Двенадцатый. Повешенный.
– А мы девочек позвали, – радостно заявил один из некурящих парней, когда они вошли в комнату.
Эл на нее не взглянул. Проигнорировал. Никто из них не ждал друг от друга «привет» или прочую глупость. Парни, скорее всего, выходили в их отсутствие и искали девушек на вечеринку. Что ж, не повезло оказаться в коридоре на их пути. Ее позвал либо Игорь, что более вероятно, либо Рэй, но вряд ли. Похоже, сосед прикипел к этой девчонке и не допустил бы ее присутствия на таком мероприятии. Тем более, что на них на всех уже висела отработка. Да и не в этом даже дело. Она по наивности купилась на приглашение из-за него? Винить в этом Аи, конечно, не стоит. Девчонка явно, как и все другие, ощущала себя с Рэем в безопасности, осознанно или нет.
В отличие от Эла. О, нет, с ним она не была в безопасности. И когда Эл сел напротив, отхлебнув «Мишек Гамми», он ни без удовольствия нашел подтверждение своим умозаключениям. Когда люди хотят защищаться, они сутулятся. Это рефлекс, прямая спина для нервной системы настоящий стресс, тем более раскрытие грудного отдела. Как определить человека и его самооценку? Тело – это карта, оно не утаит ничего, уж Эл точно знал. Так вот, достаточно взглянуть на походку. То же самое применимо ситуативно. Чтобы разогнуть позвоночник, нужна либо уверенность, либо доверие. У Аи сейчас не было ни того, ни другого. Он буквально кожей ощущал, как ей стало неуютно. Хотя ее маска все так же безупречно держалась. И вызывающие розовые стрелки на веках со стразами отвлекали от того, что внутри. Вся эта толпа, собравшаяся в маленькой комнате, видела лишь красивое лицо.
– А девчонки без костюмов пришли на маскарад, – произнес Эл. – Чистая кровь среди чудовищ.
Парни посмеялись и стали издавать звуки «у-у-у-у». Антон был вампиром. Димас обмотался бинтами, изображая мумию. А именинник был Вилли Вонкой.
– Можешь загадать такое действие, если тебе прям сильно хочется, – заговорщическим тоном начал Тоха. – Нас много, можем и сыграть.
– Что за игра? – заинтересовалась одна из девушек. Она была с их этажа, но Эл не знал ее имени, потому что в этом не было необходимости. Ее существование не несло для него никакой пользы.
– Игра называется «Я как ты». Правила очень просты...
Они все вышли в коридор, но перед этим еще раз выпили. До комендантского часа оставалось еще два, а все пьющие в компании уже на пятьдесят процентов состояли из алкоголя. Им хотелось веселья, и судя по всему, девчонкам тоже. Их воодушевило предложение, и все с ним согласились.
Для игры студенты расположились в рекреации, или как еще называли этот карман в коридоре – холле. Частенько их использовали для собраний крыла, проводимых старостами. Но в большинстве своем тут либо обнимались парочки, либо играли в сокс, либо как они в «Я как ты».
– Раздай нам, – окликнул проходящего мимо парня Антон.
– Только не перебудите всех стонами, – посмеялся тот, забирая мешочек с «камнями» и высыпая на ладонь.
В основном парни играли, чтобы зажать где-нибудь в углу девчонку. Для этой цели самые инициативные, а это Игорь и Антон, уже добирали участниц. Две девушки, оказавшиеся в коридоре, стали их жертвами.
Теперь их шесть на шесть. Девушек и парней.
– Чтобы было интереснее, – пожал плечами Антон на вопросительный взгляд Рэя.
– Ой, мы все знаем свои интересы, – заявил Игорь и рассмеялся. Похоже, он уже был слегка пьян.
Участники выстроились в две линии друг напротив друга. Влад встал в линию девушек, заставив тем самым опоздавшую с определением девчонку идти к парням. Она заняла место в центре рядом с Элом. Но он во всей толпе был сосредоточен только на одном человеке. Аи чувствовала себя как будто расслабленно и вовсе не нервничала.
Она просто еще не знала, что ее ждет. Либо была настолько уверена в себе, что игнорировала намеки парней.
– Итак, в руках Славяна двенадцать камешков, шесть белых и шесть черных, – начал подробный инструктаж Влад.
Еще много лет назад старшекурсники нашли у кого-то ненужные бусы и решили их использовать для игры. Каждый шарик был чуть больше сантиметра в диаметре. Слава перекатывал их в ладонях, так что, все слышали, как бусины бьются друг о друга, пока он их перемешивает. Камнями они их называли просто потому, что жемчужины или бусины «как-то не по-пацански».
– Все-все закрываем глаза, – скомандовал Игорь. – И выставляем руки так, как будто просим милостыню.
Компания засмеялась, переглядываясь друг с другом. В глазах каждого участника Эл читал азарт и предвкушение. Словно дети, они все ждали чуда. Закрывая глаза, каждый становился уязвимым, это еще больше подогревало интерес и обостряло органы чувств ожиданием.
Эл тоже опустил веки и соединил ладони, оставив пространство между указательными и большими пальцами, чтобы было удобнее бросить ему в руки «камень». Так, чтобы его не трогали, чтобы избежать малейший контакт.
Почувствовав присутствие ведущего перед собой, Эл ждал, когда случай определит ход игры. Эл ощутил, как прохладный шарик коснулся кожи, упав в ладони. Он открыл глаза и посмотрел на свой цвет.
Такой же, каким Эл видел этот мир.
Кивнул раздающему, что увидел. Вновь закрыл глаза, сжимая бусину в кулаке.
Когда Слава закончил, каждый уже знал, кто он в этой игре.
Черные – охотники. Белые – птицы.
– Можете открыть глаза, – провозгласил Славян. – Я как ты, и я вожу.
Он ушел. А игра началась. Она всегда стартовала именно с этой фразы.
Суть ее была заложена в самом названии. «Я как ты» подразумевает угадывание. Игра рассчитана на сближение любой компании. Ведущий, озвучив фразу, дает эстафету тому, кто поведет. Кто самый смелый.
– Я как ты, и я на первом курсе, – начала Аи.
Девушка взяла инициативу на себя. Дело в том, что, если она угадала, и кто-то в компании тоже первокурсник, то она делает шаг вперед. А тот, кто признается в факте, получает право своего голоса и таким образом тоже выпадает шанс угадать и сделать свой шаг. Выигрыш определяет смелость и честность. Именно поэтому Элу было сейчас так интересно. Про первокурсников, конечно, сильно простой ход. Обычно в игру входят самые каверзные вопросы.
Задача каждого игрока пройти пять шагов, чтобы игра не сильно затягивалась. Тот, кто сделает их первым, угадав наибольшее количество фактов о других, тот определит ход дальнейшей игры. Кто будет иметь право на шанс задавать действие. По правде говоря, все участники только этого и ждут. Эта игра не только психологически сближает, но и дает возможность осуществить заветное желание. Обычно тут у всех банально: «Я как ты, и я целуюсь». Так парень вынуждает девушку выполнить с ним это действие.
У Эла были другие цели.
Первокурсников оказалось двое, но ответ держал тот, кто первым поднял руку.
– Я как ты, и я сегодня прогуляла пары.
Вызвался Дима. Девушка сделала свой шаг, подмигнув. Похоже, она его просто видела в общаге и сделала правильный вывод.
– Я как ты, и я сегодня мастурбировал, – нагло проинформировал Дима.
Эл уже подумал, что никто не отзовется и по правилам очередь перейдет следующему в шеренге. Но одна из девушек послала убийственный взгляд худощавому парню. Похоже, эти двое «весело» сегодня провели время, и Димас бросил ей вызов своим заявлением.
– Пошла жара, – посмеялся Игорь.
– Я как ты, и я начала курить до десяти лет, – выдала свою попытку на шаг разоблаченная девушка.
Эл вызвался, подняв руку, чтобы взять свое право на голос. Больше никто не поднял. Каждый был на взводе, игра шла быстро. Все игроки были наготове, чтобы поднять руку и узнать, кто «вскроется», дойдя пять шагов, первым, чтобы бежать.
– Я как ты, и я лгу.
Повисло молчание. Все начали переглядываться, пауза затянулась. Но Аи подняла руку. Как Эл и предполагал. Ответила.
– Я как ты, и я выросла в другой стране, – парировала она.
Значит, Аи его тоже раскусила.
