Вернувшись в дождливую ночь

Начался сезон дождей. Погода быстро менялась, и то же можно было сказать про настроение Е Шуанцзина. После убийства той Безрадостной, совершенного так и не показавшим своего лица человеком, он был немного более раздражителен, чем обычно. Мэн Жое от этого не особо страдал, но вот остальным адептам ордена было нелегко. Особенно Тан Чжу. Как, впрочем, и всегда.

Тан Чжу уже давно привык к этому и изящно балансировал на тонкой грани между доверенным подчинённым и ингредиентом для супа. Это, казалось, раздражало Е Шуанцзина лишь сильнее, вызывая в нём желание вместо очередного графического романа сомнительного содержания взять кулинарную книгу.

Как бы то ни было, Тан Чжу всё ещё держался, причём весьма достойно. Поэтому Мэн Жое не видел смысла вмешиваться в их односторонние препирания, молча жуя тыквенные семечки в стороне*.

*吃瓜子 - chī guāzǐ - лузгать тыквенные семечки. Обр. безучастно наблюдать. Впрочем, зная Мэн Жое, он может и реально их есть, безучастно наблюдая.

Раздражения Е Шуанцзина в любом случае не хватило надолго. После того как он дважды приказал провести полный обыск комнат всех трёх групп, но так ничего и не нашёл, он просто смирился с этим и решил ждать.

Хочешь убить кого-то? Убей, а если не можешь - успокойся и жди, когда сможешь.

Долгое раздражение, как и все остальные негативные эмоции, было крайне вредно для здоровья. Постоянно испытывать их было сложно и утомительно. Е Шуанцзин, определённо, не собирался тратить силы на такое бесполезное занятие.

Мэн Жое считал так же.

За прошедшее время он в большей степени овладел искусством барьеров, которое давалось ему заметно тяжелее остального. Вместе с тем количество книг, которые он ещё не читал, становилось всё меньше и меньше. Медицинских техник и талисманов всё ещё было немало, но книги по техникам, используемым в бою, почти полностью были им прочитаны.

Это его раздражало даже больше того, что в ордене был очень могущественный человек с сомнительными мотивами.

Люди умирали и переставали раздражать, а вот проблему нехватки книг так просто было не решить.

Отложив очередную прочитанную книгу, Мэн Жое спиной повалился на каменный пол запретной секции. Вокруг него было несколько раскатанных, но не собранных обратно свитков, и пара бумажных книг, а его мягкие волосы и расшитые серебром одежды красиво рассыпались по холодным каменным плитам. В его глазах отражались украшающие потолок духовные жемчужины. Он неравномерно вливал в них духовную энергию так, что они очаровательно блистали.

Тяжёлые двери беззвучно отворились и, поклонившись, в круглую комнату вошёл Тан Чжу.

Мэн Жое не посмотрел на него и не ответил на его приветствие, продолжив играть с духовными жемчужинами высоко над своей головой.

Было время обеда.

На самом деле он планировал вернуться в павильон Жуе и отобедать с Е Шуанцзином, но, раз Тан Чжу уже принёс ему еду, это было ни к чему.

- Тан Чжу, - позвал он. - Кто создал духовные жемчужины?

Он сам не заметил, когда начал называть Тан Чжу по имени. Он просто... в какой-то момент начал. Это не ощущалось неправильно.

А что же до духовных жемчужин, то он не нашёл ничего об истории их создания в книге, посвящённой им.

Тан Чжу мягко улыбнулся.

- Духовные жемчужины относятся к разделу сложных долговечных талисманов, и их создателем был основатель ордена.

Мэн Жое, услышав, как он говорит об основателе ордена, наконец повернул голову в его сторону и даже слегка приподнялся с пола.

Он прочитал так много книг и прожил в ордене Нэйсинь так много лет, но всё ещё не слышал об основателе ордена ничего, кроме того, что однажды рассказал ему Тан Чжу.

- Похоже, основатель был очень сильным...

Тан Чжу кивнул.

- Разумеется. Его сила была несравненно велика и находилась на лимите того, что позволено иметь человеку.

Мэн Жое медленно моргнул и, ненадолго задумавшись, спросил, каким человеком был основатель.

- Он был вором, - внезапно ответил Тан Чжу. - И безжалостным убийцей. Вы, должно быть, уже задумывались о том, как он смог собрать такую большую библиотеку, содержащую техники всевозможных кланов? Это было не так уж сложно для него. Пока он хотел получить что-то, ему было совершенно неважно, как много человек будет убито ради достижения цели.

Мэн Жое поджал губы.

