Вернувшись в дождливую ночь

Е Шуанцзин оглянулся по сторонам.

Это... было немного не тем, что он ожидал.

Ему было интересно посмотреть на то, как выглядело море знаний тёмного заклинателя, но это... было обычной пустыней? Или, по крайней мере, оно мало отличалось от обычной.

Нахмурившись, Е Шуанцзин разжал руки, и Гу Няньу, державшийся на ногах только за счёт него, тут же повалился в песок, свернувшись в клубок. По его лицу текли слёзы, но даже если он плакал, он старался делать это тихо, не привлекая к себе лишнего внимания.

Е Шуанцзин поднял взгляд к небу.

Солнце...

Для Е Шуанцзина этот испепеляющий свет был не иначе, чем ничтожен. Он не мог причинить ему вреда и разве что ласкал его нежную кожу, наполняя всю его сущность духовной энергией. Но для Гу Няньу этот свет был смертелен. Он обжигал и оставлял ожоги, он причинял бесконечные страдания, а энергия, которую он дарил, была слишком жестокой. Питающей, но не взращивающей его инь. И тем не менее он продолжал тянуться к этому свету, добровольно сжигая себя до тла.

Прошло некоторое время, прежде чем Гу Няньу, наконец успокоившись, крайне нерешительно поднял голову и тоже осмотрелся по сторонам.

Он... никогда не был в подобном месте.

Он не понимал, что происходило, но боялся спросить.

- Это твоё море знаний, - и без его вопросов объяснил Е Шуанцзин, скривив губы в неудовлетворение.

Гу Няньу крупно вздрогнул, невольно сжавшись вновь. И всё же над словами Е Шуанцзина он не мог не задуматься.

Море знаний? Но... где море?

Вероятно, это был вопрос, которым задавались все самосовершенствующиеся, впервые посетившие своё море знаний.

С трудом заставив себя хоть немного успокоиться, Гу Няньу, всё ещё тихо всхлипывая, потёр свою маску, словно это на ней были слёзы. И хотя это ничего не изменило, после этого он смог слегка приподняться на руках и внимательнее осмотреться.

Он читал очень много книг о внутреннем море знаний, он знал это наверняка. Но... он не помнил содержимое ни одной из них.

Он... ничего не понимал.

Посмотрев на него, Е Шуанцзин раздражённо выдохнул и, сделав на пробу шаг, обнаружил, что может сдвинуться с места.

Это действительно было самое обычное море знаний.

А-Е ошибся или же?..

Гу Няньу, всё это время старающийся не издавать лишних звуков, внезапно встрепенулся.

Наблюдая за ним боковым зрением, Е Шуанцзин, разумеется, заметил это, но не подал виду, продолжая идти вперёд и ожидая дальнейших действий.

В любом случае они были в море знаний Гу Няньу. Даже если Гу Няньу и был хозяином, тем, кто пострадает от любых последствий битвы, тоже был он.

Гу Няньу шумно сглотнул, пару раз беззвучно шевельнул губами.

Цветок... его цветок.

Если Е Шуанцзин сделает ещё хоть шаг... его цветок будет раздавлен под его ногами.

Е Шуанцзин, очевидно, вообще не заметил этот маленький жёлтый цветок на фоне золотых песков, а Гу Няньу боялся произнести хоть слово.

Но... но... его цветок... был так... ценен.

В его жизни не было ничего столь же ценного.

- Подождите! - не выдержав, воскликнул Гу Няньу, как раз когда Е Шуанцзин в очередной раз поднял ногу, чтобы сделать шаг.

Е Шуанцзин замер и, повернув голову, без особого интереса посмотрел на него.

Гу Няньу, всё ещё полу-лежащий на горячем песке, вздрогнул всем телом, но всё же заставил себя говорить:

- Ц-цветок...

Слегка нахмурившись, Е Шуанцзин опустил взгляд к своим ногам, действительно заметив цветок.

Кажется, в городе Ши росли такие.