Выросла. Ее корни лежали здесь, она подтвердила его догадку. Эл поднял руку, а девушка шагнула вперед. Истина за истину, они как будто с гонок переместились теперь сюда.
– Я как ты, и я ненавижу себя.
Она выдержала его взгляд, но руку не подняла. Вызвалась другая девушка:
– Я как ты, и у меня нет родителей.
– Я как ты, и я останусь жить в общаге до конца года, – снова ответил Эл.
Возмущение со смесью удивления на ее лице было лучшим, что он видел в этой жизни. Эл сделал свой шаг к победе, потому что руки подняли все, кроме нее. Но кто-то всегда первый.
– Я как ты, и я участник гонок.
А вот и началось самое интересное. Когда кто-то начинает подходить к «финишной», игроки проявляют инициативу так, чтобы распознать своих. И сейчас Димас, который гонял с Элом изредка на гонках, дает понять, что у него черный камень. Ведь суть в том, чтобы не дать противнику собраться «на базе» – то есть снова здесь в рекреации. Но сложность в том, что никто не знает, у кого какой цвет. И сможет это выяснить лишь во втором этапе игры. Когда определится, кто будет выполнять действие. Охотник или птица. Тот, кто пройдет первым пять шагов, должен раскрыть свой цвет через фразу: «Я как ты, и я охотник». Либо птица. И показать «камень» в руке.
Тогда все начинают бежать. Это обязательно, чтобы не было понятным, кто преследователь, а кто жертва. Но все же тот, кто пройдет первым пять шагов, дает фору своей команде. Ведь один из них уже известен.
А дальше «Казаки-разбойники» – взрослая версия. Только задача стоит выяснить, кто есть кто. Если ведут охотники, то действие выполняют птицы. Лишь таким образом их можно вычислить. Они тоже могут задавать свое действие, но лишь с целью, чтобы понять, кто перед ними. Если не угадают и встретят черного, то выполняют действие сами. А потом убегают, потому что начинается охота. Загонять птицу охотник может хоть весь вечер, не давая вернуться на «базу». Бывает так, что парочка уединяется и поминай, как звали. Тогда птицы проигрывают.
В этом весь и азарт – сделать пять шагов первыми, чтобы твоя команда победила и не дала собраться другой. Ну и, конечно же, чтобы не выполнять действие.
Ради справедливости есть еще пара нюансов. Чтобы это не выглядело как настоящая охота. Если птица встретил и нашел птицу, то у него иммунитет и к нему уже нельзя приставать с действием. Таким образом, они могут все впятером бежать на «базу» и ничего им за это не будет. Они могут смело вырисовывать в воздухе средними пальцами свою победу. Чтобы черные не были абсолютными загонщиками и было интереснее, то встретив охотника, они так же задают действие. Но по правилам черные не отвечают. Таким образом, получают штрафной, поняв кто перед ними. Оба охотника демонстрируют свои камни для убедительности и оба же выполняют заданное действие. А значит теряют время и дают птицам шанс отыскать друг друга.
То же самое проигрывается и наоборот, если водят птицы, тогда черные должны выполнять действие, загаданное ими.
Естественно, в не правил запереть где-то игрока. Если охотишься, то продолжаешь играть и задавать действие. Игрок выполняет, ты загоняешь его снова, придумываешь, как еще можно задержать его бегство и возможность попасть на нужный этаж – к «базе».
В общаге играли в нее уже давно, так что, у опытных игроков были свои фишки. Бывалые участники на этапе пяти шагов уже негласно начинали заниматься «подбором» команды. Вот и сейчас Эл промолчал на заявление о гонщике. Это было его ответом – бездействие. «У меня черный».
Естественно, Аи сразу же вызвалась.
– Я как ты, и я ненавижу Эла.
– О-хо-хо, – прошел гул среди игроков.
Не обращая внимания на взгляды и подколы, Аи смотрела лишь на него. Фраза сорвалась с ее губ так естественно и легко. Она это чувствовала? Действительно испытывала по отношению к нему какие-то эмоции?
Ох, маленький чертенок Аида. Чувства – это всегда проигрыш.
Он сделал четвертый шаг.
– Повтор, – сказал Рэй так, что его услышал лишь Эл.
О да, Аи знала, что он вызовется, ведь уже и так объявил об этом на предыдущем шаге. Но она не ответила в прошлый раз, решив сейчас ему «бросить мяч» таким образом. Так он ее вывел из себя? Девушка скрестила руки на груди, поняв, что ему остался лишь один шаг, а ей два. И выжидала, когда он ей его подарит? Что снова продолжится их пинг-понг. Не так просто. Он адресует следующую фразу другому.
– Я как ты, и я люблю Катю.
Этой фразой он будто отравил весь воздух. Повисла гнетущая тишина. Две девушки, казалось, просто задыхались. Катя, которая покраснела до кончиков ушей и смотрела украдкой на Влада. И Аи, испепеляющая Эла, с горящим в глазах удивлением и... разочарованием? Разве не она только что сказала, что ненавидит его во всеуслышание. Не задавай тех вопросов, на которые не хочешь знать ответов. Не демонстрируй того, на что не хочешь получить реакцию.
Прелесть игр в том, что они очень хорошо раскрывают людей и их жизненные стратегии. Эл вот схитрил. Он изначально заявил, что лжет. К тому же, сейчас повернул ход игры. Влада и Катю ждет увеселительная вторая ее часть. И, может, он наконец-то ей признается в чувствах.
Эл хмыкнул на гневный и осуждающий взгляд Влада. Но именинник промолчал. И в этом тоже был свой умысел. Теперь Эл знал, что у него тоже черный камень.
Однако неловкую паузу развеяла одна из участниц, подняв руку. По всей видимости подруга Кати. Так что, Эл сделал шаг вперед, – четвертый. Финальный автоматически за ним, если никто не опередит, пока что он лидирует. Последний вопрос задается о том, кто ты в игре, а это уже не требует ответа.
– Я как ты, и я девственница.
– У-у-у, черт, я аж воспылал, – Игорь поиграл бровями.
Пока остальные парни разглядывали девчонок и улыбались, как придурки, Эл изучал Аи. Склонив голову, он прищурился, еще до ее ответа, он ощутил, как противно засосало под ложечкой.
Да ну?..
– Я как ты, – выпалила Аи на одном дыхании, ей явно было неловко, но она держалась с достоинством, – и я с четвертого этажа.
Хитрюга. Девчонка тоже поняла, наконец, что нужно искать союзников.
– Я как ты, и у меня есть татуировка, – выдала девушка из их крыла.
Но Аи ошиблась. Она черная. Татуировки были видны лишь у Эла. Такой простой очевидностью она привела всех охотников к финальной черте.
Он поднял руку, обводя взглядом всех присутствующих. Каждый был уже наготове, дергался с места. А Эл, как хищник, ждал. Ждал. Ждал.
Спустя выдержанную театральную паузу он произнес, одновременно раскрывая ладонь:
– Я как ты, и я «охотник».
Все бросились врассыпную, побежали в разные стороны коридора.
Эл не спешил. Он никогда не торопился, зная, что суета не помощник. Вальяжной походкой он шел по коридору пятого этажа. В предвкушении нагнать девушку, что убегала от него. Ее длинные волосы бились о спину и метались в разные стороны. Под обтягивающими джинсами было видно, как сокращаются сильные мышцы ног. Свернув на лестницу, Аи исчезла. По правилам вопросы нельзя задавать на этаже, где игра начинается и заканчивается. В их распоряжении еще четыре до комендантского часа. И он ее обязательно догонит.
Когда Эл вышел на лестничный пролет, он увидел, как Аи бежит по ступенькам, пробегая этаж за этажом вниз.
– Птица, – сделал вывод он. Аи убегала. Бежала от прошлого, боли, преследователей, от правды. Никаких поисков союзников, никакого доверия. От собственных чувств только не скроешься. Игры вскрывают все.
И где же она собралась прятаться?
Вот только, как бы быстро она не бегала, Эл все равно быстрее. Оттолкнувшись рукой от перил, он перелетел через них и приземлился на другом пролете. Набирая скорость, импульс вел его к бегу по стенам и повторению трюка. Снова и снова. Пока он жил в Штатах до того, как попал к мафии, Эл учился паркуру. Воркаут пришел уже потом. Живя на улице, парень делал все, чтобы его тело стало сильным и было способно его защищать. Пусть это и не срабатывало раньше. Но после колонии он стал сильнее. Тело развивалось стремительно, мышцы росли быстрее, у него было больше свободного времени. Сейчас он способен на многое. Вот только, кто бы защитил его тело от него самого. Во всяком случае физическая нагрузка была его зависимостью, которая работала почти так же, как и боль.
