Вернувшись в дождливую ночь

Прошло несколько дней, прежде чем Мэн Жое всё же решил встретиться с Ло Сяньсянь.

На самом деле он не был уверен, зачем вообще это делал. Он не собирался извиняться или оправдываться. Был ли вообще смысл оправдываться, когда он был вторым человеком во всём ордене и даже его приказ о смерти должен был быть исполнен? Не было никого, кто бы посмел спрашивать о его мотивах, как и никого, кто бы посмел его осудить.

Притворяться хорошим и сострадательным человеком, что испытывал сочувствие и чувство вины... откровенно говоря тоже не имело смысла.

Вероятно, это была привычка.

Найти Ло Сяньсянь было несложно. Как и почти всегда, пока ей ничего конкретного не поручали, она просто сидела на страже главных ворот.

За прошедшие годы она немало изменилась. Сейчас ей было около пятнадцати, но безжизненный взгляд и пустой голос делали её старше своего возраста. Некогда красивая, теперь она всегда носила уродливую демоническую маску, которая открывала лишь слегка пугающие глаза.

Всё ещё невысокая, даже, скорее, низкая, Ло Сяньсянь сидела на камне у главных ворот. Обнимая свой меч, он бесцельно смотрела на то, как ветер колышет ветви деревьев.

Сегодня в паре с ней должна была быть Исы. Но, так как Исы её недолюбливала и имела помимо этого дела, в итоге она была одна.

Заметив приближение Мэн Жое, Ло Сяньсянь повернула голову и медленно моргнула. После этого она поднялась с камня и, поприветствовав старшего ученика, опустилась на одно колено.

Мэн Жое остановился.

Прошло с пару мгновений, прежде чем он осознал, что что-то было не так.

Они... Были друзьями или что-то в этом роде? Наедине Ло Сяньсянь обычно звала его Мэн-гэгэ и никогда не опускалась на колени.

Тем не менее, когда она опустилась, он не стал останавливать её.

- Встань, - наконец сказал он, опустив на Ло Сяньсянь взгляд.

Ло Сяньсянь долго никак не реагировала на его слова, а после всё же кивнула и встала на обе ноги, подняв на него взгляд.

У них была не такая уж большая разница в росте, но в этот момент ей казалось, что Мэн Жое был намного выше её. Намного сильнее. Почти пугающе.

Ло Сяньсянь опустила взгляд, так ничего и не сказав. Мэн Жое тоже долго молчал.

В итоге Мэн Жое так и не придумал, что сказать, а потому просто протянул ей пару ореховых пирожных, которые принёс с собой.

- Вот, я знаю, что тебе они нравятся.

Ло Сяньсянь посмотрела на пирожные.

На самом деле они ей не нравились. Тесто было слишком масляным и тяжёлым, и вместе с тем оно казалось будто бы не до конца готовым, а начинка хоть и не была очень сладкой, оставляла приторное послевкусие, от которого было сложно избавиться. Общая консистенция... тоже была довольно специфична.

Ло Сяньсянь ела их просто потому что, живя в ордене Нэйсинь, не имела права быть привередливой в еде. И ещё хорошо, когда она была ребёнком. Это было хоть какое-то сладкое, а сладкое она очень любила. Но вместе с тем как она становилась старше, ей сложно было есть эти пирожные и при этом не чувствовать тошноту.

Откровенно говоря, во всём ордене Нэйсинь, кроме Мэн Жое она не знала никого, кто бы искренне любил эти пирожные.

- Благодарю, старший ученик, но... - Ло Сяньсянь сделала небольшую паузу и, вздохнув, покачала головой. - Не надо.

С этими словами Ло Сяньсянь поклонилась и, так и продолжая обнимать свой меч, с уныло опущенной головой вернулась к камню, на котором обычно сидела.

Проводив её взглядом, Мэн Жое слегка нахмурился.

Его раздражало, когда кто-то отказывался от его попыток заботы, но он не стал настаивать и просто ушёл.

После этого их и без того редкое общение окончательно сошло на нет. За исключением того, что при случайных столкновениях или во время общих собраний Ло Сяньсянь приветствовала старшего ученика, они, некогда видевшиеся каждый день, просто не обращали друг на друга внимания.

Впрочем, неважно. Им всё равно не о чём было разговаривать.

Таким образом время шло. Вновь наступил Новый год, а вскоре после этого расцвела глициния, что росла у главного зала Люся.

За исключением Гу Няньу, всегда самостоятельно ищущего его компании, Мэн Жое уже не общался ни с кем из Безликих, но и с Бездушными, кроме очень полезной и тактичной Исы, особо не взаимодействовал. Большую часть времени он занимался с Е Шуанцзином или Тан Чжу, либо же один читал или медитировал.

