Глава 53. Чунъян
Когда дождь закончился, Мэн Жое пришёл к утёсу.
Он не собирался спускаться в пещеру и, откровенно говоря, у него не было причин прийти. Он даже не мог потренироваться, потому что всё ещё не до конца восстановился. И тем не менее он пришёл.
Остановившись у самого края утёса, Мэн Жое некоторое время смотрел на бескрайнюю зелень равнин, а после вытянул из волос шпильку, переключив своё внимание на неё.
Ещё не стемнело, но солнце уже начало клониться к горизонту и на небе появились первые краски заката. В этих красках искусно сделанная шпилька была особенно красива, но, глядя на неё, Мэн Жое не испытывал ничего кроме раздражения.
Открыв шпильку, он вылил на камни у своих ног остатки прозрачного яда, а после закрыл её, покрутив в руках.
Обычная шпилька. У него и покрасивее были.
Эту он носить не хотел. И видеть не хотел тоже.
Замахнувшись, Мэн Жое швырнул шпильку куда-то в даль, не особо волнуясь о том, попадёт она в реку, озеро или и вовсе пробьёт голову кому-то из людей, что изредка бывали у подножья.
В любом случае его это не касалось.
Над его головой парил ворон, своими мощными крыльями рассекая влажный воздух и будто бы ожидая, когда же он станет его добычей.
Мэн Жое поднял взгляд и, посмотрев на ворона, внезапно не почувствовал... ничего.
Ах, всего лишь ощипанная курица. Велико ли дело?
- Проваливай, - приказал он и, раздражённо взмахнув рукавом, перестал обращать на проклятую птицу внимание, вместо этого посмотреть на вереницу чистых рек у подножия утёса.
Он знал, что ворон не подчинился его приказу, продолжив летать над его головой, но ему было всё равно.
Вскоре за его спиной послышался голос Е Шуанцзина, повторивший его приказ.
В этот раз ворон скрылся из виду.
Мэн Жое ничего не сказал.
Сложив руки за спиной, Е Шуанцзин подошёл ближе и, тоже остановившись на краю обрыва, посмотрел вниз.
- Это немного разочаровывает, ты не находишь? - задумчиво спросил он, немного драматично вздохнув. - Ах, когда ты видишь это впервые, ты думаешь: "какой прекрасный вид! Можно смотреть вечно, а он не надоест". А потом ты смотришь ещё раз и... ах, надоел.
Мэн Жое прикрыл глаза и, немного подумав, кивнул.
Действительно. Немного разочаровывает.
Они долго стояли плечом к плечу, молча глядя на бескрайнюю зелень и сияющие в лучах заходящего солнца реки. Е Шуанцзин не произносил никаких утомительных речей, призванных утешить Мэн Жое, но на деле лишь нагружающих ненужными чувствами, которых он всё равно не мог понять. Мэн Жое тоже ничего не говорил.
Было очевидно, что они оба решили, что того краткого разговора и объятий в бесконечной пустоте моря знаний было достаточно, и на этом тему можно было закрыть.
Лишь когда небо полностью окрасилось в закатные цвета, Мэн Жое наконец заговорил:
- Мне порой кажется... Что у меня сердца нет.
Шан Цяньхэ, конечно, смог сделать ему больно. Но как долго длилась эта боль? Ах, недолго. Шан Цяньхэ умер, и боль погибла вместе с ним.
На самом деле это было немного забавно.
Мэн Жое не раз думал о том, будет ли он что-то чувствовать, если Шан Цяньхэ умрёт. Кто же ожидал, что он действительно почувствует. Но не отчаяние и не грусть, а некую радость и даже удовлетворение.
Было ли это тем, что должен был чувствовать человек, имеющий сердце?
Е Шуанцзин посмотрел на него. В последних лучах солнца его волосы мягко отливали медью, а на бледной коже плясала пара солнечных зайчиков, отброшенных золотой маской.
И опять же он не стал говорить надоедливого бреда, не стал и уверять в том, что это было не так. Вместо этого он снял с Мэн Жое маску и, мягко коснувшись его лица, погладил щёку. Он подошёл ближе и, слегка приподнявшись на носки, поцеловал его в лоб.