Девушка побежала в сторону душевых. А это хитро. Даже очень. Учитывая то, насколько Эл ненавидел это место. Она, конечно, об этом не знала. Но спрятаться в женском душе, черт возьми, умно.
Как будто это его остановит.
На удивление, очереди внизу не было. Эл прислушался, стоя у двери, внутри шумела вода. Судя по звуку, включены только две лейки. Куда она скользнула, Эл не успел увидеть, но думать на два шага вперед его научила жизнь в бегах. Мягкой поступью он подошел к мужскому. Тишина. Он слегка надавил на дверь подушечками пальцев. Ха! Бинго.
Засучив рукав, Эл прошелся по внутренним карманам длинного напульсника. Дверь была заперта изнутри на засов. Потому что, когда на замок, зазор не такой большой, если ее толкнуть. И сейчас он искал нужный ему предмет. Отмычки, скрепки, лезвия, и наконец магнит.
Приставив предмет к двери, он медленно провел горизонтальную линию. Чтобы уменьшить сопротивление, Эл тянул дверь на себя. В общаге не было никакой необходимости ставить сложные замки и механизмы затворов. Это его удручало. Потому что Эл мог взломать здесь любой и действительно опасался, что кто-то может точно так же проникнуть в их комнату.
Он вошел внутрь. Его окружила тишина и удушающая сырость. Эл ненавидел это место. Дыхание в тот же миг сделалось надрывным и рваным, он жадно проталкивал воздух в легкие. Чтобы прийти в себя, Эл сунул палец под напульсник и кольнул подушечку об одну из отмычек. Это позволило снова вернуть себе ясность мыслей и дышать.
Есть очень простой способ взломать систему внутренних процессов. До смешного естественный и доступный. Дыхание. Мы не можем влиять на давление, частоту сердечных сокращений через сознание. Но дыхание тоже часть вегетативной системы. Эл читал об этом. Единственное, что скрашивало его последние дни в тюрьме. Подробный атлас по анатомии, который он украл из медкабинета. Частота и глубина дыхания способны успокоить сердцебиение, либо его разогнать. Рэй подтвердит. Он каждое утро этим занимался в своих йоговских тренировках. Вот уж кто всегда бывает абсолютно спокоен даже на уровне физиологических процессов. Не только внешне, но и внутренне.
Эл дышал. Глубоко и размеренно. Даже среди плесени он уловил ее запах. Снова зацепился за него, не давал мушкам в глазах превратиться в чернь. Моргнул.
– Я как ты... – начал он.
Его голос гулко отражался в акустике белых плит крохотного помещения.
Медленно он ступал по керамо-гранитному полу, испещренному паутинами треснувших плиток. Заглядывал в каждую кабину. Их было всего четыре в мужском душе. Девушка, конечно же, пряталась в последней.
Не дожидаясь разоблачения, Аи вышла навстречу, врезавшись в его грудь. Машинально Эл схватил ее запястья и поднял руки вверх, прижав Аи к перегородке. Он заглядывал в ее глаза. Сквозь эти линзы, которые, словно завеса, не давали ему узнать ее. Учащенное дыхание девушки через нос щекотало его шею. С высоты своего роста он заметил, и это не было игрой света, что корни ее волос белые. Они проглядывали совсем чуть-чуть, буквально на миллиметр. Так она красится, потому что седа?
– Я как ты, и я прячу свое тело, – произнес он словно приговор первое действие.
Аи закрыла глаза. Эл чувствовал, как она вся напряглась, как ей захотелось вжаться в кафель. Спрятаться. Девушка даже отвернула от него голову. Но секундой позже Эл понял, что этот жест был неосознанным. Потому что Аи быстро нашла его взгляд снова. Так же изучала его, пытаясь найти в глазах, что он сам имел под этим в виду.
Они оба уже выяснили, что были паталогическими лгунами. Но через игру могли дойти до той самой злосчастной правды. Обнажить ее словно лезвия мечей, такую же острую и жестокую.
Девушка с вызовом вздернула подбородок и оттолкнула его от себя. Зайдя полностью в кабинку, Аи остановилась. Будто решалась. Эл не понимал, что она хочет сделать и сменил позицию. Он накрест переставлял ноги, чтобы не терять ее из виду, не упустить любое ее движение. Девушка точно не могла знать о его прошлом и о воде. Никто не знал. Наученный жизнью, Эл никогда не выставлял свои слабости напоказ. Он уничтожал на своем пути все, что могло бы его выдать. Почти все. Любую информацию, мельчайший намек. Он скрывал все до скрупулезности параноика.
Эл сделал еще один шаг в сторону выхода, продолжая за ней наблюдать. Вот так. Теперь его позиция снова выгодная.
Аи развернулась к нему лицом и спиной к душу. Посмотрела на него так, будто собралась прыгать в бездну. В ее глазах полыхали проклятия. Даже сквозь плотно сомкнутые губы девушки, Эл слышал ее крик. Каждое ругательство, что она готова была ему адресовать. И это будоражило. Заставляло мышцы лица дергаться и выдавать подобие улыбки. Люди называют это актом радости. Он же назвал бы злорадством.
Ставки слишком высоки. Нервы вибрируют и зудят сигналами в каждой клетке, ждут, готовятся, предвкушают. Между прошлым и будущим есть только одно самое важное звено. Когда уже очерченная линия жизни, истоптанная шагами, зависает в пространстве, перед тем, как проявится новый след на белом полотне. Как момент перед тем, какого цвета бусина упадет в твои руки, и решит ход игры. И это единственный чистый миг свободы, еще не обремененный ничем. Как сон вечности. Но ты делаешь следующий шаг, снова вводишь переменную «Времени». И даешь определение будущему. Это звено – это твой выбор.
Когда все меняется.
Когда пространство искривляется.
Когда прошлое уже не имеет значения.
Девушка крутанула винт, а Эл чувствовал, что его мышцы готовы разорвать кожу, – настолько он был напряжен. Вода начала литься на ее, казалось, такое же напряженное тело. Девушка закрыла глаза, позволяя струям воды стекать по лицу. По ее шее, сбегать в ложбинку между грудей. Нагло вторгаться в ее существование. Вмешиваться в ее жизнь.
Белая майка липла к ее бледной коже, просвечивая черное белье. Эл смотрел на рельеф ее живота, потому что просто не мог взглянуть на лицо девушки под водой. Пока струи не начинали окрашиваться в багровый цвет. Знакомый привкус железа образовался во руту и бросал в воспоминания. Одежда липла к телу, но это ничто по сравнению с тем дискомфортом, который он чувствовал внутри. Хотелось растерзать себе грудь, расцарапать горло.
Дыши. Дыши.
И он поднял голову. Это не кровь. Это не кровь. Не кровь. Пока он удерживал себя в границах собственного разума, цвет волос Аи менялся. Вода стала приобретать коричневый оттенок, стекала в сток на полу, будто была ржавой. И с каждой бесконечной секундой бледнела, пока не стала прозрачной. Возвращая дыхание в норму. Отбивая пульс жизни в висках.
Аи провела руками по лицу и волосам, смахивая капли, и выключила воду. Она учащенно дышала, от этого ее грудь вздымалась, кажется, с таким же хрустом, как и его собственная. Эл заметил, как дрожат ее пальцы. Его тоже слегка трясло. Но ее, похоже, не из-за воды. Злость и отчаяние буквально витали в воздухе, трещали будто ломались кости, а не их маски.
Посмотрев на решетку слива, Аи будто прощалась с жизнью. А Эл разглядывал пряди ее мокрых волос. Краска полностью не смылась, но теперь ее волосы были светлее. Где-то цвета кирпича. В каких-то местах рыжими и розовыми. А концы почти белые, но с фиолетовым оттенком. Будто кисть художника искала нужный цвет на палитре, оставляя за собой рваные мазки.
– Чертов ублюдок, – прошипела она, глядя на него разъяренно. И побежала.
Так отчаянно и быстро, будто за ней в самом деле гналась сама Смерть.
