Вернувшись в дождливую ночь

Мэн Жое сам не заметил, как пришёл к утёсу. Сев на край, он свесил с него ноги, безразлично глядя на уже поднадоевший ему пейзаж.

Над его головой, под небом, только-только начавшим темнеть, бесшумно парил чёрный ворон, изредка взмахивая своими мощными крыльями.

Мэн Жое долго смотрел на ворона, а после, не выдержав, поднял руку и написал в воздухе талисман Палящего огня, запустив его в птицу.

Он больше не пытался поймать его. Он хотел сразу превратить его в угольки ощипанной курицы.

К сожалению, у него так и не вышло опалить ни пера ворона. К счастью, после двадцатой или двадцать первой атаки тот, наконец, оставил его в покое и улетел.

Глядя на то, как проклятая птица улетает в неизвестном направление, Мэн Жое внезапно ощутил, словно бы во всём это мире, полном людей, был только он сам и первые краски заката.

Прекрасное и лёгкое чувство, от которого его тошнило.

- А-Жо! - послышался за его спиной знакомый голос, а вскоре и спешные шаги.

Стук человеческого сердца.

Мэн Жое не повернулся, а потому Шан Цяньхэ просто напрыгнул на него со спины и, опалив своим жаром, закинул какой-то свёрток на его колени.

- Ты глянь, какая красота.

Слегка повернув голову, Мэн Жое развернул свёрток лотосовых листьев, посмотрев на целиком запечённую утку в нём. Очевидно, утку Шан Цяньхэ украл с кухни.

- Голоден? - уточнил Шан Цяньхэ и, вместе с тем отломав одну из ног утки, запихнул её в свой рот. Вторую он сунул Мэн Жое. - Я - ужасно!

Мэн Жое кивнул и, удобнее перехватив утиную ножку, с лёгкой брезгливостью снял с неё жирную кожу и выкинул вниз.

Ему не нравилась кожа.

- Хей! - возмутился Шан Цяньхэ. - Мне бы отдал.

Мэн Жое повернул голову, глянув на него и его блестящие от жира губы.

Ел Шан Цяньхэ ужасно, но ладно, он мог это принять.

- Я отдам тебе утиную жопку, - хмыкнул он.

Шан Цяньхэ согласно закивал.

- Я съем, я съем.

Мэн Жое, который планировал пошутить, скривил губы.

Шан Цяньхэ не ел очевидно очень вкусных улиток и ореховые пирожные. Как он мог есть что-то вроде утиных жопок?

Впрочем, он так ничего и не сказал. Отвернувшись, он продолжил не спеша есть утиную ножку и смотреть на небо.

Пока он ел одну ножку, Шан Цяньхэ прикончил большую часть утки, включая жопку, шею и голову. Лишь наевшись он, наконец, заметил, что с Мэн Жое было что-то не так.

Впрочем... Мэн Жое в целом был довольно странным и свои эмоции выражать толком не умел. Было не так-то просто понять, что с ним было что-то не так.

- Что-то случилось? - уточнил Шан Цяньхэ и, поймав утиную ножку, которую Мэн Жое только что попытался выбросить, под его немного брезгливым взглядом более тщательно обглодал.

Мэн Жое оставлял половину мяса на кости. Разве мог простой человек вроде Шан Цяньхэ позволить ему это мясо выкинуть?

Встряхнув головой, чтобы прогнать образ жующего объедки Шан Цяньхэ, Мэн Жое ненадолго задумался, а после заключил, что, в общем-то, нет. Он просто опять был безразличен к тому, что должно затрагивать людские души.

- Да ладно тебе, - Шан Цяньхэ не поверил ему и, склонив голову, лбом ткнулся в его плечо. - Я же вижу, что что-то случилось. Рассказывай давай, старший брат выслушает тебя.

Мэн Жое немного раздражённо вздохнул.

У него не было этого фетиша, хорошо? Он не был заинтересован в том, чтобы трахнуть своего старшего брата, которого у него, в общем-то, не было.

В итоге он проигнорировал Шан Цяньхэ, просто сунув ему в руки свой платок, чтобы тот вытер жирные пальцы.

Вытерев пальцы, Шан Цяньхэ вместе с тем задумался, пытаясь разглядеть выражение лица Мэн Жое. К сожалению, хоть Мэн Жое и снял маску, чтобы поесть, он сидел спиной к Шан Цяньхэ. Все попытки Шан Цяньхэ взглянуть на его лицо заканчивались тем, что Мэн Жое поворачивал голову так, чтобы сделать это невозможным.

