Вернувшись в дождливую ночь

Мэн Жое не помнил, как потерял сознание, но, очнувшись, обнаружил, что всё ещё лежит на кровати, а его руки всё ещё привязаны к изголовью. Его голова раскалывалась, а во всём теле ощущалась до того сильная слабость, что он не мог даже пальцем пошевелить.

Его духовная энергия пыталась подавить действие яда, но тот был неожиданно сильным. В итоге Мэн Жое лишь ощущал сжигающую боль в своих меридианах, но толку от этого не было.

Его обнажённое тело было укрыто одеялом, но в этом не чувствовалось ни капли заботы.

Не выдержав головной боли, Мэн Жое закрыл глаза, хрипло выдохнув. Ему потребовалось немало времени, чтобы наконец вспомнить, что произошло до того, как он потерял сознание.

Шпилька с тайником, которую Шан Цяньхэ так любил брать у него поиграться, действительно впечатляла.

И Шан Цяньхэ... впечатлял тоже.

Кроме этого "впечатлял", Мэн Жое не мог придумать ничего, что мог бы сейчас сказать о человеке, которого считал прекрасным цветком, цветущим в бесконечной пустоте своего моря знаний.

Он не был идиотом. Он понимал, что произошедшее не было ни недоразумением, ни случайностью.

Оказавшись в такой ситуации, Мэн Жое старался рассуждать логически, но это было слишком сложно.

Будь то головная боль, или же боль в сердце, которое у него, похоже, всё же было... Ни то, ни другое не позволяло рассуждать логически.

Это не было похоже на тот момент, когда он стоял на краю обрыва под холодным дождём и, глядя на Е Шуанцзина, только и мог, что сказать "ты меня обманул". Сейчас он даже того не мог сказать. Это бы попросту звучало смешно.

Собрав немного силы, Мэн Жое дёрнул за связывающие его руки ленты, но бес толку. Казалось, это движение не просто не помогло, но ещё и ускорило циркуляцию яда в его крови, вызвав даже более сильную боль в меридианах, чем до этого.

Прикусив губы, Мэн Жое тем не менее не сдержал болезненного стона, в то время как из его глаз потекли слёзы.

Он просто хотел, чтобы это прекратилось.

Со стороны входа в пещеру послышались шаги, хлюпающие по воде, и вскоре рядом с кроватью остановился человек.

Мэн Жое потребовалось некоторое время, чтобы найти в себе силы вновь открыть глаза. В свете пары талисманов он посмотрел на человека, склонившегося к нему и взявшего его за руку, чтобы проверить пульс.

Это был молодой и красивый юноша в чёрном. Зрение Мэн Жое немного плыло, и он не мог понять, были ли они знакомы, но... это, определённо, не был Шан Цяньхэ.

Волосы и глаза Шан Цяньхэ были темнее, и шрама, рассекающего всё лицо, тоже не было.

Но внешность этого человека всё же казалась смутно знакомой и...

Мэн Жое внезапно осознал, что перед ним стоял он сам.

"Он" поднял голову и в большей степени безразлично заглянул в его глаза.

- Лучше попытайся заснуть или погрузиться в медитативное состояние. Ты всё равно не сможешь избавиться от действия яда, а умереть во сне лучше, чем мучиться наяву.

Мэн Жое медленно моргнул.

Он плохо различал голоса, лишь то, были они приятны на слух или нет, но, кажется... даже голос был похож.

Тем не менее он знал, что этот человек не был им.

- Шан Цяньхэ, - хрипло выдохнул он, определив человека за маскировкой.

Шан Цяньхэ не стал отрицать очевидного.

Но и признавать он этого не стал.

Он погасил световые талисманы и, взяв оставленную на столе маску Мэн Жое, надел её на своё лицо.

В темноте Мэн Жое мог видеть, как Шан Цяньхэ зажигает довольно сложный талисман, призванный временно поменять их ауры.

Таким образом... Е Шуанцзин едва ли сможет отличить одного Мэн Жое от другого.

Отчего-то Мэн Жое счёл это немного забавным. Он бы даже, может быть, рассмеялся, если бы не боль, сковывающая всё его тело. В итоге он мог лишь из последних сил перевернуться на бок и, подтянув к животу ноги, попытаться принять позу, в которой боль не ощущалась так сильно.

Так действительно было немного лучше.

Шан Цяньхэ посмотрел на него.

Откровенно говоря, он не испытывал к Мэн Жое ненависти. Даже, скорее, нечто вроде симпатии, развившейся за более чем год притворства. В конце концов, сколько бы у Мэн Жое ни было недостатков и как бы Шан Цяньхэ ни бесило его смазливое личико, достоинства у него тоже были.

Однако... "Возможно" Мэн Жое были слишком пустыми. А воспоминания о том, как глаза залила кровь заслонившей его собой матери, что была убита из прихоти не знающего цены жизни бессмертного, слишком часто всплывали в его кошмарах.