- Разве имеет это значение? - тихо спросил он. - С сердцем или без, мой А-Е самый прекрасный и драгоценный. И, что бы А-Е ни делал, это не изменится.
Мэн Жое опустил взгляд и слегка склонил голову.
- В таком случае... - прошептал он. - Одним ясным солнечным днём А-Е убьёт учителя и займёт его место.
Он не знал, какая реакция бы была уместна в ответ на такие слова, но... Е Шуанцзин мягко рассмеялся и, ненавязчиво закинув руки ему на плечи, улыбнулся.
- Думаю... Если такой день и настанет, будет идти дождь, - немного задумчиво произнёс он, будто это ничего не значило. - Мы с тобой встретились под дождём. Разве не будет хорошо под дождём и расстаться?
Мэн Жое ничего не сказал.
Встретились они, определённо, в день солнечный. Е Шуанцзин, похоже, забыл, что их первая встреча была до той ночи, когда он приказал Бездушным убить всех жителей города Ши.
Впрочем, неважно.
Погода - то воля небес, а остальное было в руках человеческих.
Мэн Жое на самом деле не собирался убивать Е Шуанцзина, а потому, когда солнце полностью зашло за горизонт, вместе с ним вернулся в павильон Жуе и разделил трапезу.
Дни шли своим чередом. Сезон дождей закончился, и следующий за ним период душного зноя прошёл тоже. Мэн Жое в большей степени делал то же самое, что и раньше. Разве что тренировался он теперь не с Шан Цяньхэ, а с Е Шуанцзином.
Постепенно наступил фестиваль Чунъян*. Как глава, так и старший ученик обладали очень высокой изначальной ян, да к тому же не были в восторге от традиционных угощений, а потому им не было дела до этого фестиваля, и в ордене он не праздновался.
*Чунъянцзе или фестиваль Двойной девятки, отмечается девятого дня девятого месяца по лунному календарю. Девять - янское число, а потому считается, что этот день обладает очень высокой янской энергией, что может быть как благотворно, так и опасно для людей.
Когда Мэн Жое с Гу Няньу вышли из библиотеки, на небо уже взошла растущая луна, а во всём ордене было очень тихо.
За прошедшее время Гу Няньу немного набрал массы и уже не был так похож на палочника, но всё ещё был очень высоким и очень худым. Он был на голову выше Мэн Жое, но так как почти постоянно сутулился, это не то чтобы бросалось в глаза. Ему уже исполнилось двадцать, но он всё ещё краснел и испытывал предательскую дрожь в коленях всякий раз, как Мэн Жое смотрел на него.
Они занимались в библиотеке с обеда, и в этот раз Мэн Жое не ушёл в запретную секцию, сидя за одним столом с ним и работая над очень сложным талисманом. У Гу Няньу уже вылетело из головы, о чём он сам читал. Но вот то, что его охватывал жар всякий раз, как он смотрел на Мэн Жое, он помнил очень хорошо.
Ах, должно быть, Чунъян. Он с самого утра весь горел.
Некоторое время они шли вдвоём, каждый молча думая о своём, а после, внезапно осознав, что они почти подошли к месту, где обычно расходились, Гу Няньу резко остановился.
Мэн Жое остановился тоже, вопросительно подняв на него взгляд. Его глаза, большие и светлые, были холодными и бесчувственными, а вечерний туман, мягко окутавший его стройное тело, словно бы светился под ликом луны и...
У Гу Няньу внезапно подкосило ноги и, не выдержав, он таки упал на колени перед своим божеством.
Мэн Жое на всякий случай отступил на шаг и лишь после этого окинул Гу Няньу внимательным взглядом.
Если не считать того, что сердце Гу Няньу билось слишком сильно, он не видел никаких проблем.
- Что произошло? - в итоге спросил он, всё ещё в большей степени безразличный.
Слегка дрожа и дыша чуть тяжелее обычного, Гу Няньу опустил голову, даже не представляя, что тут сказать.
Ему было стыдно за своё поведение и немного хотелось плакать.