Эл провел большим пальцем по загримированной щеке, посмотрев на пустую кабину, и ринулся за ней.
Забегая на перила, он цеплялся за верхние и отталкивался, чтобы сгруппироваться и перелететь на лестницу выше. Эл мчал за девушкой, не давая ни единого шанса от него оторваться. Поняв, что парень ее догоняет, Аи сменила маршрут с «базы» и вбежала на их четвертый этаж. Когда человек хочет почувствовать себя в безопасности, он возвращается домой. Игра продолжалась.
Девушка обернулась и вскрикнула, когда увидела, что Эл близко. Его птичка залетела в клетку, хлопнув дверью прямо перед его носом. Щелкнул замок. Но кто его остановит. Пара отмычек, десять секунд, и он внутри. Угрюмая соседка что-то сказала, но они оба настолько были заняты друг другом, что не обратили на нее никакого внимания.
Обозвав их, девушка-гот вышла из комнаты и с силой захлопнула дверь. Сработал автоматический замок, и Эл расплылся в улыбке, даже не давая себе отчета в этом.
На лице Аи читалось удивление и миллион вопросов, проносящихся в мыслях.
– Я как ты, и я злюсь.
«Покажи мне свой гнев. Покажи мне свою силу».
Аи сглотнула, продолжая отступать внутрь комнаты. Мокрая одежда не скрывала ее тонкую и хрупкую фигуру. Делала такой открытой и беззащитной. Эл продолжал медленно подходить к ней. Когда он заполнил своим телом проход между шкафом и кроватью, в ее глазах мелькнула паника. Зрачки лихорадочно забегали в поисках решения. Аи схватила подушку и запустила в него.
– Хм, – прикрыв глаза, промычал Эл. – И это все? Я как ты, и я в ярости! – почти закричал он, отбрасывая подушку на свободную кровать.
Ее плечи и ключицы быстро поднимались и опускались от учащенного дыхания. Эл и сам после пробежки дышал через рот. Воздух будто наэлектризовался от их напряжения. Ладони покалывало, и хотелось положить руку на оголенный участок кожи ее груди, чтобы ощущать, как стучит сейчас сердце девушки.
Аи снова встретилась с ним взглядом и сжала кулаки. Наконец-то.
«Пылай и гори для меня».
Как дикая кошка она приготовилась к нападению и, зарычав, бросилась на него.
– Ты чертов засранец, как же ты меня бесишь! – Кричала она, пока ее маленькие кулачки атаковали его тело.
Вот так.
Эл наблюдал за ее яростью. Питался ею, словно изголодавшаяся сущность, обреченная вечность страдать между мирами.
«Отдай мне свою ненависть. Потому что я могу ее выдержать».
– Ты проклятый псих! Как ты вообще себя только выносишь!
– А ты?
– Сволочь! – взвизгнула она.
Когда Аи попыталась снова сбежать, он схватил ее в охапку. Завел запястья за спину и крепко зажал в кольцо своей ладони. Она брыкалась и даже укусила его за плечо.
– Отпусти меня! Пусти, придурок! Выметайся отсюда!
Эл бросил ее на нижний ярус кровати, придавливая своим весом. Пытаясь снова перехватить ее запястья, потому что она извивалась под ним и продолжала попытки выбраться.
– Ты отвратителен! Чтоб ты сдох!
– Потащу тебя с собой, – усмехнулся Эл, припоминая их недавний заезд.
– Да что с тобой! Что я тебе сделала?
– А что сделали тебе?
Она моргнула, словно этот вопрос вернул ее в реальность. Или наоборот оторвал от нее, погружая в пучину подсознания. Эл буквально видел, как ее взгляд потухает, как ее собственная тьма пожирает и утягивает. Заполняет. Вот она. Та ее часть, к которой Эл обращался. Вытаскивая все худшее в ней. Проявляя на свет. Достать и уничтожить все, что ей мешает. Может, горящие вампиры на солнце – это лишь метафора? И на самом деле так пытались передать, как можно победить тьму? Сжечь то, что уже давно мертво.
Но теперь она закрылась. Снова ушла в себя. Злилась, но внутри. Все никак не могла выразить накопленное. Не разрешала. Подавила. Залила этот костер ржавой водой.
И это его раздражало больше чем что-либо в мире.
Наверное, потому, что сам поступал так же. Нас ничто так не цепляет в других, как то, что мы ненавидим в себе.
– Я как ты, и я говорю, что ненавижу всех, – отчеканил он каждое слово, заводя теперь ее руки вверх, сильнее припечатывая ее тело к кровати.
В какой-то момент он почувствовал, как они дышат в унисон. В тех местах, где соприкасались их грудные клетки, где его таз давил на ее. Только в этот момент его окатила и ошарашила мысль, что Эл четыре года не прикасался ни к одной женщине.
Вот только Аи была молода. Даже младше него. Такое стройное и гибкое тело под ним. Он ощущал пальцами мягкость ее кожи.
Такая хрупкая. Маленький боец.
– Я ненавижу, – начала она, Эл видел, как дрожат ее губы, как каждая клетка ее кожи наполняется тьмой, вибрирует и рвется наружу. – Я ненавижу всех! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! И тебя ненавижу! И их! Всех! Я всех вас ненавижу! – заорала она.
Эл дышал ее ядом. Вдыхал ее проклятый запах. Это было сильнее алкоголя и эйфории от потери крови. Аи боролась. Аи продолжала ставить следы на полотне своей жизни. Она еще не утонула. Нет. Тьма не поглотила ее, не уничтожила и не сломала. Она могла спастись. Эл смотрел на ее губы и одичало осознавал, что он хочет, чтобы она спаслась.
Возможно в глубине его черной души, там, где остался хоть какой-то клочок того, что в нем еще уцелело, тоже отчаянно билось и боролось за право быть. Какая-то чертовски упрямая, такая же как и Аи, частица его существа хотела, чтобы он тоже спасся.
Не нужно сейчас смотреть в ее глаза. Нельзя этого делать. Но он посмотрел. И видел. Видел эту часть. Он ненавидел Аи так же, как уродливые люди ненавидят зеркала.
Так близко.
– Ненавижу, – еще раз произнесла она. Полушепотом. Голос надломился, охрип, сорвался. Аи облизнула губы и снова приоткрыла, будто задыхалась. Как и он сам. Это из-за воды. Из-за того, что она мокрая.
Их носы соприкоснулись, когда Эл освободил ее руки. Продолжая нависать над ней, но теперь стало как будто еще теснее. Ближе. Непреодолимой силой он провел пальцами по ее щеке. И не сумев противиться коснулся подушечкой большого ее нижней губы, оттянул. Будто извлек ее слова ненависти, запечатлел и забрал себе.
«Только не в губы». Слащавый голос назидательно причитал в подсознании. Диктовал и указывал. Обрабатывал мозг маленького ребенка. Внушал, как выглядит мир. Опасный. Падший. Мир, где у него нет своего слова. Где все его полотно жизни черного цвета, и он никогда не оставит на нем свои следы. Не сделает выбор.
«Ты никто. Понял? Повтори».
«Я никто».
Кровь и вода. Вода и кровь повсюду.
Пока эта мысль не вытеснит все остальные. Пока не взломает его чертов ДНК. Пока как вирус не сожрет все программы, оставив лишь одну.
«Я никто».
– Эл? – услышал он ее шепот.
Он снова посмотрел на ее губы, которые повторили еще раз:
– Эл.
«Только не в губы».
– Я как ты, – слова сами срывались с языка. Говорили голосом упрямой частицы, которая всегда продолжала сопротивляться. – И я кусаюсь, – зловеще закончил он.
Он поймал зубами ее нижнюю губу.
Его рык и ее стон удивления сплелись в самую приятную мелодию. Которая заглушила на миг все голоса в голове.
Оттянул.
Провел пальцами по тонкой шее, и его ладонь спустилась на ее грудь, задержавшись над майкой. Бьется. Такое сильное. Отдается электричеством через подушечки пальцев. Они оба вместе пульсируют словно единый организм. Отпустил и отстранился. И как чертов шакал провел языком по своей нижней губе. Хотя коснулись Аи лишь его зубы. Он вкусил ее.
Поднимаясь с кровати, Эл засунул руки в карманы. Это движение всегда помогало ему успокаиваться, когда он был зол в детстве. Когда ему нужно было выждать и направить свой гнев в нужный момент. И он все еще его ждал.
