почему именно.

Было ли ему жалко Го Чэна? Едва ли. Однако... Что-то во всём этом ему не нравилось.

Он долго думал, прежде чем наконец определить, что именно:

- Я не считаю, что Синьмао заслужил его веселья.

Глядя на него с глубокой нежностью, Е Шуанцзин мягко усмехнулся и кивнул, а после сел рядом с ним.

- Мой драгоценный А-Е, как всегда, зрит в суть. Но, ах, это весьма забавно. Ты поймёшь как-нибудь позже.

Мэн Жое скосил на Е Шуанцзина глаза.

Ммм, возможно.

Ему было особо всё равно.

Поднявшись со своего места, Мэн Жое поправил одежды и повернулся к всё ещё сидящему Е Шуанцзину, вопросительно на него посмотрев.

- Мы не собираемся возвращаться?

- Разумеется, собираемся, - кивнул Е Шуанцзин, скучающе покачивая веером в своей руке. - Но я думаю, что мы ещё не закончили с этой милой историей. Я хочу подождать следующей сцены.

Мэн Жое слегка нахмурился.

И хотя всё это не было интересно и, даже более, немного отталкивало его, он понимал, что Е Шуанцзин знал больше, чем все остальные.

Раз Е Шуанцзин хотел подождать, значит было ради чего.

В любом случае Мэн Жое никуда не спешил, а потому решил подождать вместе с ним.

Взяв его за рукав, Е Шуанцзин потянул его к себе, приглашающе открыв объятия.

- А-Е, садись к учителю на коленки, учитель расскажет тебе, чего такого забавного в этой истории.

Мэн Жое закатил глаза.

Судя по словам Е Шуанцзина, он в любом случае узнает. Зачем ему лишний раз торопить события?

Видя, что это предложение не заинтересовало его, Е Шуанцзин ненадолго задумался, а после, вновь мягко потянув его, предложил:

- Ммм, тогда как насчёт того, чтобы учитель снял маску, если А-Е сядет к учителю на коленки?

Мэн Жое замер.

Это звучало... интереснее.

Они были знакомы уже больше десяти лет. Почти пятнадцать. И за всё это время он ни разу не видел Е Шуанцзина без маски, как и не знал, почему он эту маску носил. Он не мог сказать, что ему совершенно не было интересно посмотреть на его лицо без маски, но... За столько лет в его сознание лицо Е Шуанцзина практически стало одним целым с этой маской.

Ему было одновременно немного интересно и совершенно нет.

Ах, в конце концов, если он действительно захочет узнать, он найдёт какой-нибудь более удовлетворяющий способ.

В итоге Мэн Жое просто сбросил руку Е Шуанцзина со своего рукава, тем самым отказавшись от его предложения.

Е Шуанцзин недовольно скривил губы, но не стал настаивать, удобнее устроившись на своём троне и подперев голову ладонью.

Казалось, он о чём-то думал, скучающе играя с раскрытым веером в своей руке, но не успели его мысли прийти к чему-то дельному, как раздался громкий утробный крик, полный ужаса и боли.

Откровенно говоря, Го Чэн кричал и до этого, но это были в основном сбивчивые тихие крики, полные мольбы и просьбы прекратить, не имеющие ничего общего с этим душераздирающим криком.

В этом крике слышалось нечто, что Мэн Жое не мог понять.

И, кажется... голос принадлежал мужчине в возрасте, а не молодому юноше, коим был Го Чэн.

Мэн Жое удивлённо вскинул брови.

Что произошло?

В отличие от него Е Шуанцзин не выглядел особо удивлённым и, усмехнувшись, поднялся со своего места. Коснувшись плеча Мэн Жое, он переместился вместе с ним к общежитиям Безликих, где, всё ещё не спеша ложиться спать, под ликом затянутой облаками луны собралось немало людей.

Согласно порядку ордена они уже должны были спать, но кто в здравом уме смог бы заснуть, зная, что в соседней комнате происходит подобное?

