Глава 61. Её одежда пропала
Мэн Жое отвёл взгляд.
По правде говоря, при всей его любви к тому, что было похоже на него, женщины его привлекали не меньше, чем мужчины. Ему было немного интересно посмотреть на обнажённую женщину, но... Его привлекали только живые женщины.
Смерть могла быть эстетична лишь под плотным покровом тайны.
Вокруг тела собиралось всё больше Безрадостных, так или иначе выражающих свой страх и сочувствие. В сердце Мэн Жое, однако, так и не колыхнулось ни малейшей эмоции. Разве что лёгкая брезгливость и нежелание смотреть.
Впрочем, и эти эмоции он подавил. Вернув взгляд к телу, он посмотрел внимательнее, попытался понять, как она умерла.
Вероятно, эта рана, тянущаяся от ключиц к самому низу живота, и была тем, что её убило. Но что могло оставить такую рану? Мэн Жое не мог вспомнить ни одного подходящего оружия. Разве что... прямое использование духовной энергии.
Вот только Мэн Жое не мог почувствовать ни следа духовной энергии на этом теле.
Это было не очень хорошо.
Нахмурившись, Мэн Жое обошёл маленькую Безрадостную, что ранее привлекла всех своим криком, а сейчас просто беззвучно рыдала, и присел на корточки рядом с телом.
Это была взрослая женщина, вероятно, лет тридцати или около того. Она была очень высокой, но при этом довольно складной. Наверное. Из-за слишком большой и грубой раны было немного сложно понять.
Мэн Жое, определённо, пару раз раньше видел её, бросающуюся в глаза из-за высокого роста, но никогда не общался с ней. Откровенно говоря... Пока он не увидел её без одежды, он был почти уверен, что она была мужчиной.
Ах, она была почти на голову выше его.
Как раз в этот момент рядом с ним вспыхнул всполох красного пламени, и словно из ниоткуда появился Е Шуанцзин, вероятно, привлечённый криками или иным образом узнавший о произошедшем.
Безрадостные, ранее просто столпившиеся за спиной старшего ученика и взволнованно обсуждающие столь жестокую смерть, разом упали на колени и поприветствовали главу. Е Шуанцзин не обратил на них внимания.
Он посмотрел на тело, а после сразу отвернулся.
В его глазах, как и ранее в глазах Мэн Жое, читалось некоторое нежелание смотреть. Впрочем, он быстро подавил это чувство и вновь взглянул на тело, а после на сидящего рядом с ним Мэн Жое.
Некоторое время он молчал, будто не зная, что именно хотел сказать, а после всё же спросил:
- Ты убил?
В его голосе не слышалось ни капли осуждения. Скорее даже нечто вроде надежды, хоть и не особо сильной.
Мэн Жое поднял голову, заглянув в его глаза.
Слегка скривив губы, Е Шуанцзин с хлопком раскрыл веер.
- Ах, забудь. Я знаю, что мой драгоценный ученик не стал бы убивать кого-то столь безвкусным способом.
Мэн Жое закатил глаза, ничего не сказав. В то же время Е Шуанцзин вернул взгляд телу и приложил раскрытый веер к губам, второй рукой коснувшись собственной грудь.
В его глазах читалась некоторая нервозность, брезгливость и, кажется, что-то ещё, но это что-то Мэн Жое понять не мог.
Вскоре к ним подбежали вызванная Е Шуанцзином Исы и следующий за ней Синьмао.
Е Шуанцзин посмотрел на них, но ничего не сказал, в то время как Мэн Жое, глянув на Синьмао, невольно нахмурился.
В этот момент он вспомнил Го Чэна. Не важно, кто из этих двоих, но они оба были склонны к различного рода извращениям, а отсутствие согласия их, казалось, не просто не волновало, а скорее даже заводило. Вероятно, если бы они были в одной группе, они бы непременно стали братьями если не по крови, то по духу.
- Исы, - позвал Мэн Жое, кивнул на тело Безрадостной. - Проверь, есть ли на её теле следы насилия.
Исы посмотрела на огромную рану, занимающую пол тела женщины.
Старший ученик, вы, должно быть, шутите.
Впрочем, Исы была умной и догадливой женщиной. Она ранее заметила взгляд Мэн Жое в сторону Синьмао, а потому быстро сообразила, о каких именно следах насилия он говорил.
Не услышав никаких возражений от главы, Исы приняла приказ старшего ученика и, откашлявшись, тоже присела рядом с телом.
Говоря по правде, за столько лет в ордене Нэйсинь мёртвые люди перестали вызывать в ней особые эмоции, однако... В этот момент она была немного смущена. Смущение лишь усиливали взгляды двух пар глаз, словно прилипших к ней в ожидание вердикта.
Глаза главы и старшего ученика всегда имели какую-то особую тяжесть...