Маленький мальчик много лет назад продолжал накапливать свою тьму. А сейчас она уже стала им. Мальчик давно умер, растворился. Осталось лишь бесконечное ничего. И так будет всегда. И Эл сегодня снова пойдет в душ, он будет смотреть на эту кабину и этот же слив.
Аи тоже поднялась с кровати, явно желая уйти. Ведь игра продолжалась.
– Я как ты, и я себя предал.
Гробовым голосом он озвучил последнее действие.
Не видя ничего вокруг, Эл снова и снова встречался с тем мальчиком, которому внушили, что он никто.
– Потому что я убедил себя, что все забыл, – уже тихо добавил он. Безжизненно, не ощущая больше пульса и своей грохочущей крови. Ее внутри было много, он знал. Трех литров достаточно.
Опустив голову, Аи стремительно пробежала мимо него. Девушка хотела выйти из комнаты, но он ее остановил. Схватив за запястье уже на «кухне», Эл предотвратил ее бегство. Аи отворачивала лицо, пыталась вырваться, чуть не выламывая себе кисть. Переместив руку ниже, он крепко сжал ее ладонь.
Аи издала что-то вроде раздраженного вопля и села на корточки. Ее рука тоже крепко цеплялась за него. Пока Эл смотрел, как ее плечи сотрясаются от беззвучного плача, он положил другую руку в карман и крепко сжал в кулак.
Она не хотела ему показывать.
Стыдилась. Винила. Эл видел это уже утром, когда она испугалась своего гнева. Сколько чувств она держала внутри себя? Прятала в себе и подавляла.
И сколько сегодня обнажила? Позволяла ли их себе хоть когда-нибудь столько?
Словно ответив, она шмыгнула носом.
Как и Эл.
Дрогнув, он увидел свое отражение в зеркале. На него смотрело загримированное под череп лицо.
Эта игра была о них.
Она начиналась со случайно брошенных камней в их раскрытые ладони. Мигом свободы перед слепком на полотне. А закончилась тем, что они держались теперь за руки. Выбором – куда они оба шагнули.
– А мы девочек позвали, – радостно заявил один из некурящих парней, когда они вошли в комнату.
Эл на нее не взглянул. Проигнорировал. Никто из них не ждал друг от друга «привет» или прочую глупость. Парни, скорее всего, выходили в их отсутствие и искали девушек на вечеринку. Что ж, не повезло оказаться в коридоре на их пути. Ее позвал либо Игорь, что более вероятно, либо Рэй, но вряд ли. Похоже, сосед прикипел к этой девчонке и не допустил бы ее присутствия на таком мероприятии. Тем более, что на них на всех уже висела отработка. Да и не в этом даже дело. Она по наивности купилась на приглашение из-за него? Винить в этом Аи, конечно, не стоит. Девчонка явно, как и все другие, ощущала себя с Рэем в безопасности, осознанно или нет.
В отличие от Эла. О, нет, с ним она не была в безопасности. И когда Эл сел напротив, отхлебнув «Мишек Гамми», он ни без удовольствия нашел подтверждение своим умозаключениям. Когда люди хотят защищаться, они сутулятся. Это рефлекс, прямая спина для нервной системы настоящий стресс, тем более раскрытие грудного отдела. Как определить человека и его самооценку? Тело – это карта, оно не утаит ничего, уж Эл точно знал. Так вот, достаточно взглянуть на походку. То же самое применимо ситуативно. Чтобы разогнуть позвоночник, нужна либо уверенность, либо доверие. У Аи сейчас не было ни того, ни другого. Он буквально кожей ощущал, как ей стало неуютно. Хотя ее маска все так же безупречно держалась. И вызывающие розовые стрелки на веках со стразами отвлекали от того, что она прятала внутри. Вся эта толпа, собравшаяся в маленькой комнате, видела лишь красивое лицо.
– А девчонки без костюмов пришли на маскарад, – произнес Эл. – Чистая кровь среди чудовищ.
Парни посмеялись и стали издавать звуки «у-у-у-у». Антон был вампиром. Димас обмотался бинтами, изображая мумию. А именинник был Вилли Вонкой.
– Можешь загадать такое действие, если тебе прям сильно хочется, – заговорщическим тоном начал Тоха. – Нас много, можем и сыграть.
– Что за игра? – заинтересовалась одна из девушек. Она была с их этажа, но Эл не знал ее имени, потому что в этом не было необходимости. Ее существование не несло для него никакой пользы.
– Игра называется «Я как ты». Правила очень просты...
Они все вышли в коридор, но перед этим еще раз выпили. До комендантского часа оставалось еще два часа, а все пьющие в компании уже на пятьдесят процентов состояли из алкоголя. Им хотелось веселья, и судя по всему, девчонкам тоже. Их воодушевило предложение, и все с ним согласились.
Для игры студенты расположились в рекреации, или как еще называли этот карман в коридоре – холле. Частенько их использовали для собраний крыла, проводимых старостами. Но в большинстве своем тут либо обнимались парочки, либо играли в сокс, либо, как они, в «Я как ты».
– Раздай нам, – окликнул проходящего мимо парня Антон.
– Только не перебудите всех стонами, – посмеялся тот, забирая мешочек с «камнями» и высыпая их на ладонь.
В основном парни играли, чтобы зажать где-нибудь в углу девчонку. Для этой цели самые инициативные, а это Игорь и Антон, уже добирали участниц. Две девушки, оказавшиеся в коридоре, стали их жертвами.
Теперь их шесть на шесть. Девушек и парней.
– Чтобы было интереснее, – пожал плечами Антон на вопросительный взгляд Рэя.
– Ой, мы все знаем свои интересы, – заявил Игорь и рассмеялся. Похоже, он уже был слегка пьян.
Участники выстроились в две линии друг напротив друга. Влад встал в линию девушек, заставив тем самым опоздавшую с определением студентку идти к парням. Она заняла место в центре рядом с Элом. Но он во всей толпе был сосредоточен только на одном человеке. Аи чувствовала себя как будто расслабленно и вовсе не нервничала. Она просто еще не знала, что ее ждет. Либо была настолько уверена в себе, что игнорировала намеки парней.
– Итак, в руках Славяна двенадцать камешков, шесть белых и шесть черных, – начал подробный инструктаж Влад.
Еще много лет назад старшекурсники нашли у кого-то ненужные бусы и решили их использовать для игры. Каждый шарик был чуть больше сантиметра в диаметре. Слава перекатывал их в ладонях так, что все слышали, как бусины бьются друг о друга, пока он их перемешивает. Камнями они их называли просто потому, что жемчужины или бусины «как-то не по-пацански».
– Все-все закрываем глаза, – скомандовал Игорь. – И выставляем руки так, как будто просим милостыню.
Компания засмеялась, переглядываясь друг с другом. В глазах каждого участника Эл читал азарт и предвкушение. Словно дети, они все ждали чуда. Закрывая глаза, каждый становился уязвимым, это еще больше подогревало интерес и обостряло органы чувств ожиданием.
Эл тоже опустил веки и соединил ладони, оставив пространство сверху, чтобы было удобнее бросить ему в руки «камень». Так, чтобы его не трогали, чтобы избежать малейший контакт.
Почувствовав присутствие ведущего перед собой, Эл ждал, когда случай определит ход игры. Эл ощутил, как прохладный шарик коснулся кожи, упав в ладони. Он открыл глаза и посмотрел на свой цвет.
Такой же, каким Эл видел этот мир.
Кивнул раздающему, что увидел. Вновь закрыл глаза, сжимая бусину в кулаке.
Когда Слава закончил, каждый уже знал, кто он в этой игре.
Черные – охотники. Белые – птицы.
– Можете открыть глаза, – провозгласил Славян. – Я как ты, и я вожу.
Он ушел. А игра началась. Она всегда стартовала именно с этой фразы.
Суть была заложена в самом названии. «Я как ты» подразумевает угадывание. Игра рассчитана на сближение любой компании. Ведущий, озвучив фразу, дает эстафету тому, кто поведет. Кто самый смелый.
– Я как ты, и я на первом курсе, – начала Аи.
Девушка взяла инициативу на себя. Дело в том, что, если она угадала, и кто-то в компании тоже первокурсник, то она делает шаг вперед. А тот, кто признается в факте, получает право своего голоса и, таким образом, тоже выпадает шанс угадать и сделать свой шаг. Выигрыш определяет смелость и честность. Именно поэтому Элу было сейчас так интересно. Про первокурсников, конечно, сильно простой ход. Обычно в игру вступают самые каверзные вопросы.