Тогда он смог сбежать и спрятаться. Но, вернувшись позже на место её смерти, он нашёл лишь прах сожённых кучей тел.

Перед ним было бесчисленное количество дорог, но, даже стоя на этом перепутье, он не мог сдвинуться с места.

Если Шан Цяньхэ хотел убить Е Шуанцзина, ему нужно было одолжить лицо и личность его любимого ученика.

К сожалению, в мире не могло быть двух Мэн Жое.

Оставив Мэн Жое в пещере, Шан Цяньхэ покинул её и, легко взобравшись на утёс, направился в сторону павильона Жуе.

Его сердце билось слишком сильно, будь то страх или предвкушение, и ему приходилось использовать технику контроля сердцебиения.

У Мэн Жое не было причин волноваться перед возвращением в павильон Жуе, и у него тоже не должно было быть.

Его техника маскировки была очень хороша. К тому же, они с Мэн Жое изначально обладали схожим телосложением и имели незначительную схожесть на лицо, а потому использовать её было не слишком сложно. Самое сложное было ростом. Он был выше Мэн Жое, почти того же роста, что и Е Шуанцзин. Тем не менее и это он смог скрыть.

Медленно выдохнув, Шан Цяньхэ поднял руку к лицу, коснувшись места, где должен был быть шрам. Этот шрам ему оставил Е Шуанцзин, когда Шан Цяньхэ, пытающийся следить за ним, подошёл слишком близко и попал в его поле сознания. Но сейчас щека была абсолютно гладкой.

У него... действительно не было причин волноваться.

К тому времени, как Шан Цяньхэ пришёл к павильону Жуе, дождь уже давно закончился, а ночное небо прояснилось. Полная луна, висевшая высоко над его головой, знаменовала полночь.

Было очень тихо. Лишь ночной ветер изредка шелестел листвой молодого бамбука.

Во всём павильоне Жуе не горел свет.

Шан Цяньхэ вошёл во всегда открытые двери южного крыла, посмотрел на пустой обеденный стол, а после пошёл дальше.

Отчего-то... Он волновался всё сильнее, и подавлять сердцебиение тоже было всё сложнее.

Шан Цяньхэ прошёл во внутренний двор. В темноте он не сразу это заметил, но у густо растущего посреди двора бамбука спиной к нему стоял Е Шуанцзин.

Шан Цяньхэ с трудом удержался от того, чтобы вздрогнуть.

Обычно, мощная и очень подавляющая аура Е Шуанцзина покрывала пол ордена, ощутимая везде и везде о себе напоминающая, но сейчас... Даже стоя всего в десяти шагах от него, Шан Цяньхэ ничего не чувствовал. Вероятно, если бы одежды Е Шуанцзина не были такими яркими, он бы и вовсе прошёл мимо него.

- Учитель, - односложно поприветствовал он, идеально подражая голосу Мэн Жое.

Он знал, что Мэн Жое никогда не кланялся Е Шуанцзину и произносил лишь одно слово, чтобы обозначить своё присутствие, а потому и сам делал так же.

Он бы хотел атаковать Е Шуанцзина прямо сейчас, закончив это представление пораньше, но, зная силу Е Шуанцзина, он не рисковал действовать так неосторожно.

Е Шуанцзин, услышав его голос, наконец подал признаки жизни.

- Мой драгоценный А-Е вернулся? - мягко спросил он, не поворачивая головы.

В отличие от Мэн Жое, Шан Цяньхэ очень хорошо контролировал своё лицо. Даже если Е Шуанцзин одним своими видом вызывал у него гнев, а подобными словами тошноту, он продолжал идеально копировать обычно безразличное выражение Мэн Жое.

- Да.

Е Шуанцзин слегка склонил голову в бок, тихо усмехнувшись, но так и не повернувшись.

Он продолжал смотреть на бамбук перед собой.

- А-Е, неправда ли этот бамбук немало вырос с тех пор, как ты впервые оказался в павильоне Жуе?

В этот раз Шан Цяньхэ не ответил сразу.

Он чувствовал, что в этом вопросе был какой-то подвох, но не мог понять, какой именно.

Мэн Жое упоминал, что Е Шуанцзин любил говорить не имеющие смысла вещи. Возможно, эта была одной из них.

В любом случае лучшим решением было вообще не отвечать.

Е Шуанцзин вновь усмехнулся и, так и не дождавшись ответа, медленно повернулся к Шан Цяньхэ, как никогда безразлично посмотрев в его глаза.

Глаза Шан Цяньхэ, в этот момент поражающе похожие на глаза Мэн Жое, широко распахнулись.

Потеряв контроль над своим сердцебиением, он невольно сделал шаг назад.

На лице Е Шуанцзина... не было маски.