В конечном итоге он и вовсе вновь надел маску.

Шан Цяньхэ нахмурился.

Обычно, хоть Мэн Жое и не был болтлив, он отвечал на прямые вопросы, не имея склонности что-либо скрывать. Даже, пожалуй, Мэн Жое был весьма сговорчив, пока вопросы Шан Цяньхэ касались его самого.

Шан Цяньхэ бы сказал, что Мэн Жое не умел поддерживать беседу, но на самом деле любил говорить о себе.

Шан Цяньхэ долго думал, что же могло вызвать у Мэн Жое такое нежелание отвечать на его вопросы, а после осторожно спросил:

- Е Шуанцзин приставал к тебе?

Мэн Жое тут же повернул голову, посмотрев на Шан Цяньхэ, как на слишком много думающего идиота. Впрочем, идиота симпатичного.

- Ах, нет, - наконец ответил он, а после немного изменил свою позицию и сел лицом к лицу с Шан Цяньхэ. Ему было тяжело улавливать чужие эмоции, а если он не видел лица, это и вовсе было для него почти невозможно. - Просто... Цяньхэ, что бы ты испытал, если бы увидел, как умирает человек?

Этот вопрос немало ошеломил Шан Цяньхэ, заставив его надолго задуматься.

- Ну... Смотря кто.

Мэн Жое слегка склонил голову в бок, внимательно наблюдая за эмоциями на его лице, но не совсем понимая, что означало это выражение.

Что означали его слова он не понимал тоже.

- Разве это имеет значение?

- Разумеется! - подтвердил Шан Цяньхэ. - Смерть близкого очень болезненна, она словно разрывает сердце, и тебе хочется рвать и метать. А вот если бы я увидел, как умирает Е Шуанцзин... Хе-хе, я бы вдоволь насладился его смертью.

Мэн Жое нахмурился.

Ему не было дела до мечтаний Шан Цяньхэ в отношение Е Шуанцзина, но что же до остального...

Сколько бы он об этом ни думал, ему не казалось, что то, что он испытывал после смерти родителей, особо отличалось от того, что он испытывал, увидев смерть Учэнь, которую даже не знал.

Это было одинаковое "ничего". Разве что "ничего", которое он испытывал после смерти родителей было немного болезненным и длилось дольше. Впрочем, в какой степени эта разница была вызвана его привязанностью, а в какой тем, что смерть родителей привнесла больше изменений в его жизнь? Он сам не был уверен.

Какое разрывающееся сердце? Он не ощущал, что оно вообще у него было.

Мэн Жое посмотрел на Шан Цяньхэ.

Если Шан Цяньхэ умрёт, испытает ли он хоть что-то? Ему очень нравился Шан Цяньхэ, он мог даже сказать, что его привязанность была глубокой, но... Он, опять же, не был уверен.

Ему было немного любопытно проверить.

Впрочем, проверять бы он не стал. Если не станет Шан Цяньхэ, не станет и тех эмоций, что он ему дарил.

Он хотел, чтобы Шан Цяньхэ стал прекрасным цветком, который бы цвёл в безграничной темноте его моря знаний и сопровождал его всю жизнь. Он не хотел, чтобы этот цветок увял ради мимолётной вспышки чувств, которой может и не случиться.

Мэн Жое долго смотрел на Шан Цяньхэ, чьё лицо было залито последними лучами солнца.

Шрам, рассекающий лицо Шан Цяньхэ, в его глазах был лучом солнца, что разрезал нежную кожу и, слившись с ней, остался на его теле навсегда.

Мэн Жое хотелось тоже оставить на его теле пару лучей своего солнца.

Впрочем, какие бы желание он ни испытывал в своём сердце, его руки, коснувшиеся ладоней Шан Цяньхэ, не содержали ни капли грубости.

- Ты прав, - прошептал он, не уточняя, что именно в словах Шан Цяньхэ он считал правильным.

Откровенно говоря - ничего. Он не понимал чувств Шан Цяньхэ, как бы ни старался понять. Но ему нравилось то, как Шан Цяньхэ улыбнулся в ответ на его слова.