Задача каждого игрока пройти пять шагов, чтобы игра не сильно затягивалась. Тот, кто сделает их первым, угадав наибольшее количество фактов о других, тот определит ход дальнейшей игры. Кто будет иметь право на шанс задавать действие. По правде говоря, все участники только этого и ждут. Эта игра не только психологически сближает, но и дает возможность осуществить заветное желание. Обычно тут у всех банально: «Я как ты, и я целуюсь». Так парень вынуждает девушку выполнить с ним это действие.
У Эла были другие цели.
Первокурсников оказалось двое, но ответ держал тот, кто первым поднял руку.
– Я как ты, и я сегодня прогуляла пары.
Вызвался Дима. Девушка сделала свой шаг, подмигнув. Похоже, она его просто видела в общаге и сделала правильный вывод.
– Я как ты, и я сегодня мастурбировал, – нагло проинформировал Дима.
Эл уже подумал, что никто не отзовется и по правилам очередь перейдет следующему в шеренге. Но одна из девушек послала убийственный взгляд худощавому парню. Похоже, эти двое «весело» сегодня провели время, и Димас бросил ей вызов своим заявлением.
– Пошла жара, – посмеялся Игорь.
– Я как ты, и я начала курить до тринадцати лет, – выдала свою попытку на шаг разоблаченная девушка.
Эл вызвался, подняв руку, чтобы взять свое право на голос. Больше никто не поднял. Да, он попробовал впервые сигареты еще в девять.
Каждый был на взводе, игра шла быстро. Все игроки были наготове, чтобы поднять руку и узнать, кто «вскроется», дойдя пять шагов, первым, чтобы бежать.
– Я как ты, и я лгу.
Повисло молчание. Все начали переглядываться, пауза затянулась. Но Аи подняла руку. Как Эл и предполагал. Ответила.
– Я как ты, и я выросла в другой стране, – парировала она.
Значит, Аи его тоже раскусила.
Выросла. Ее корни лежали здесь, она подтвердила его догадку. Эл поднял руку, а девушка шагнула вперед. Истина за истину, они как будто с гонок переместились теперь сюда.
– Я как ты, и я ненавижу себя.
Она выдержала его взгляд, но руку не подняла. Вызвалась другая девушка:
– Я как ты, и у меня нет родителей.
– Я как ты, и я останусь жить в общаге до конца года, – снова ответил Эл.
Возмущение со смесью удивления на ее лице было лучшим, что он видел в этой жизни. Эл сделал свой шаг к победе, потому что руки подняли все, кроме нее. Но кто-то всегда первый.
– Я как ты, и я участник гонок.
А вот и началось самое интересное. Когда кто-то начинает подходить к «финишной», игроки проявляют инициативу так, чтобы распознать своих. И сейчас Димас, который гонял с Элом изредка на гонках, дает понять, что у него черный камень. Ведь суть в том, чтобы не дать противнику собраться «на базе» – то есть снова здесь в рекреации. Но вся сложность заключалась в незнании участниками, у кого какой цвет, и смогут это выяснить лишь во втором этапе игры, когда определится, кто будет выполнять действие. Охотник или птица. Тот, кто пройдет первым пять шагов, должен раскрыть свой цвет через фразу: «Я как ты, и я охотник». Либо птица. И показать «камень» в руке.
Тогда все начинают бежать. Это обязательно, чтобы не было понятным, кто преследователь, а кто жертва. Но все же, тот, кто пройдет первым пять шагов, дает фору своей команде. Ведь один из них уже известен.
А дальше «Казаки-разбойники» – взрослая версия. Только задача стоит выяснить, кто есть кто. Если ведут охотники, то действие выполняют птицы. Лишь таким образом их можно вычислить. Они тоже могут задавать свое действие, но лишь с целью, чтобы понять, кто перед ними. Если не угадают и встретят черного, то выполняют действие сами. А потом убегают, потому что начинается охота. Загонять птицу охотник может хоть весь вечер, не давая вернуться на «базу». Бывает так, что парочка уединяется и поминай, как звали. Тогда птицы проигрывают.
В этом весь и азарт – сделать пять шагов первыми, чтобы твоя команда победила и не дала собраться другой. Ну и, конечно же, чтобы не выполнять действие.
Ради справедливости есть еще пара нюансов, чтобы это не выглядело как настоящая охота. Если птица встретила и нашла птицу, то у этих игроков иммунитет и к ним уже нельзя приставать с действием. Таким образом, они вправе хоть все впятером бежать на «базу» и ничего им за это не будет, и могут смело вырисовывать в воздухе средними пальцами свою победу. Чтобы черные не были абсолютными загонщиками и было интереснее, то встретив охотника, они так же задают действие. Но так как по правилам черные не отвечают, то охотники получают штрафной, поняв кто перед ними. Оба участника демонстрируют свои камни для убедительности и оба же выполняют заданное действие. А значит теряют время и дают птицам шанс отыскать друг друга.
То же самое проигрывается и наоборот, если водят птицы, тогда черные должны выполнять действие, загаданное ими.
Естественно, вне правил запереть где-то участника. Если охотишься, то продолжаешь играть и задавать действие. Игрок выполняет, ты загоняешь его снова, придумываешь, как еще можно задержать его бегство и возможность попасть на нужный этаж – к «базе».
В общаге играли в нее уже давно, так что у опытных студентов были свои фишки. Бывалые участники на этапе пяти шагов уже негласно начинали заниматься «подбором» команды. Вот и сейчас Эл промолчал на заявление о гонщике. Это было его ответом – бездействие. То есть: «У меня черный».
Естественно, Аи сразу же вызвалась.
– Я как ты, и я ненавижу Эла.
– О-хо-хо, – прошел гул среди игроков.
Не обращая внимания на взгляды и подколы, Аи смотрела лишь на него. Фраза сорвалась с ее губ так естественно и легко. Она это чувствовала? Действительно испытывала по отношению к нему какие-то эмоции?
Ох, маленький чертенок Аида. Чувства – это всегда проигрыш.
Он сделал четвертый шаг.
– Повтор, – сказал Рэй так, что его услышал лишь Эл.
О да, Аи знала, что он вызовется, ведь уже и так объявил об этом на предыдущем шаге. Но она не ответила в прошлый раз, решив сейчас ему «бросить мяч» таким образом. Так он ее вывел из себя? Девушка скрестила руки на груди, поняв, что ему остался лишь один шаг, а ей два. И выжидала, когда он ей его подарит? Что снова продолжится их словесный пинг-понг. Не так просто. Он адресует следующую фразу другому.
– Я как ты, и я втрескался в Катю.
Этой фразой он будто отравил весь воздух. Повисла гнетущая тишина. Две девушки, казалось, просто задыхались. Катя, которая покраснела до кончиков ушей и смотрела украдкой на Влада. И Аи, испепеляющая Эла, с горящим в глазах удивлением и... разочарованием? Разве не она только что сказала, что ненавидит его во всеуслышание. Не задавай тех вопросов, на которые не хочешь знать ответов. Не демонстрируй того, на что не хочешь получить реакцию.
Прелесть игр в том, что они очень хорошо раскрывают людей и их жизненные стратегии. Эл вот схитрил. Он изначально заявил, что лжет. К тому же, сейчас повернул ход игры. Влада и Катю ждет увеселительная вторая часть. И, может, он наконец-то ей признается в чувствах.
Эл хмыкнул на гневный и осуждающий взгляд Влада, но именинник промолчал. И в этом тоже был свой умысел. Теперь Эл знал, что у него тоже черный камень.
Однако неловкую паузу развеяла одна из участниц, подняв руку. По всей видимости подруга Кати. Так что Эл сделал шаг вперед, – четвертый. Финальный автоматически за ним, если никто не опередит, пока что он лидирует. Последний вопрос задается о том, кто ты в игре, а это уже не требует ответа.
– Я как ты, и я девственница.
– У-у-у, черт, я аж воспылал, – Игорь поиграл бровями.
Пока остальные парни разглядывали девчонок и улыбались, как придурки, Эл изучал Аи. Склонив голову, он прищурился, еще до ее ответа, он ощутил, как противно засосало под ложечкой.
Да ну?..