Ах, он не шибко любил вспоминать об этом месте.

Не особо волнуясь о том, что этот цветок значил для Гу Няньу, Е Шуанцзин опустил на него ногу, спокойно продолжив идти вперёд.

Гу Няньу, только попытавшийся подняться, упал вновь.

Его... его цветок...

Полные слёз глаза Гу Няньу бессильно наблюдали за тем, как последний след жизни в выжженной солнцем пустыне исчез под ногами Е Шуанцзина, а после...

Его взгляд внезапно заострился, и вместе с тем он легко поднялся с земли и выпрямил спину.

Солнце, сжигающее всё на своём пути, потухло на небосводе.

Е Шуанцзин остановился.

- Е Шуанцзин, - послышался за его спиной глубокий и необычайно холодный голос. - Ты думаешь, так просто уйти, взяв то, что принадлежит мне?

Песок под их ногами начал осыпаться, но, вопреки здравому смыслу, осыпался он вверх.

Среди дрейфующих в холодном воздухе песчинок Е Шуанцзин повернулся к юноше в тёмно-синих одеждах и безликой маске и... усмехнулся.

- И всё же, с улыбкой ты выглядишь забавнее, - насмешливо заключил он, внезапно исчезнув из стремительно меняющегося моря знаний.

Глаза Сюэ Сэ распахнулись, и он тут же покинул море знаний следом, успев за мгновение до того, как золотой веер бы перерезал ему шею.

Песок, дрейфующий в воздухе, исчез вместе с тем как холод моря знаний тёмного заклинателя сменился естественным холодном ночи.

Иней захрустел под их ногами.

Бамбук зашелестел своей листвой.

Спина Сюэ Сэ, резко оттолкнувшегося от напавшего без предупреждения Е Шуанцзина, столкнулась с камнем, на котором он ранее читал книгу. Веер, целящийся на его шею, в итоге лишь ударил по маске, разбив её на две части.

Лицо Сюэ Сэ, симпатичное в своей лёгкой невзрачности, было залито дорожками не его слёз.

Эти слёзы, сочетаясь с кипящей ненавистью в его глазах, заслуживали второго взгляда, но Е Шуанцзин решил для начала его убить, а уже потом насладиться зрелищем.

Тело Сюэ Сэ было слабым. При желании Е Шуанцзин мог раздавить его голыми руками, и они оба это знали. В ближнем бою исход был предрешён, а потому, избегая новой атаки, Сюэ Сэ сразу переместился на пару десятков шагов.

Он не мог уйти слишком далеко. Е Шуанцзин поставил сдерживающий массив, который он не мог так просто поглотить.

Впрочем, и этого расстояния было достаточно.

Сотни прозрачных игл, словно бы отражающих темноту ночи, разом полетели в Е Шуанцзина.

Построение тысячи игл в руках Сюэ Сэ отличалось от построения тысячи игл в руках светлого заклинателя.

Оно было куда более разрушительным.

Прекрасно понимая это, Е Шуанцзин взмахнул рукавом, и земля перед ним резко взмыла вверх, формируя защитную стену и принимая на себя весь удар. А стоило земле опуститься вновь, как... Е Шуанцзин просто пропал, словно бы слившись с ветром и травой.

И всё же Сюэ Сэ всё ещё мог ощущал след тяжёлой янской энергии, обжигающий, но не позволяющий отследить своего хозяина.

Сюэ Сэ пару раз шумно выдохнул, настороженно оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в шелест листвы бамбука.

В ночной тишине Е Шуанцзина словно не было вовсе и, вместе с тем, он будто бы был везде.

Это не была техника иллюзий. То, что сейчас использовал Е Шуанцзин, было чем-то гораздо более мощным.

Заставив себя успокоиться, Сюэ Сэ взмахнул рукой, и все дрожащая на ветру листва бамбука в миг замерла, не оставив в роще ни единого звука. Чёрный туман взмыл от его ладоней, растрепав его волосы и одежды, и обволок его собой, защищая и готовясь в любой момент послужить оружием.