Как казалось Исы, осматривать тело при таком количестве людей было неуважительно к усопшей, но главу, по чьей вине большая часть людей в ордене и становились усопшими, это, очевидно, не волновало. В итоге она могла лишь подчиниться и, закончив осмотр, заключить:
- На её теле нет никаких травм кроме этой раны и ожогов на запястье от неправильно используемых талисманов.
Мэн Жое ничего не сказал, просто кивнув. Е Шуанцзин же нахмурился и повернулся к столпившимся за их спинами Безрадостным.
- Где её одежда?
Безрадостные начали переглядываться.
Это, ах... Был немного сложный вопрос.
Вчера вечером эта Безрадостная собиралась стирать. У неё был мягкий и уступчивый характер, который не изменился даже после того как она получила позволение изучать талисманы. К тому же, она была сильной физически. Вне зависимости от возраста, все воспринимали её заботливой старшей сестрой. Но по этой причине некоторые из них пользовались её заботливостью и вчера попросили ещё и их одежды постирать.
В итоге... Все уже легли спать, а она всё ещё стирала.
Они не знали, где была её одежда, что вчера была на ней, и где была остальная одежда они тоже не знали.
Некоторые из них заставили свои мозги работать и сбегали проверить сушилки, но ничего не нашли.
Нет, конечно, их одежды всё ещё были на месте. Но одежды этой конкретной Безрадостной пропали. Маска тоже. И жетон... тоже.
Е Шуанцзин поджал губы.
Подняв взгляд к небу, он посмотрел на чёрного ворона, безучастного перед лицом этой неизвестности, но так ничего и не сказал.
У него было плохое предчувствие, и он знал, что это предчувствие оправдается.
Впрочем, пока что он лишь приказал Безрадостным вернуться к работе, а Бездушным разобраться с телом. После этого он обнял Мэн Жое за плечи и использовал талисман перемещения, чтобы вернуться в павильон Жуе.
Исы и Синьмао посмотрели на тело.
И опять убивали не они, но решать проблемы им...
Исы было немного жаль эту женщину, но за столько лет она научилась в любой ситуации думать, а не чувствовать. Ситуация со смертью этой женщины была такой же.
Она думала. И то, что приходило ей на ум, ей не нравилось.
Было очевидно, что эту женщину убил не глава и не старший ученик. Как и то, что ни один из них не знал, кто это сделал. А это означало... что и без того сложное выживание в ордене Нэйсинь становилось сложнее с каждым днём.
Исы вздохнула.
Ей уже было сорок и... она немного устала.
Много.
Она очень устала.
В то же время у стоящего рядом с ней Синьмао мысли были гораздо проще и двигались они вокруг одной единственной темы.
Тц, а эта женщина была довольно привлекательна! Если бы не эта огромная рана...
Впрочем, из-за запрета главы у него так давно не было женщины, что и это не казалось такой уж проблемой.
Будет ли это нарушением запрета?
Исы повернула голову, посмотрев на него и, сразу разобрав мысли в его глазах за маской, невольно обомлела.
- Она уже умерла! - не зная, что ещё сказать, возмутилась она. - У тебя... Ты!..
Синьмао наконец оторвал взгляд от тела и, поморщившись, посмотрел на Исы.
- Не то чтобы она умерла давно.
С такого заявления Исы окончательно потеряла дар речи.
Ты говоришь о человеке или об испортившейся еде, а?!
Даже глава, изначально не считавший никого из них за людей, более уважительно относился к чужим телам, живым или мёртвым!
Не удержавшись, Исы подняла колено, ударив Синьмао в живот.
Она целилась в пах, но, к сожалению, он успел увернуться, защитив самую дорогую часть себя, которой, очевидно, и думал.
- Я как-то читала, что кастраты живут дольше полноценных мужчин, - прошипела Исы, ударив ещё раз, но всё так же не попав, куда хотела. - Надеюсь, глава однажды всё же обеспечит тебе долгую жизнь. А то твоя похоть тебя точно убьёт раньше времени!
Синьмао скривил губы.
То, от чего он страдал, была жестокость Е Шуанцзина, но никак не его собственная похоть. Если бы не Е Шуанцзин и его запреты, ему бы и вовсе не приходилось волноваться о сохранности своей жизни и тела.
Впрочем, Е Шуанцзин был слишком силён, чтобы он мог с ним что-то поделать. А потому ему пришлось запихнуть свои мысли и желания куда подальше и помочь Исы разобраться с телом Безрадостной в соответствии с традицией ордена Нэйсинь.
В ордене Нэйсинь не было принято хоронить погибших адептом. Вместо этого их тела придавали огню.
Вероятно, это было к лучшему. Иначе весь орден Нэйсинь был бы одной сплошной могилой.