Вернувшись в дождливую ночь

К тому времени, как Мэн Жое проснулся, уже рассвело. У него чудовищно болела голова, и даже после того, как он попытался, у него не вышло открыть глаза.

Любой, даже малейший свет ослеплял, а слух внезапно перестал фильтровать звуки.

Он слышал слишком много. Шум ветра, скрежет утреннего инея, далёкие крики птиц, журчание воды в горячих источниках... Всего этого было слишком много, слишком громко.

Не выдержав, он поднял руки к голове, закрыв ими уши, но даже шум собственного кровяного давления был непереносимо громким.

Голова болела невыносимо, и он никак не мог понять ни где находился, ни что произошло до того, как он потерял сознание.

Ах... он совершенно не помнил.

Внезапно кровать, на которой он лежал, бесшумно прогнулась под весом другого человека. Он ощутил знакомое чувство присутствия и сопровождающий это чувство холод.

Его губ всё так же бесшумно коснулись чужие прохладные пальцы со слегка удлинёнными ногтями и, легко проникнув в его рот, надавили на кромку зубов.

Подчинившись мягким направлениям Тан Чжу, Мэн Жое открыл рот и позволил вложить в него небольшую лекарственную пилюлю. У него не было сил так просто её проглотить, а потому Тан Чжу осторожно приподнял его голову и поднёс к его губам чашу с тёплой водой, терпеливо ожидая, когда он сделает пару небольших глотков.

Действия Тан Чжу были очень аккуратны и точны в своей методичности, но, если быть достаточно внимательным, в них можно было почувствовать лёгкое безразличие.

Мэн Жое был внимательным.

Но ему было всё равно.

Проглотив пилюлю, он с помощью Тан Чжу лёг обратно и, всё ещё закрывая уши руками, вновь попытался открыть глаза.

Слишком ярко...

Смирившись со своим незавидным положением, Мэн Жое послушно лёг смирно, с помощью очищающей пилюли заставляя духовную энергию циркулировать по меридианам и сжигать тёмную энергию.

Прошло немало времени, прежде чем его головная боль наконец ослабла, вместе с тем вернув ему хоть частичную способность фильтровать звуки.

Убрав руки от ушей, Мэн Жое наконец смог открыть глаза и осмотреться по сторонам.

Он находился в своей комнате, а за окном было позднее утро. Время медленно ползло к полудню, а на чистом небе проплывали редкие облака. Воздух был наполнен влагой и, вероятно, к вечеру должен был пойти дождь.

Е Шуанцзина в спальне не было. Только Тан Чжу, который помог ему принять лекарства и теперь просто сидел на краю кровати, ожидая, когда он сам что-нибудь спросит.

Мэн Жое не был уверен, но, кажется, он пробыл без сознания больше одного дня.

- Что со мной произошло? - спросил он и, воспользовавшись помощью Тан Чжу, сел в постели.

Он не стал спрашивать про Е Шуанцзина. Он и так чувствовал, что его уважаемый учитель был жив и, раз у Тан Чжу было время праздно сидеть тут, по крайней мере относительно здоров.

Поэтому, разумеется, больше всего его волновало собственное состояние.

Тан Чжу, однако, лишь улыбнулся и ответил немного размыто:

- Глава не счёл нужным объяснить Тан Чжу, что произошло со старшим учеником.

Мэн Жое закатил бы глаза, но боялся, что у него от этого вновь голова заболит.

Тан Чжу его лечил или как? Он реально не знал, от чего лечил его, или же намеренно что-то недоговаривал?

Мэн Жое как раз собирался приказать ему говорить нормально и подробнее расспросить о произошедшем, как дверь его спальни тихо открылась и, как всегда едва переставляя ноги, вошёл Е Шуанцзин.

Он был облачён в своё чёрное исподнее, на которое накинул неплотно запахнутую красную мантию. Его волосы, ничем не собранные, свободно спадали по плечам и спине, но на лице всё ещё была золотая маска. Казалось, он недавно проснулся, и его вид мало отличался от того, как он обычно выглядел по утрам, когда ему было лень приводить себя в порядок, да вот только...

Мэн Жое чувствовал, что всё было не так просто.

Е Шуанцзин стал слабее.

Вероятно, сейчас они были примерно наравне.

Проигнорировав его тяжёлый взгляд, Е Шуанцзин выгнал Тан Чжу из спальни и, дождавшись, когда тот закроет за собой двери, сел на край кровати.

Е Шуанцзин, как и Тан Чжу, не спешил говорить. Вместо этого он склонился к Мэн Жое и, коснувшись его лба кончиками пальцев, высвободил немного духовной энергии. Лишь убедившись, что его золотое ядро не было повреждено, он мягко вздохнул.