Этот крик немало взволновал их и без того беспокойные сердца, а внезапное появление главы сделало лишь хуже.

Вместе с тем как появился Е Шуанцзин, к нему подбежала почувствовшая что-то неладное Исы. Она казалась спокойной на первый взгляд, но одежды на её спине пропитались потом, а лицо под маской было белее бумаги. С молчаливого позволения Е Шуанцзина она открыла дверь комнаты Го Чэна, невольно содрогнувшись от увиденного.

Комната Го Чэна, как и комнаты всех адептов, была очень маленькой и, стоя в дверях, её всю можно было окинуть взглядом.

Вся сцена была как на ладони.

Го Чэн был почти полностью обнажён и на его теле было несложно заметить многочисленные следы насилия. Его лицо, с которого Синьмао сорвал маску, было покрыто слезами и его собственной кровью от прокушенного языка. В этот момент оно, обычно привлекательное, выглядело поражающе отталкивающе.

Дрожа всем телом, Го Чэн широко распахнутыми глазами смотрел на лужу крови, что уже коснулась его не слушающихся ног, и, поддерживая себя руками, старался отползти от неё.

Но комната была слишком маленькой.

Ему некуда было спрятаться.

У его ног лежало ещё тёплое тело с мечом в животе.

Хрипло выдохнув, Исы закрыла глаза, чтобы успокоиться, и отошла чуть в сторону.

Е Шуанцзин тоже заглянул в комнату и, с заметной брезгливостью поморщившись, пнул в сторону Го Чэна валяющийся на полу предмет одежды. Тот, тут же схватив его, попытался хоть немного прикрыться и вместе с тем скрыть своё лицо.

Опустив голову, он что-то бормотал.

- Это... это не я... Он... он сам это сделал...

Ещё несколько любопытных адептов столпилось у двери комнаты, заглядывая внутрь и желая узнать, что же произошло.

Услышав его бормотание, кто-то даже не сдержал смешка.

А Го Чэн никогда ни в чём не был виноват! Неужели он реально думал, что ему поверят, что Синьмао совершенно без причины зарезал себя сам?

Впрочем, было это правдой или ложью, это не было важно.

Правила ордена Нэйсинь не запрещали адептам убивать и становиться убийцами.

Усмехнувшись, Е Шуанцзин легко вытащил меч из тела Синьмао и, даже не обтерев его от крови, бросил Го Чэну.

- Освободился меч, - с едва уловимой насмешкой отметил он. - Ты можешь занять его место.

Го Чэн, тяжело дыша, посмотрел на меч.

Он... не хотел занять место этого человека.

Он хотел как можно быстрее забыть его и то, что он с ним сделал.

Но Е Шуанцзин не давал ему выбора.

Всё, что оставалось Го Чэну, - принять меч и имя человека, который теперь годами будет преследовать его в кошмарах.

В то же время Мэн Жое, наблюдяющий со стороны, скучающе отвёл взгляд.

И опять же, всё было не так интересно, как он надеялся.

Спрятав руки в рукава, он посмотрел на стоящую рядом Исы, но та, обычно очень внимательная и тактичная, даже не повернула головы. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы попросту заметить его взгляд.

Мэн Жое не был уверен, казалось ему это или нет, но её всю трясло.

- Исы, - позвал он.

Крупно вздрогнув, Исы резко оборвала поток своих мыслей и повернула к нему голову. В её глазах, распахнувшихся за маской, отобразился почти животный страх.

Она ничего не сказала, а потому Мэн Жое пришлось самому задать вопрос:

- Что-то не так?

Вновь вздрогнув, Исы тем не менее покачала головой, выдохнув тихое "нет".

Очевидно, что это было не то, что она на самом думала, но Мэн Жое не испытывал особого интереса к её мыслям, а потому не стал спрашивать дальше.

Перестав обращать внимание на происходящее, он поднял взгляд к небу, встретившись взглядом с непроглядно чёрными глазами ворона, в которых, что бы ни случилось, страха не было никогда.

Ах... на это он тоже не хотел смотреть.