Он продолжал много гулять по ордену и его окрестностям, за что порой получал от Тан Чжу вежливые предупреждения.

Ему было не позволено покидать пределы ордена. Он, в общем-то, и не особо хотел. Но эти предупреждения его всё равно раздражали.

Очередным днём он сидел на краю утёса и, медитируя, поглощал потоки духовной энергии в стремление заполнить ими уже в большей степени привычное безразличие в своём сердце, от которого он перестал бежать.

Вечером они с Е Шуанцзином договорились поработать с талисманом перемещения, которые он уже мог свободно использовать на короткие расстояния. Сейчас же у него было свободное время, которое он планировал всецело посвятить себе.

Он не ожидал, что его свободное время будет непозволительным образом нарушено грубыми голосами и свистом у подножья.

Выйдя из медитативного состояния, Мэн Жое раздражённо взмахнул рукавами и поднялся с нагретых солнцем камней.

Ах, слишком вульгарно. Его уши болели от этих мерзких звуков.

Мэн Жое не любил вульгарность, а особенно не любил её проявления вне постели. Он был весьма раздражён.

Подойдя к краю обрыва, Мэн Жое опустил взгляд вниз, желая понять, что же там происходило.

У озера, в которое впадал водопад, стояли четыре человека. Трое из них, грубоватого вида и в поношенных одеждах, явно были мужчинами, в то время как четвёртый, спиной отступающий от них, кажется, молодой девушкой в вуали.

- Действительно юная девица! Ни отца, ни брата, раз одна тут гуляешь? - вновь присвистнул один из мужчин, играя с кинжалом в руке и разговаривая не столько с девушкой, сколько со своими товарищами. После этого, впрочем, он обратился уже напрямую к девушке: - Красавица, покажи личико, а? Мы с братьями тебя не обидим.

Его товарищи, блокирующие девушке возможность сбежать с обеих сторон, тошнотворно загоготали, не то подтверждая, не то опровергая слова своего предводителя.

Девушка ничего не ответила, продолжая отступать спиной, что было единственной свободной дорогой.

Вот только... за её спиной было глубокое озеро, а она плавать не умела.

Бесконечно отступать она не могла.

Когда её матерчатые туфли коснулись ещё холодной воды, мгновенной промокнув, она остановилась, крепко сжав в руках трость, которой обычно отгоняла притаившихся в кустах змей или поддерживала себя при подъёме в гору.

Мужчина, играющий с кинжалом, вновь присвистнул.

- Какой яростный взгляд, вы гляньте, братья! Разве пристало хорошенькой барышне такой яростный взгляд иметь, а? - рассмеявшись, он потянул руку с кинжалом к девушке, собираясь им приподнять край покачивающейся на лёгком ветру вуали. - Красавица, почему бы тебе не улыбнуться?..

Не успел он договорить, как девушка, резко повернув трость в своей руке, с силой ударила его заостренным концом между ног, вместе с тем швырнув горсть белого порошка в глаза мужчины по правую сторону.

Один из мужчин, тут же схватившись за пах, упал на колени, в то время как второй, ощутив нестерпимое жжение в глазах, мгновенно потерял чувство ориентации и ударом трости был отправлен в озеро.

Воспользовавшись освободившейся дорогой, девушка побежала вперёд, вот только... Она не была действительно быстрой, а тяжёлая плетёная корзина, которую она не могла так просто скинуть со своей спины, очень сильно замедляла её движение.

Не успела она пробежать и двадцати шагов, как за край корзины схватился третий из мужчин, которого она не смогла никак обезвредить. С силой дёрнув назад, он повалил её на землю.

Травы и коренья, которые девушка собирала у водопада, тут же рассыпались по земле, а всё её тело болезненно ударилось об камни.

Впрочем, это было не так больно, как удар ноги, следом обрушившийся на её живот.

Мэн Жое, наблюдающий за этим, слегка нахмурился.

Откровенно говоря, он не мог сказать, что ему было не всё равно до того, что происходило внизу, однако... его это раздражало.

Ему была противна даже обоюдная похоть, если он становился её свидетелем, что уж говорить о чём-то подобном. Это попросту было мерзко.

К тому же, они мешали ему медитировать.

Сделав шаг вперёд, Мэн Жое спрыгнул с обрыва и, подхваченный ветром, плавно приземлился на землю у подножия. Под ошарашенным взглядом разбойника, как раз собиравшегося во второй раз ударить свернувшуюся на земле девушку, он взмахнул рукавом, и сильный порыв ветра сбил всех с ног.