Он вдруг вспомнил свою шпильку, которую раннее выбросил. Он так и не вспомнил, откуда она у него была, но она, вероятно, имела какое-то отношение к ордену.

Могла ли она когда-то принадлежать основателю?

Если да, то тайник в ней был очень удобен для хранения украденных книг.

Ах, это казалось несправедливо и даже жестоко. Тем не менее Мэн Жое не мог сказать, что не понимал этого человека, о котором и не знал толком ничего.

- Он был тёмным заклинателем? - поинтересовался он.

- Почему же? Основатель ордена следовал светлому пути, однако не придерживался моралей. Он рано осиротел и его жизнь была довольно сложной. В возрасте одиннадцати лет он сам смог вступить на путь самосовершенствования, а после долгие годы путешествовал по миру, собирая книги и изучая различные техники, прежде чем основать орден Нэйсинь.

В этот раз Мэн Жое долго молчал, внимательно глядя на невзрачное лицо Тан Чжу и о чём-то думая, а после всё же спросил:

- Откуда ты знаешь всё это? Ты когда-то был знаком с основателем лично?

На самом деле он всё ещё не знал сколько лет было как Тан Чжу, так и Е Шуанцзину. Так же как и не знал, кем был основатель, как давно существовало проклятие ордена и что с основателем было сейчас.

Если бы оказалось, что Тан Чжу действительно когда-то был знаком с ним... он бы не слишком сильно удивился.

Тан Чжу, впрочем, лишь улыбнулся и предложил Мэн Жое приступить к еде. Он даже очистил для него мясо раков, которых принёс с собой.

После того как Мэн Жое закончил есть, Тан Чжу собрал грязную посуду в деревянный короб и, поклонившись ему, ушёл.

Оставшись один, Мэн Жое некоторое время просто сидел на каменном полу в окружение аккуратно сложенных Тан Чжу книг и свитков. Он продолжал думать об этом таинственном основателе ордена, но его мысли не приходили ни к какому конкретному выводу.

Медленно моргнув, он поднял взгляд к высокому потолку, и под его взглядом духовные жемчужины начали гаснуть.

В полной темноте одежды и волосы Мэн Жое мягко покачнулись. Он вновь упал на каменный пол, глядя в никуда.

Он долго лежал без цели, а после всё же закрыл глаза и погрузился в медитативное состояние, расширив своё сознание до пределов запретной секции.

Тем, что выдернуло его из медитации, было ледяное острое чувство, внезапно коснувшееся его сознания и словно бы порезавшее его.

Мэн Жое распахнул глаза, уставившись в абсолютную темноту, которая совершенно не мешала ему видеть.

В этот раз человек, тайно проникший в запретную секцию, не попытался скрыться сразу после того как его заметили. Напротив, в этот раз он словно бы перестал скрываться вовсе.

Всё ещё глядя в темноту, Мэн Жое мог смутно слышать неторопливые шаги, приближающиеся к круглой комнате, где он сейчас лежал.

Это был тот же человек, что однажды поймал его в ловушку, заставив использовать технику Десяти ян.

Впрочем, в этот раз Мэн Жое не был испуган. Лишь когда неизвестный подошёл к тяжёлым каменным дверям, он соизволил подняться с полу и, отряхнув одежды, насмешливо приподняться уголок губ.

Неизвестный остановился под самыми дверьми и, взмахнув рукавами белых одежд, поднял нефритовый жетон, вот только...

Двери не открылись.

Мэн Жое склонил голову в бок, с некоторой потехой ожидая, что же этот человек сделает после.

Двери запретной секции открывались перед любым, кто знал и мог использовать открывающее заклинание, но двери этой комнаты открывались только перед главой и его драгоценным учеником.

За тяжёлыми каменными дверями слышалась лишь тишина.

Прошло довольно много времени, но неизвестный так и не использовал другие способы открыть двери. Он, казалось, и так понял, что это было бессмысленно.

Он просто стоял и смотрел.

Совершенно очевидно, что перед его глазами был лишь гладкий камень, почти сливающийся с темнотой коридоров, но он словно бы смотрел сквозь него на юношу с красивыми глазами и холодным сердцем.

И ему нравилось то, что он видел.

Неизвестный глухо усмехнулся и, подняв руку, коснулся узоров на холодном камне, но те никак не отозвались на его прикосновения.

- Ещё увидимся, - всё с той же глухой насмешкой сказал он, в следующий миг растворившись в чёрном тумане и исчезнув, будто его здесь и не было.

Библиотека ордена не позволяла никому использовать талисманы перемещения, чтобы войти, но уйти с их помощью всё ещё было возможно.

Мэн Жое скривил губы.

Это немного раздражало.