Они продолжали молча сидеть на краю утёса, держась за руки и глядя друг другу в глаза. Постепенно, последние лучи солнца скрылись за линией горизонта, и на небе появились первые звёзды.

Шан Цяньхэ медленно моргнул.

Ему внезапно особенно сильно захотелось увидеть, как Мэн Жое выглядел без маски.

- А-Жо, я могу снять её? - тихо спросил он, пододвинувшись ещё ближе к Мэн Жое и коснувшись его чёрной маски, поблёскивающей в тусклом свете звёзд серебряными узорами.

Мэн Жое замер.

Уже много лет единственными людьми, которые видели его лицо, были Е Шуанцзин и Тан Чжу. Снять маску перед кем-то ещё ощущалось не иначе, чем снять одежду. Даже, возможно, ещё хуже. По крайней мере, у людей, которые бы увидели его без одежды, шансов выжить явно было больше.

Тем не менее... Перед Шан Цяньхэ он хотел снять и то, и другое.

Он колебался.

Пока он колебался, Шан Цяньхэ положил руку на его бедро, очень близко к начавшему возбуждаться органу.

Ах, хорошо. Его желание было сильнее доводов рассудка.

Получив разрешение, Шан Цяньхэ потянулся к серебряным застёжкам, что удерживали его маску и, немного повозившись с ними, наконец открыл его лицо.

А в следующий миг ошеломлённо замер, забыв даже полностью опустить маску.

Мэн Жое выглядел... Хах, он не мог подобрать слов.

Заметив, как глаза Шан Цяньхэ распахнулись, словно бы от ужаса, и тот будто потерял возможность двигаться, Мэн Жое нахмурился и немного обеспокоенно коснулся своего лица, но не почувствовал ничего странного.

Во всём ордене Нэйсинь не было ни единого зеркала и, откровенно говоря, он не очень хорошо помнил, как выглядел. Да и то, что он помнил, было его десятилетней внешностью, в то время как сейчас ему было семнадцать. Чисто по прикосновениям к своему лицу он мог сказать, что сильно изменился за это время, но ему не казалось, что эти изменения были в худшую сторону.

Реакция Шан Цяньхэ его немного напугала.

- С моим лицом что-то не так?

Лишь услышав его голос, Шан Цяньхэ наконец очнулся от оцепенения. Быстро моргнув и шумно выдохнув, он опустил маску ему на колени и пару раз беззвучно открыл и закрыл рот. Ему потребовалось некоторое время, чтобы, наконец, подобрать слова:

- Ах, нет, нет, всё очень хорошо. Правда, ты, ах... Чертовски красив. Я немного... шокирован.

Мэн Жое слегка склонил голову в бок.

Он не мог понять, говорил Шан Цяньхэ правду или нет, но, как ему самому казалось, это было похоже на правду.

И всё же, он на всякий случай уточнил:

- Правда?

Шан Цяньхэ спешно кивнул.

- Правда! Ммм... Не бог, но, определённо, бессмертный, - он пододвинулся ещё ближе, так, что его горячее дыхание мягко касалось губ Мэн Жое. - Господин бессмертный, может ли этот простой смертный поцеловать вас?

Усмехнувшись, Мэн Жое ничего не сказал, вместо этого подавшись вперёд и взяв на себя инициативу. Одна его рука обняла Шан Цяньхэ за талию, в то время как вторая легла на его затылок, придерживая с некоторой настойчивостью.

Шан Цяньхэ целовался хуже, чем Е Шуанцзин, и его губы тоже ощущались иначе. Тем не менее Мэн Жое не мог сказать, что это ему нравилось меньше. Скорее, даже наоборот. По крайней мере Шан Цяньхэ ему не хотелось ударить чем-нибудь тяжёлым по голове.

К тому же... это было весьма возбуждающе.

Мэн Жое как раз собирался повалить Шан Цяньхэ на камни и подмять под себя, сделав с ним что-нибудь не очень хорошее, как тот внезапно разорвал поцелуй и сполз чуть ниже.

К сожалению, не достаточно низко, но, ах, мягкие губы Шан Цяньхэ на шее ощущались тоже очень хорошо.

Шумно выдохнув, Мэн Жое запрокинул голову, открывая для него больше пространства и, прикрыв глаза, провёл руками от его плеч к пояснице, и даже немного ниже.

Ах, время ещё не было поздним. Как далеко они могут зайти в этот раз?