Вернувшись в дождливую ночь

Снег, выпавший ночью, полностью растаял к утру, не оставив никаких следов на земле. По крайней мере Мэн Жое, выглянувший в так и не закрытое на ночь окно своей комнаты, не заметил никаких следов.

Уже давно рассвело, и время даже постепенно начинало клониться к обеду.

Как всегда и бывало в ночь Нового года, он лёг очень поздно или, скорее, очень рано. К тому времени, как они с Е Шуанцзином ушли с горячих источников, разойдясь по комнатам, на небе уже можно было разглядеть первые следы утренней зари.

Зевнув, Мэн Жое перевернулся со спины на живот и накрылся с головой мягким вышитым одеялом.

Несмотря на то, что он был пьян вчерашней ночью, он всё ещё прекрасно помнил то, что делал. У него не болела голова и он не чувствовал усталости, скорее... Ему просто было лень подниматься.

Он ощущал лёгкую истому и остаточное удовлетворение, мягкими волнами разносящиеся по телу, и без особого интереса вслушивался в немного опасливые шаги Безрадостных, пришедших убрать оставшуюся с ночи еду и накрыть на стол к позднему завтраку.

Почувствовав запах запечённой утки, Мэн Жое слегка высунулся из-под одеяла.

Он был голоден.

Наконец поднявшись и приведя себя в порядок, Мэн Жое вышел из своей спальни, встретившись с тоже соизволившим начать двигаться Е Шуанцзином.

Поприветствовав Е Шуанцзина в обычной односложной манере, Мэн Жое вместе с тем сказал опустившимся на колени служанкам вернуться к работе. Те закончили быстро и уже было хотели уйти, как Е Шуанцзин приказал им задержаться.

Безрадостные, опасающиеся, что чем-то могли обидеть главу или где-то допустили ошибку, тут же замерли.

- Поменяйте постельное в моей спальне, - не обратив внимания на их взволнованные глаза, сказал Е Шуанцзин, заняв своё обычное место за столом.

Служанки переглянулись.

Они делали это вчера и, как им казалось, глава не был настолько помешан на чистоте, но... Им ли было судить, на чём был, а на чём не был помешан глава?

Раз глава сказал, значит они должна были исполнить.

Служанки ушли исполнять свои обязанности, в то время как Е Шуанцзин и Мэн Жое приступили к позднему завтраку, начав с супа из черепахи.

Каждый читая свою книгу, они делили трапезу в таком же молчание, как и обычно, полностью удовлетворённые этой естественной тишиной. Лишь когда пришёл Тан Чжу с его поздравлениями, нарушив их прекрасную тишину, они оба недовольно посмотрели на него и, одинаково закатив глаза, просто проигнорировали его.

Тан Чжу ничуть не обиделся и, поклонившись, ушёл.

В этот раз он не говорил ни про печати, ни про нарушивших правила адептов, а потому после его ухода пара ученика и учителя вернулись к чтению и обоюдному разглядыванию друг друга с разных концов стола.

Проведя таким образом весь день, они толком и не заметили, как стемнело.

А на следующий день, ближе к вечеру, вновь пошёл снег.

Белые снежинки, немного влажные, но всё же не тающие, одна за другой опускались на зелёную траву, собираясь укрыть её всю своим одиноким траурным покровом, которому не растаять до самого утра.

Однако только покажется солнце, и весь этот снег превратится в обычную воду, не способный противостоять теплу.

Мэн Жое, сидящий на склонившемся бамбуке, безразлично наблюдал за этим недолговечным снегом, не находя его интересным даже при том, как редко можно было его увидеть в их местности.

Он мог одним взмахом руки растопить его весь, так что интересно в нём могло быть?

Впрочем, Мэн Жое было лень делать чужую работу и, оставив опавший на землю снег солнцу, просто спрыгнул с крепкого бамбукового стебля. Его ноги легко коснулись укутанной холодом земли.

Несмотря на то, что у него была очень высокая температура тела, снег под его ногами не растаял и лишь едва слышно захрустел. Мягкая трава прогнулась под его весом.

Мэн Жое прикрыл глаза.

Он чувствовал, что рядом кто-то был.

Слегка скривив губы, Мэн Жое даже не стал осматриваться, продолжив безразлично смотреть перед собой.

Снежинки, парящие в воздухе и ещё не успевшие опасть на землю, внезапно закружились вокруг него и, подчиняясь его мысли, сформировались в несколько ледяных мечей.

Это была техника, которую использовал основатель ордена в одной из иллюзий. Она была немного сложной, но занятной.

Создав круговое построение, Мэн Жое легко взмахнул рукой, и ледяные мечи разом полетели во все стороны, расщепляясь на более мелкие, но поражающе острые осколки, от которых было сложно избавиться.

Впрочем, не успели эти осколки достигнуть своей цели, как все они превратились в снежную пыль, мгновенно унесённую ветром. И вместе с тем будто бы отовсюду послышался тихий смех.

Мэн Жое не любил, когда кто-то смеялся над тем, что сам он смешным не находил. В этот момент он был не прочь избивать этого весёлого человека до тех пор, пока сам не найдёт что-нибудь смешное.

К сожалению... это было немного сложно.

Ах, этот человек непереносимо раздражал.

Взгляд Мэн Жое, только что ленивый и безразличный, немного похолодел.

Стоило доносящемуся отовсюду смеху затихнуть, как за его спиной появился человек.

Он чувствовал его острый холод, совсем не похожий на естественный холод снег, и слышал его ровное дыхание. И вместе с тем он чувствовал, как не может пошевелить ни единой мышцей тела, словно все они окаменели.

Словно бы та невидимая клетка, в которую он попал раньше, сжалась до размеров его тела.

