Вернувшись в дождливую ночь

Исы, как, впрочем, и всегда, работала оперативно, а потому вскоре все ныне живые адепты ордена были собраны в главном зале Люся.

Было очень поздно, и большая часть адептов уже спали, когда им было приказано в срочном порядке явиться на общее собрание. Причина не была объяснена, а потому, хоть они и не смели лишний раз перешёптываться, они не могли сдержаться от вопросительных взглядов на тех, кто, как им казалось, знал больше.

Ответа они, однако, не получали.

Все были взволнованы, нетерпеливо и вместе с тем перепугано ожидая прибытия главы.

Го Чэн хрипло выдохнул, приклоняя одно колено и с трудом держа спину прямо. Так как глава ещё не пришёл и не принял никакого решения, он стоял на своём обычном месте, но всё было не так, как обычно.

Вся его спина была мокрой от холодного пота, а маска как никогда затрудняла дыхание.

Ему было страшно.

Он просто хотел немного развлечься... Кто же знал, что эта дрянная девчонка решит сброситься с утёса?! Она даже была не так уж хороша!

Его жизнь была такой горькой... Неужели он не мог позволить себе хоть немного удовольствия?

Во всём была виновата эта девчонка! Она сама всё ошивалась вокруг него со своей бесполезной помощью! Чего ещё она ожидала?!

Го Чэн не признавал своей вины, злясь всё больше, но его зубы продолжали стучать от страха.

- Хей, Цзячэнь... - не выдержав затянувшегося беспокойного ожидания, позвал один из его приятелей. - Ты знаешь, из-за чего глава приказал всем собраться в такое время?

Го Чэн вздрогнул всем телом.

С пару мгновений он молчал, а после до побеления костяшек сжал кулаки и выдохнул тихое "не знаю".

Казалось, его приятель хотел сказать что-то ещё, но в следующий момент весь главный зал Люся накрыло тяжёлое чувство присутствия, которым в ордене обладали всего два человека.

Все адепты затихли и выровняли свои позы, поприветствовав главу и старшего ученика.

Никак не отреагировав на их приветствие, Е Шуанцзин прошёл мимо ровных рядов адептов, остановившись у возвышения, но в этот раз не поднявшись на него. Мэн Жое, следующий за ним, тоже не стал подниматься.

Очевидно, они не собирались задерживаться надолго.

Сложив руки за спиной, Мэн Жое в большей степени безразлично посмотрел на заметно поредевшие ряды адептов, в то время как Е Шуанцзин даже смотреть на них толком не стал, повелительно взмахнув рукой. Обращаясь одновременно ни к кому и ко всем, он приказал вывести вперёд Цзячэня.

Никто не посмел заговорить, но все взгляды разом устремились в сторону Го Чэна, словно прожигая его насквозь своим беспокойством и любопытством.

В то же время сердце Го Чэна будто сорвалось в бездонную пропасть.

Он... Он же не нарушил правила ордена, так? Это же... не было любовной связью? Он просто хотел немного поиграть.

Не успел его разум хоть немного успокоиться, как его за шиворот схватила сильная рука женщины в демонической маски и, дёрнув с места, протащила по полу и бросила к ногам главы.

Го Чэн, ощутив давящую ауру Е Шуанцзина так близко, задрожал всем телом.

Он считал, что стоять на коленях было унизительно, но в этот момент он был готов пойти на любое унижение, лишь бы сохранить свою жалкую жизнь.

Он пал ниц, желая что-нибудь сказать в своё оправдание, но внезапно потерял контроль над своим языком от страха.

Е Шуанцзин, скучающе наблюдающий за ним, слегка скривил губы.

Они так и собирались всю ночь стоять, один на ногах, другой на коленях? Это было немного скучно.

- Неужели нечего сказать? - со смешком поинтересовался он.

Го Чэн втянул голову в шею, дрожа всем телом и судорожно пытаясь понять, что ему следовало сказать. Впрочем, поток его мыслей прервала Исы, поклонившись Е Шуанцзину и заговорив первой:

- Цзячэнь надругался над одной из Безрадостных, доведя её до самоубийства. Можно сказать, что он - причина её смерти и её убийца. Исы просит главу забрать его жизнь за это.

Е Шуанцзин закатил глаза.

- Правила ордена не запрещают адептам убивать друг друга и становиться убийцами. Было бы глупо убить его из-за этого.

Го Чэн, услышав это, вздохнул с облечением, решив, что Е Шуанцзин если и не был на его стороне, решил сохранить ему жизнь, но Исы, понимающая Е Шуанцзина лучше, в ужасе распахнула глаза.

Дурак! Он не поддерживает тебя, он хочет тебя помучить!

Она не посмела больше вмешиваться.

Го Чэн же, услышав в словах Е Шуанцзина своего рода поддержку, наконец успокоился достаточно, чтобы заговорить:

- Глава, она сама напрашивалась, я правда не виноват! Я... Я просто решил немного поиграть с ней, я бы не убил её! Я просто хотел научить её манерам! Она сама виновата!

Е Шуанцзин безразлично сверху вниз смотрел на стоящего на коленях Го Чэна, а после внезапно усмехнулся и, с хлопком распахнув веер, поддел им его подбородок.

- Ты довольно шумный, - отметил он с улыбкой, но не скрывая при этом раздражения. - Почему бы мне не научить тебя манерам?

Го Чэн, только что преисполненный желанием оправдать себя, резко замолчал, из-под маски глядя на Е Шуанцзина полными ужаса глазами.