Он знал, что его мечты были в высшей степени безнадёжны, а сам он был человеком очень посредственным. Ни ума, ни красоты, ни силы. А ещё он был мужчиной. И хотя он обладал иньским основанием и знал, что в теории это было возможно... Это не отменяло того, что это всё ещё было немного неправильно. К тому же, не то чтобы он был единственным в ордене Нэйсинь, кто обладал иньским основанием. Сестра Шу тоже была инь, и её энергия была более впечатляющей, чем у него. Фигура, голос и, вероятно, лицо... тоже.
В то же время Мэн Жое в его глазах был подобен солнцу. Так красиво, что смотреть непростительно. Так могущественно, что прикасаться непозволительно. И так высоко... Что прикоснуться и не получится.
И всё же... он хотел попытаться.
Стоя на коленях с низко опущенной головой, Гу Няньу всеми силами старался подобрать слова, но все они звучали слишком неправильно.
Неважно, если Мэн Жое ему откажет или посмеётся над ним, но что если он почувствует отвращение и прекратит даже эти редкие встречи?
Кроме Мэн Жое... Гу Няньу не видел причин жить в этом грязном и жестоком мире.
- Я... - тихо выдохнул он, дрожащими руками теребя края своего пояса. - Ах... я... А-Жо, ты... подобен солнцу и...
Он опустил голову ещё ниже и, прикусив губу, так и не смог продолжить.
Под маской по его лицу потекли слёзы, которые он так и не смог сдержать.
Это звучало... просто ужасно.
Мэн Жое, однако, лишь слегка наклонил голову в бок.
- Я знаю, - совершенно спокойно ответил он и, немного подумав, всё же протянул Гу Няньу руку, чтобы помочь подняться с земли.
Гу Няньу едва слышно всхлипнул, глядя на протянутую ему руку.
Руки Мэн Жое, как и весь Мэн Жое, были намного меньше его собственных, но в них чувствовалась подавляющая сила и безжалостный жар, который мог уничтожить всё на своём пути.
Под его руками Гу Няньу был готов сгореть дотла.
Он как раз собирался вложить свою дрожащую руку в твёрдую руку Мэн Жое, как в воздухе раздался громкий крик, полный боли и страха.
Мэн Жое мгновенно вскинул голову и посмотрел в направление крика, и Гу Няньу, тут же выпрямившийся и самостоятельно поднявшийся с земли, повернул голову туда же.
Возможно, им лишь показалось, но... голос доносился из библиотеки?
Перестав обращать на Гу Няньу внимание, Мэн Жое побежал в направление звука.
Его движения были очень быстрыми, превышающими скорость, которую мог развить обычный человек, и расстояние не было большим. К тому времени, как он вбежал в двери библиотеки, крики ещё не успели утихнуть, как и человек не успел скрыться.
Пахло гарью. Или, если говорить точнее, то пахло горелой человеческой плотью.
На пол у одного из стеллажей упал мужчина в маске демона, крича от боли и хватаясь за свою руку, обожженную до черноты.
Вероятно, если бы Мэн Жое присмотрелся внимательнее, он бы смог различить обугленные кости. Однако... Это зрелище было слишком отвратительно. Он не хотел смотреть на это ни мгновением больше необходимого.
Заметив его прибытие, Бездушный почувствовал, как всё его тело охватывает ужас, до того сильный, что даже боль в обожженной руке немного притупилась.
- Старший ученик... - хрипло выдохнул он, шатко попытавшись встать на колени.
Он хотел попросить Мэн Жое не звать Е Шуанцзина и скрыть произошедшее. Старший ученик в своём безразличии был весьма великодушен. Вероятно, он бы действительно не стал настаивать на том, чтобы сообщить о произошедшем главе, вот только...
Не успел Бездушный продолжить, как Е Шуанцзин вошёл в библиотеку следом за Мэн Жое и, посмотрев на подчинённого, с тем же отвращением отвёл взгляд от его руки.
- Ах, как мерзко, - выдохнул он и, постучав веером по ближайшей колонне, приказал вошедшей следом Исы поднять этого Бездушного с полу.
А в следующий миг он резко развернулся и, распахнув веер, с редкой для него встревоженностью уставился в открытые двери библиотеки.
Мэн Жое, почувствовавший, словно бы всего его тела касаются чьи-то ледяные руки, пробираясь под кожу и обводя каждый позвонок, смотрел в том же направление.
Однако...
За дверями библиотеки была лишь тихая ночь и густой туман.