– Я как ты, – выпалила Аи на одном дыхании, ей явно было неловко, но она держалась с достоинством, – и я с четвертого этажа.
Хитрюга. Девчонка тоже поняла, наконец, что нужно искать союзников.
– Я как ты, и у меня есть татуировка, – выдала девушка из их крыла.
Но Аи ошиблась. Она черная. Татуировки были видны лишь у Эла. Такой простой очевидностью она привела всех охотников к финальной черте.
Он поднял руку, обводя взглядом всех присутствующих. Каждый был уже наготове, дергался с места. А Эл, как хищник, ждал. Ждал. Ждал.
Спустя выдержанную театральную паузу он произнес, одновременно раскрывая ладонь:
– Я как ты, и я «охотник».
Все бросились врассыпную, побежали в разные стороны коридора.
Эл не спешил. Он никогда не торопился, зная, что суета не помощник. Вальяжной походкой он шел по коридору пятого этажа. В предвкушении нагнать девушку, что убегала от него. Ее длинные волосы бились о спину и метались в разные стороны. Под обтягивающими джинсами было видно, как сокращаются сильные мышцы ног. Свернув на лестницу, Аи исчезла. По правилам вопросы нельзя задавать на этаже, где игра начинается и заканчивается. В их распоряжении еще четыре до комендантского часа. И он ее обязательно догонит.
Когда Эл вышел на лестничный пролет, он увидел, как Аи бежит по ступенькам, пробегая этаж за этажом вниз.
– Птица, – сделал он вывод. Аи убегала. Бежала от прошлого, боли, преследователей, от правды. Никаких поисков союзников, никакого доверия. От собственных чувств только не спрячешься. Игры вскрывают все.
И где же она собралась прятаться?
Вот только, как бы быстро она не бегала, Эл все равно быстрее. Оттолкнувшись рукой от перил, он перелетел через них и приземлился на другом лестничном пролете. Набирая скорость, импульс вел его к бегу по стенам и повторению трюка. Снова и снова. Пока он жил в Штатах до того, как попал к мафии, Эл учился паркуру. Воркаут пришел уже потом. Живя на улице, парень делал все, чтобы его тело стало сильным и было в состоянии его защищать. Пусть это и не срабатывало раньше. Но после колонии он стал сильнее. Тело развивалось стремительно, мышцы росли быстрее, у него было больше свободного времени. Сейчас он способен на многое. Вот только, кто бы защитил его тело от него самого... Во всяком случае, физическая нагрузка была его зависимостью, которая работала почти так же, как и боль.
Девушка побежала в сторону душевых. А это хитро. Даже очень. Учитывая то, насколько Эл ненавидел это место. Она, конечно, об этом не знала. Но спрятаться в женском душе, черт возьми, умно.
Как будто это его остановит.
На удивление, очереди внизу не было. Эл прислушался, стоя у двери, внутри шумела вода. Судя по звуку, включены только две лейки. Куда она скользнула, Эл не успел увидеть, но думать на два шага вперед его научила жизнь в бегах. Мягкой поступью он подошел к мужскому. Тишина. Он слегка надавил на дверь подушечками пальцев. Ха! Бинго.
Засучив рукав, Эл прошелся по внутренним карманам длинного напульсника. Дверь была заперта изнутри на засов. Потому что, когда на замок, зазор не такой большой, если ее толкнуть. И сейчас он искал нужный ему предмет. Отмычки, скрепки, лезвия, и наконец магнит.
Приставив предмет к двери, он медленно провел им горизонтальную линию. Чтобы уменьшить сопротивление, Эл тянул дверь на себя. В общаге не было никакой необходимости ставить сложные замки и механизмы затворов. Это его удручало. Потому что Эл мог взломать здесь любой и действительно опасался, что кто-то может точно так же проникнуть в их комнату.
Он вошел внутрь. Его окружила тишина и удушающая сырость. Эл ненавидел это место. Дыхание в тот же миг сделалось надрывным и рваным, он жадно проталкивал воздух в легкие. Чтобы прийти в себя, Эл сунул палец под напульсник и кольнул подушечку об одну из отмычек. Это позволило снова вернуть себе ясность мыслей и дышать.
Есть очень простой способ взломать систему внутренних процессов. До смешного естественный и доступный. Дыхание. Мы не можем влиять на давление, частоту сердечных сокращений через сознание. Но дыхание тоже часть вегетативной системы. Эл читал об этом. Единственное, что скрашивало его последние дни в тюрьме. Подробный атлас по анатомии, который он украл из медкабинета. Частота и глубина дыхания способны успокоить сердцебиение, либо его разогнать. Рэй подтвердит. Он каждое утро этим занимался в своих йоговских тренировках. Вот уж кто всегда бывает абсолютно спокоен даже на уровне физиологических процессов. Не только внешне, но и внутренне.
Эл дышал. Глубоко и размеренно. Даже среди плесени он уловил ее запах. Снова зацепился за него, не давал мушкам в глазах слиться в чернь. Моргнул.
– Я как ты... – начал он.
Его голос гулко отражался в акустике белых плит крохотного помещения.
Медленно он ступал по керамо-гранитному полу, испещренному паутинами треснувших плиток. Заглядывал в каждую кабину. Их было всего четыре в мужском душе. Девушка, конечно же, пряталась в последней.
Не дожидаясь разоблачения, Аи вышла навстречу, врезавшись в его грудь. Машинально Эл схватил ее запястья и поднял руки вверх, прижав Аи к перегородке. Он заглядывал в ее глаза. Сквозь эти линзы, которые, словно завеса, не давали ему узнать ее. Учащенное дыхание девушки через нос щекотало его шею. Возвышаясь над ней почти на целую голову, он заметил, и это не было игрой света, что корни ее волос белые. Они проглядывали совсем чуть-чуть, буквально на миллиметр. Так она красится, потому что седа?
– Я как ты, и я прячу свое тело, – произнес он словно приговор первое действие.
Снова точка соприкосновения, как и ненависть между ними.
Аи закрыла глаза. Эл чувствовал, как она вся напряглась, как ей захотелось вжаться в кафель. Спрятаться. Эл понимал. Девушка даже отвернула от него голову. Но секундой позже Эл догадался, что этот жест был неосознанным. Потому что Аи быстро нашла его взгляд снова. Так же изучала его, пытаясь найти в глазах, что он сам имел под этим в виду.
Они оба уже выяснили, что были паталогическими лгунами. Но через игру могли дойти до той самой злосчастной правды. Обнажить ее словно лезвия мечей, такую же острую и жестокую.
С вызовом Аи вздернула подбородок и оттолкнула его от себя. Зайдя полностью в кабинку, девушка остановилась. Будто решалась. Эл не понимал, что она хочет сделать и сменил позицию. Он накрест переставлял ноги, чтобы не терять ее из виду, не упустить любое ее движение. Эта девчонка точно не могла знать о его прошлом и о воде. Никто не знал. Наученный жизнью, Эл никогда не выставлял свои слабости напоказ. Он уничтожал на своем пути все, что могло бы его выдать. Почти все. Любую информацию, мельчайший намек. Он скрывал все до скрупулезности параноика.
Сделав еще один шаг в сторону выхода, Эл продолжал за ней наблюдать. Вот так. Теперь его позиция снова выгодная.
Аи развернулась к нему лицом и спиной к душу. Посмотрела на него так, будто собралась прыгать в бездну. В ее глазах полыхали проклятия. Даже сквозь плотно сомкнутые губы девушки, Эл слышал ее крик. Каждое ругательство, что она готова была ему адресовать. И это будоражило. Заставляло мышцы лица дергаться и выдавать подобие улыбки. Люди называют это актом радости. Он же назвал бы злорадством.
Ставки слишком высоки. Нервы вибрируют и зудят сигналами в каждой клетке, ждут, готовятся, предвкушают. Между прошлым и будущим есть только одно самое важное звено. Когда уже очерченная линия жизни, истоптанная шагами, зависает в пространстве, перед тем, как проявится новый след на белом полотне. Как момент перед тем, какого цвета шарик упадет в твои руки, и решит ход игры. И это единственный чистый миг свободы, еще не обремененный ничем. Как сон вечности. Но ты делаешь следующий шаг, снова вводишь переменную «Времени». И даешь определение будущему. Это звено – это твой выбор.
Когда все меняется.
Когда пространство искривляется.
Когда прошлое уже не имеет значения.