Но иначе.

Чужая рука коснулась его лопаток, и над ухом послышался смешок.

- Я же говорил, что мы ещё увидимся, - голос этого человека был низким и ровным. Он говорил плавно и чётко произносил слова, в которых чувствовалось некое соблазнение. Этот голос можно было назвать приятным слуху, но Мэн Жое он не понравился.

Он не мог вспомнить, был ли этот голос ему знаком.

Не обращая внимания на руку, всё ещё касающуюся его спины, Мэн Жое прикрыл окончательно похолодевшие глаза и попытался сконцентрироваться на структуре ловушки, сковавшей его тело. Он хотел понять, как разбить её без вреда для себя, да вот только... он не чувствовал в ней духовной энергии. Он не мог понять, как этот человек её создал.

Неизвестный вновь усмехнулся, плавно подняв руку чуть выше по его спине и коснувшись его открытого затылка.

Под маской Мэн Жое скривил губы.

Он не был человеком, который бы серьёзно относился к своей неприкосновенности и непорочности, но он был тем, кто ценил своё тело больше всех драгоценностей.

Он был не прочь отрезать руку тому, кто посмел прикоснуться к этой драгоценности без позволения.

Неизвестный, впрочем, вскоре убрал руку и, ещё немного склонившись, прошептал ему на ухо:

- Это ловушка Истощившихся гор и иссякших рек*. Она не очень сложная, но ты не сможешь её разрушить.

*山穷水尽 - shānqióng shuǐjìn - истощились горы и воды иссякли. Идиома, обозначающая безвыходная положение.

Мэн Жое, услышав знакомое название, резко распахнул глаза.

Человек, только что стоявший за его спиной, внезапно оказался прямо перед ним. Вот только... То, что он увидел, было скрытым за маской подбородком.

Ах... Этот человек был намного выше его.

Впрочем, не это было важно.

Если Мэн Жое не мог разрушить и даже узнать такую простую ловушку, это могло значить лишь одно: человек перед ним был тёмным заклинателем.

Чем тёмные заклинатели отличались от тех, что шли по правильному пути? Откровенно говоря, никто не мог дать однозначного ответа. В любом случае, когда Мэн Жое спросил об этом Тан Чжу, тот лишь улыбнулся и сказал, что, пока светлые заклинатели заимствовали энергию неба и земли, тёмные пытались взрастить в себе собственные небо и землю.

Тёмные заклинатели не обязательно были сильнее светлых, но даже самый слабый тёмный заклинатель мог победить сильного светлого самосовершенствующегося. Просто потому что сотворенные во внутреннем море знаний тёмных заклинателей небо и земля были перевёрнутыми и, извращая все техники и талисманы, вместе с тем они разрушили силы своих более честных "друзей".

Поэтому их называли демонами.

Впрочем... Каким бы сильным ни был демон, прожить долго он не мог.

Обрастая одержимостями и снедаемые собственными желаниями, обидами и беспочвенными страхами, они, как фейерверки, проживали короткую, но разрушительную жизнь.

Тан Чжу сказал, что не было ни единого тёмного заклинателя, что сумел бы дожить до тридцати лет.

- В чём дело? - усмехнулся демон и, сделав шаг назад, склонился так, чтобы они с Мэн Жое могли смотреть друг другу в глаза. - Испугался?

На лице демона была белая маска с преувеличенной улыбкой, такая же как у всех Безрадостных. Но, в отличие от Безрадостных, за этой маской была скрыта настоящая улыбка, а в прорезях проглядывались полные веселья глаза.

Вопреки предположению демона, за исключением кратковременного удивления, Мэн Жое не выразил никаких эмоций и лишь медленно моргнул.

Он задумчиво разглядывал внешность этого демона.

Высокий, с длинными густыми волосами, частично собранными веточкой бамбука, в маске-улыбке и белых одеждах с широкими рукавами.

Вероятно, его можно было назвать немного красивым и несколько пугающим, но в глазах Мэн Жое он был похож на моль.

Вороны ели молей? Ах, почему бы этой проклятой птице Е Шуанцзина не избавить их от надоедливых вредителей?

Насмешливо склонив голову в бок, демон выпрямился и, протянув руку к лицу Мэн Жое, слегка надавил на его подбородок, заставляя смотреть в глаза.

За маской демон не мог видеть лицо полностью, но одни только глаза были достойны того, чтобы посмотреть подольше. Большие и ясные, словно солнце. Но было ли что-то хорошее в этих глазах кроме их поверхностной красоты?

Демону казалось, что да. А даже если нет... он всё равно хотел заполучить эти глаза.

- Меня зовут Сюэ Сэ, - немного игривым тоном представился он. - Ты, должно быть, обо мне слышал.

Мэн Жое в большей степени безразлично вскинул одну бровь, всё ещё представляя очаровательную сцену того, как отрежет этому человеку руку.

Сюэ Сэ...

Нет, он, определённо, ничего подобного не слышал.

Сюэ Сэ усмехнулся, по взгляду Мэн Жое угадав ответ.

- Действительно. Е Шуанцзин наверняка уничтожил все записи обо мне. Но ничего... - рука Сюэ Сэ, всё это время придерживающая подбородок Мэн Жое, слегка сместилась, намереваясь снять с него маску, дабы увидеть его эмоции, когда тот узнает. - Я расскажу тебе, сокровище.

Мэн Жое медленно моргнул.

О, он, определённо, был сокровищем.

Но этому демону он был не по карману.

- Как-нибудь позже, - безразлично сказал он, активировав ранее подготовленный талисман перемещения за мгновения до того, как Сюэ Сэ бы успел расстегнуть застёжку маски.