Его лицо полностью побледнело, а дрожь стала ещё более ощутимой.

То, о чём говорил Е Шуанцзин... Он понимал.

Откровенно говоря, глава ордена был красивым и миловидным, даже немного смазливым мужчиной. Го Чэн бы с удовольствием отымел его, но...

Он внутренне содрогнулся от мысли о том, что Е Шуанцзин мог сделать с ним то, что сам он хотел сделать с ним.

Он содрогнулся от мысли, что с ним могут сделать то, что он совсем недавно сделал с той Безрадостной.

Ему внезапно захотелось забиться в угол, отстраниться как можно дальше от Е Шуанцзина.

- Фу, - подал голос Мэн Жое, безразлично наблюдающий за всем этим со стороны.

Усмехнувшись, Е Шуанцзин наконец убрал веер и насмешливо похлопал Мэн Жое по плечу, говоря этим, что, разумеется, не собирается делать этого.

В его глазах Го Чэн был не более, чем грязью.

Даже если это было немного забавно, он слишком ценил своё тело, чтобы заниматься чем-то подобным.

В то же время Го Чэн, наконец почувствовав, что может вновь дышать, ударился лбом об пол, уверяя, что не посмеет сделать ничего подобного вновь.

- Я буду глотать ножи, чтобы выскоблить кишечник*! - с трудом сдерживая слёзы и повторно кланяясь, уверял он. - Прошу, глава, я никогда больше не сделаю подобного!

*吞刀刮腸 - tūn dāo guā cháng - глотать ножи, чтобы выскоблить кишечник. Идиома, означающая, что человек готов на что угодно, лишь бы исправить свои ошибки.

Е Шуанцзин заинтересованно вскинул бровь, слегка склонив голову в бок.

- Глотать ножи, чтобы выскоблить кишечник?.. - слегка растягивая слова, повторил он, а после внезапно усмехнулся. Подойдя к Исы, но снял с её пояса меч и кинул его Го Чэну. - Можешь начать с этого.

Поток мыслей Го Чэна резко прервался вместе с тем, как рядом с ним о мраморный пол ударился необычайно острый меч длиной в три чи*. В его глазах, приковавшихся у мечу, остался один только ужас.

*Чи - мера длины, приблизительно равная 33 см.

Глава... смеялся над ним или реально хотел, чтобы он проглотил этот меч?

Это было невозможно!

- В чём дело? - лениво поинтересовался Е Шуанцзин, видя, что он даже руки к мечу не протянул. - Уже отказываешься от своих слов?

Го Чэн хрипло выдохнул, но... он действительно не мог ни проглотить этот меч, ни сказать хоть что-то.

Хмыкнув, Е Шуанцзин взмахнул рукой, позволив Исы забрать её меч, а после неторопливо прошёлся между рядов преклонивших колени адептов, что и звука издать не смели.

Он остановился рядом с Синьмао, коснувшись его плеча сложенным веером.

- Ты.

Синьмао крупно вздрогнул, но не посмел ни поднять головы, ни спросить, что имел в виду глава.

Е Шуанцзин объяснил и так:

- Я хочу научить Цзячэня манерам, но у меня нет желания заниматься этим лично. Почему бы этим не заняться тебе? Ты ведь тоже любитель... всяких игр? - он сделал небольшую паузу, а после добавил: - Впрочем, ты, конечно, можешь отказаться.

Услышав его слова, Синьмао не удержался и вскинул голову, шокировано посмотрев на Е Шуанцзина, но тот, кажется, говорил вполне серьёзно.

В глазах Синьмао читались какие-то очень сложные чувства. Он всё медлил с ответом, в то время как Го Чэн, до которого смысл слов Е Шуанцзина дошёл чуть позже, внезапно издал полный ужаса утробный крик.

Он попытался подняться и подбежать к Е Шуанцзину. Он готов был цепляться за его одежду, готов был умолять, он даже готов был позволить ему надругаться над собой, лишь бы... лишь бы не это.

Он не был знаком с Синьмао, но знал, что они во многом были похожи.

Знал, что они могли стать друзьями.

Знал... что он это не переживёт.

Но, в итоге, он лишь запутался в собственных одеждах и повалился на холодный мраморный пол. Перед его глазами оказались чёрные одежды, расшитые серебром.

- Старший ученик! - взмолил Го Чэн, найдя того, кто мог его спасти. - Прошу, помогите мне! Я... Я не хочу! Я изменюсь, я обещаю, я буду служить вам и подчиняться вам во всём, только спасите меня!

Ему было уже всё равно, как он презирал Мэн Жое некоторое время назад. В этот момент он видел в нём свою последнюю надежду.

Мэн Жое сделал шаг назад, безразлично отведя взгляд.

Ах, это было не так весело, как он рассчитывал.

Он немного жалел, что не остался в павильоне Жуе.

- Ты и так будешь мне подчиняться.

Го Чэн, только что собиравшийся потянуть его за подол, в итоге просто повалился лицом в пол.

В этот момент... Он ощущал себя как никогда слабым и ничтожным.

Он хотел ударить кого-нибудь, чтобы этот кто-то стал слабее и ничтожнее его, но вокруг не было никого, кого бы он мог поставить на своё место.

В то же время Синьмао, некоторое время наблюдавший за ним, внезапно усмехнулся.

Хех, неважно.

У него так давно не было женщины...

Он развлечётся с этим никчёмным слабаком.

- Синьмао выполнит приказ главы наилучшим образом, - не сдерживая в своём голосе насмешки и недобрых ноток, он с поклоном принял приказ.