Убрав свои волосы, чтобы они не щекотали шею Мэн Жое, Е Шуанцзин склонился ещё ближе к нему, нежно поцеловав область между бровей.

- Он мёртв, - прошептал он, подняв руку и погладив его щёку. - Мой А-Е очень хорошо справился.

Мэн Жое моргнул, слегка нахмурившись.

Он... не понимал, о чём говорил Е Шуанцзин.

Было то желание Гу Няньу или же Сюэ Сэ, но... Он больше не мог вспомнить ничего ни о демоне, ни о том, как Гу Няньу, таки решившись, в последние мгновения жизни коснулся его пальцев.

Он помнил лишь кроткого и трусливого Гу Няньу, который смотрел на него полными обожествления глазами.

Это не было тем, о чём он бы стал спрашивать.

Мэн Жое прикрыл глаза.

Неважно кто, раз этот человек уже был мёртв, его это больше не касалось.

Ещё пару раз прогнав духовную энергию по меридианам и убедившись, что, кроме частичной потери памяти, никаких проблем не было, он решил не зацикливаться на этом. Вместо этого он спросил, что случилось с Е Шуанцзином.

Е Шуанцзин раздражённо скривил губы.

- После сражения с этим вредителем моё среднее золотое ядро почти расколото, и нижнее тоже серьёзно повреждено, - несмотря на своё раздражение, он не стал избегать вопроса, объяснив кратко и понятно. - Лет через двадцать или тридцать восстановятся.

Договорив, он вновь слегка скривил губы.

Как будто у него были эти двадцать или тридцать лет...

Он посмотрел на Мэн Жое, заглянув в его большие золотые глаза, а после отвёл взгляд.

Ах, неважно.

Даже если так...

Так было даже лучше.

Слегка нахмурившись, Мэн Жое, чья головная боль уже почти полностью прошла, пододвинулся ближе к Е Шуанцзину и задумчиво развязал завязки на его исподней рубахе, заглянув под неё.

И сразу отвёл взгляд.

Даже с повреждёнными золотыми ядрами Е Шуанцзин всё ещё оставался бессмертным и его регенерация работала очень быстро. Если бы это была обычная рана, какого бы размера она ни была, она бы уже полностью затянулась, не оставив даже шрама. Однако эта рана...

Хоть Сюэ Сэ уже и был мёртв, его тёмная энергия всё ещё оставалась в его теле, словно грязное пятно на ослепительной поверхности солнца. Из-за неё, хоть уже и прошло целых два дня, огромная рваная рана, тянущаяся от самых ключиц к лобковым волосам, лишь стянулась и покрылась отталкивающе выглядящей кровавой коркой. На некоторых местах ему даже приходилось носить наложенные Тан Чжу повязки, а на других ещё не полностью сошли глубокие гематомы, окрашивающие его тело в жёлтые и фиолетовые цвета.

Ему самому было неприятно на это смотреть, но, заметив реакцию Мэн Жое, он не мог не закатить глаза.

Ах, неважно.

В то же время Мэн Жое запахнул его рубаху и переключился на исподние штаны, заглянув и под них.

И хотя глубокая рваная рана заканчивалась на линии роста лобковых волос, не затрагивая то, что было ниже, он не мог не уточнить:

- Он всё ещё работает?

Не то фыркнув, не то усмехнувшись, Е Шуанцзин грубо вернул его в лежачее положение, угрожающе нависнув над ним.

- Хочешь проверить?

Мэн Жое поморщился от головной боли, вновь ударившей по вискам от слишком резкого движения.

- Как-нибудь позже.

- Ммм... - согласно промычал Е Шуанцзин, тоже поморщившись от боли в своих ранах.

Некоторое время они просто молчали, глядя друг на друга, а после Мэн Жое решил, что хоть время уже и близилось к полудню, у него не было желания вылезать из постели. Слегка подвинувшись, чтобы освободить место рядом с собой, он приглашающе поднял одеяло. А после, дождавшись, когда Е Шуанцзин ляжет рядом, накрыл их с головой и уткнулся носом в его плечо.

- Кто-нибудь кроме Тан Чжу уже заметил? - тихо спросил он, оставив лёгкий поцелуй поверх тонкой ткани рубахи.

Е Шуанцзин усмехнулся, качнув головой.

- С их уровнем духовной энергии им потребуется отрастить третий глаз, чтобы заметить хоть что-то.

Слова Е Шуанцзина успокоили Мэн Жое и, что-то тихо промычав, он перевернулся на спину и закрыл глаза, желая ещё немного отдохнуть.

Что же до позднего завтрака...

Ах, пусть Тан Чжу просто принёс самое вкусное блюдо в постель.