- Ах, какие отчаянные, - раздражённо выдохнул он и, подойдя к только что бившему мужчине, сам ударил его ногой в грудь, от чего тот, только попытавшийся встать, повалился на землю вновь. - В ордене Нэйсинь взгляд на чужую улыбку стоит жизнь. Почему бы вам не заплатить вперёд?

Мужчина, испытавший на себе его силу, тут же закашлял, ощущая лёгкий привкус крови в своём горле. Казалось, одним ударом Мэн Жое сломал ему половину рёбер.

Он слышал что-то про проклятый орден бессмертных, но думал, что это лишь байки.

Кто же ожидал... что они действительно потревожат легендарного бессмертного.

В то же время его старший брат, ранее ударенный по самому чувствительному месту, а после неизвестной силой опрокинутый на землю, ещё не понял, с чем столкнулся.

- Мальчишка, проваливай, откуда пришёл! - крикнул он Мэн Жое, поднявшись с земли и пригрозив ему кинжалом. - Не вмешивайся в то, что тебя не касается, а то ещё пострадаешь!

Мэн Жое безразлично посмотрел на этого человека, который, кажется, хотел заплатить первым.

Ах, это был простой смертный, не изучающий ни боевых искусств, ни талисманов. Он даже не взращивал в себе духовную энергию.

Мэн Жое мог отрезать ему руку, даже не обнажая меча.

Но он немного не хотел пачкать свои руки кровью, а потому лишь взмахнул рукой, и с два десятка острых игл, до того горячих, что вздувалась кожа, вонзились в лицо и тело разбойника.

Разбойник тут же закричал и, повалившись на землю, начал кататься по ней, пытаясь вытащить иглы из своей кожи.

Мэн Жое насмешливо скривил уголок губ.

Ах, бесполезно. Эти иглы быстро пропадут сами, если их не касаться, но, пытаясь их вытащить, человек лишь продлевал свои мучения.

Конечно, он мог отозвать иглы пораньше, но... Почему-то то, что он видел, немного веселило его.

Этот разбойник, возомнивший себя всесильным, был таким... жалким.

Вероятно, если бы Е Шуанцзин был сейчас рядом с ним, он бы даже мог рассмеяться.

В отличие от Мэн Жое, девушка, уже оправившаяся от удара, смотрела не на катающегося по земле разбойника. Её взгляд был прикован к наблюдающему за его страданиями Мэн Жое, в чьих подобных солнцу глазах читалось безразличие и даже лёгкая забава.

Совершенно очевидно, что этот человек её спас. Но, глядя на него, она ощущала даже больший страх, чем вызывали в ней эти разбойники.

Разбойник, тем временем, не выдержал оставляющего по всему телу ожоги жжения и просто прыгнул в холодное озеро в надежде, что оно сможет его спасти.

Мэн Жое поморщился.

Тоже не очень хорошее решение.

Впрочем, он потерял интерес к дальнейшему и, повернув голову, посмотрел на девушку, всё ещё полулежащую на земле.

Он не протянул ей руку, чтобы помочь встать, но и не мешал ей сделать это.

Вместе с тем он задумчиво склонил голову в бок и, так и не вспомнив, видел ли он её где-нибудь, уточнил:

- Как тебя зовут?

Девушка, только поднявшаяся с земли, посмотрела на Мэн Жое. С пару мгновений она будто сомневалась, стоит ли отвечать, а после всё же решила представиться. Вот только...

Не успела она и слова вымолвить, как Мэн Жое ощутил знакомое чувство чужого присутствия и, резко повернув голову, посмотрел вверх.

На краю утёса, там, где совсем недавно медитировал он, стоял Тан Чжу, с учтивой улыбкой глядя ему в глаза так, словно между ними не было расстояния в десять чжанов.

Тан Чжу ничего не говорил. Он лишь стоят и, улыбаясь, смотрел на него.

Мэн Жое, мгновенно забывший и о девушке, и о разбойниках, внезапно почувствовал довольно сильное раздражение.

Ах, это даже было не так уж далеко!

- Я помню, что правила запрещают покидать пределы ордена, ах! - зло крикнул он.

Тан Чжу ничего не ответил, продолжая смотреть на него с тем же выражением.

Скривив губы, Мэн Жое легко поднялся на утёс, используя технику Красавицы, оседлавший ветер, и вопросительно посмотрел на Тан Чжу.

- Что?

Тан Чжу почтительно поклонился, как следует поприветствовав старшего ученика, а после мягко сказал, что глава ждал его к обеду.