Но Е Шуанцзин так и не нападал.

Он словно бы действительно слился с природой или же просто забыл о нём, решив вместо сражения выпить чаю с ореховыми пирожными.

Это выводило из себя.

Это почти заставляло терять рассудок.

А в следующий миг, осветив тишину ночи, в нескольких шагах от Сюэ Сэ вспыхнул огонёк. А потом ещё один. И ещё.

Один за другим, маленькие красные огоньки загорались вокруг него, образуя некое построение, но, внезапно, даже его туман не смог их потушить.

Одновременно будто бы совсем близко и чрезвычайно далеко раздался лёгкий смешок.

Техника Последнего мотылька была создана основателем ордена Нэйсинь и считалась одной из самых коварных запретных техник подземной части библиотеки.

Она не использовала ни силы небес, ни внутренней энергии практикующего, а вместо этого... Ах, она использовала энергию жертвы.

Как мотыльки летели на пламя, сжигая себя, так и пойманные в построение Последнего мотылька заклинатели не могли противиться его силе, уничтожая себя изнутри.

Заставить Сюэ Сэ, чья сила была холоднее льда, поджечь своё море знаний... Е Шуанцзин усмехнулся, ощутив редкое удовлетворение.

А в следующий миг он внезапно появившись перед Сюэ Сэ, коснувшись центра его груди. Его глаза, всегда ясные, вспыхнули ослепительных пламенем, а волосы и одежды взмыли вверх, яростно развиваясь на поднявшемся ветру.

Маленькие огоньки, всё это время впитывающие чёрный туман Сюэ Сэ, вспыхнули тоже, образовав тянущуюся в небо стену огня, от которой отделились бесчисленные острые лучи, разом пронзив пойманного в ловушку демона.

Сами по себе эти лучи были безвредны, но, стоило им опутать море знаний своей жертвы, как их сила становилась достаточной, чтобы вызвать гнев небес.

- Гори, - в глазах Е Шуанцзина, пылающих ярким пламенем, блеснул фанатичный блеск и желание лицезреть боль своего противника.

Сюэ Сэ, внезапно утративший способность двигаться, распахнул рот в немом крике, ощущая, как всё его тело изнутри охватывает нестерпимым жаром.

Будучи тёмным заклинателем он обычно не использовал меридианы в своём теле, но эта техника заставила его энергию насильно циркулировать по ним, сжигая всю его сущность.

Техника Последнего мотылька, болезненная до такой степени, что невозможно было даже закричать, была техникой парного самосовершенствования.

Единственной техникой парного самосовершенствования, для которой была не важна духовная основа практикующих.

Как жаль, что её создателем был основатель ордена Нэйсинь, одним своим существованием способный разгневать небеса. И его техника, способная нести любовь и удовольствие, но в итоге несущая лишь боль и страдания, была ему под стать.

Медленно сжигая самого себя, Сюэ Сэ едва дышал, глядя на низкое небо над своей головой.

Кажется... скоро должен был пойти снег.

В этот момент, связанные этой жестокой техникой, они с Е Шуанцзином были как никогда близки друг к другу и...

Сюэ Сэ внезапно нашёл силы улыбнуться.

- Е Шуанцзин... - одними губами выдохнул он. - Даже бессмертные не всесильны.

Он бы никогда не почувствовал этого просто так, но в этой агонии, связанный грешной техникой, Сюэ Сэ внезапно ощутил в теле Е Шуанцзина что-то готовое откликнуться на его зов.

Тёмные заклинатели проживали короткие, но чрезвычайно разрушительные жизни, оставляя после себя бесчисленные чёрные пятна.

Сюэ Сэ не знал, кем был тёмный заклинатель, оставивший свой след в теле Е Шуанцзина, как и не знал, какова была его изначальная воля, но он знал, что эта воля откликалась на его зов.