Девушка крутанула винт, а Эл чувствовал, что его мышцы готовы разорвать кожу, – настолько он был напряжен. Вода начала литься на ее, казалось, такое же напряженное тело. Девушка закрыла глаза, позволяя струям воды стекать по лицу. По ее шее, сбегать в ложбинку между грудей. Нагло вторгаться в ее существование. Вмешиваться в ее жизнь. Касаться и трогать.
Белая майка липла к бледной коже, просвечивая черное белье. Эл смотрел на рельеф ее живота, потому что просто не мог взглянуть на лицо девушки под водой. Пока струи не начинали окрашиваться в багровый цвет. Знакомый привкус железа образовался во руту и бросал его в воспоминания. Одежда липла к телу, но это ничто по сравнению с тем дискомфортом, который Эл чувствовал внутри. Хотелось растерзать себе грудь, расцарапать горло.
Дыши. Дыши.
И он поднял голову. Это не кровь. Это не кровь. Не кровь. Пока он удерживал себя в границах собственного разума, цвет волос Аи менялся. Вода стала приобретать коричневый оттенок, стекала в сток на полу, словно была ржавой. И с каждой бесконечной секундой бледнела, пока не стала прозрачной. Возвращая дыхание в норму. Отбивая пульс жизни в висках. Расцепляя тиски в горле. Это не кровь.
Аи провела руками по лицу и волосам, смахивая капли, и выключила воду. Она учащенно дышала, от этого ее грудь вздымалась, кажется, с таким же хрустом, как и его собственная. Эл заметил, как дрожат ее пальцы. Его тоже слегка трясло. Но ее, похоже, не из-за воды. Злость и отчаяние буквально витали в воздухе, трещали будто ломались кости, а не их маски.
Посмотрев на решетку слива, Аи точно прощалась с жизнью. А Эл разглядывал пряди ее мокрых волос. Краска полностью не смылась, но теперь ее волосы были светлее. Где-то цвета кирпича. В каких-то местах рыжими и розовыми. А концы почти белые, но с фиолетовым оттенком. Словно кисть художника искала нужный цвет на палитре, оставляя за собой рваные мазки.
– Чертов ублюдок, – прошипела она, глядя на него разъяренно. И побежала.
Так отчаянно и быстро, будто за ней в самом деле гналась сама Смерть.
Эл провел большим пальцем по загримированной щеке, посмотрев на пустую кабину, и ринулся за ней.
Забегая на перила, он цеплялся за верхние и отталкивался, чтобы сгруппироваться и перелететь на лестницу выше. Эл мчал за девушкой, не давая ни единого шанса от него оторваться. Поняв, что парень ее догоняет, Аи сменила маршрут с «базы» и вбежала на их четвертый этаж. Когда человек хочет почувствовать себя в безопасности, он возвращается домой. Игра продолжалась.
Девушка обернулась и вскрикнула, когда увидела, что Эл близко. Его птичка залетела в клетку, хлопнув дверью прямо перед носом Эла. Щелкнул замок. Но кто его остановит. Пара отмычек, десять секунд, и он внутри. Угрюмая соседка что-то сказала, но они оба настолько были заняты друг другом, что не обратили на нее никакого внимания.
Обозвав их, девушка-гот вышла из комнаты и с силой захлопнула дверь. Сработал автоматический замок, и Эл расплылся в улыбке, даже не давая себе отчета в этом.
На лице Аи читалось удивление и миллион вопросов, проносящихся в мыслях.
– Я как ты, и я злюсь.
«Покажи мне свой гнев. Покажи мне свою силу».
Аи сглотнула, продолжая отступать внутрь комнаты. Мокрая одежда не скрывала ее тонкую и хрупкую фигуру. Делала такой открытой и беззащитной. Эл продолжал медленно подходить к ней. Когда он заполнил своим телом проход между шкафом и кроватью, в ее глазах мелькнула паника. Зрачки лихорадочно забегали в поисках решения. Аи схватила подушку и запустила в него.
– Хм, – прикрыв глаза, промычал Эл. – И это все? Я как ты, и я в ярости! – почти закричал он, отбрасывая подушку на свободную кровать.
Ее плечи и ключицы быстро поднимались и опускались от учащенного дыхания. Эл и сам после пробежки дышал через рот. Воздух будто наэлектризовался от их напряжения. Ладони покалывало, и хотелось положить руку на оголенный участок кожи ее груди, чтобы ощущать, как стучит сейчас сердце девушки.
Аи снова встретилась с ним взглядом и сжала кулаки. Наконец-то.
«Да. Пылай и гори для меня».
Как дикая кошка она приготовилась к нападению и, зарычав, бросилась на него.
– Ты чертов засранец, как же ты меня бесишь! – кричала она, пока ее маленькие кулачки атаковали его тело.
Вот так.
Эл наблюдал за ее яростью. Питался ею, словно изголодавшаяся сущность, обреченная вечность страдать между мирами.
«Отдай мне свою ненависть. Потому что я могу ее выдержать».
– Ты проклятый псих! Как ты вообще себя только выносишь!
– А ты?
– Сволочь! – взвизгнула она.
Когда Аи попыталась снова сбежать, он схватил ее в охапку. Завел запястья за спину и крепко зажал в кольцо своей ладони. Она брыкалась и даже укусила его за плечо, посылая электрический разряд по позвоночнику.
– Отпусти меня! Пусти, придурок! Выметайся отсюда!
Эл бросил ее на нижний ярус кровати, придавливая своим весом. Пытаясь снова перехватить ее запястья, потому что она извивалась под ним и продолжала попытки выбраться.
– Ты отвратителен! Чтоб ты сдох!
– Потащу тебя с собой, – усмехнулся Эл, припоминая их недавний заезд.
– Да что с тобой! Что я тебе сделала?
– А что сделали тебе?
Она моргнула, словно этот вопрос вернул ее в реальность. Или наоборот оторвал от нее, погружая в пучину подсознания. Эл буквально видел, как ее взгляд потухает, как ее собственная тьма пожирает и утягивает. Заполняет. Вот она. Та ее часть, к которой Эл обращался. Вытаскивая все худшее в ней. Проявляя на свет. Достать и уничтожить все, что ей мешает. Может, горящие вампиры на солнце – это лишь метафора? И на самом деле так пытались передать, как можно победить тьму? Сжечь то, что уже давно мертво.
Но теперь она закрылась. Снова ушла в себя. Злилась, но внутри. Все никак не могла выразить накопленное. Не разрешала. Подавила. Залила этот костер ржавой водой.
И это его раздражало больше, чем что-либо в мире.
Наверное, потому, что сам поступал так же. Нас ничто так не цепляет в других, как то, что мы ненавидим в себе.
– Я как ты, и я говорю, что ненавижу всех, – отчеканил он каждое слово, заводя теперь ее руки вверх над светловолосой головой, сильнее вдавливая ее тело в матрас.
В какой-то момент он почувствовал, как они дышат в унисон. В тех местах, где соприкасались их грудные клетки, где его таз давил на ее. Только в этот момент его окатила и ошарашила мысль, что Эл четыре года не прикасался ни к одной женщине.
Вот только Аи была молода. Даже младше него. Такое стройное и гибкое тело под ним. Он ощущал пальцами мягкость ее кожи.
Такая хрупкая. Маленький боец.
– Я ненавижу, – начала она, Эл видел, как дрожат ее губы, как каждая клетка ее кожи наполняется тьмой, вибрирует и рвется наружу. – Я ненавижу всех! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу! И тебя ненавижу! И их! Всех! Я всех вас ненавижу! – заорала она.
Эл дышал ее ядом. Вдыхал ее проклятый запах. Это было сильнее алкоголя и эйфории от потери крови. Аи боролась. Аи продолжала ставить следы на полотне своей жизни. Она еще не утонула. Нет. Тьма не поглотила ее, не уничтожила и не сломала. Она могла спастись. Эл смотрел на ее губы и одичало осознавал. Что. Он. Хочет. Чтобы. Она. Спаслась.
Возможно в глубине его черной души, там, где остался хоть какой-то клочок того, что в нем еще уцелело, тоже отчаянно билось и боролось за право быть. Какая-то чертовски упрямая, такая же, как и Аи, частица его существа хотела, чтобы он тоже спасся.
Не нужно сейчас смотреть в ее глаза. Нельзя этого делать. Но он посмотрел. И видел. Видел эту часть. Он ненавидел Аи так же, как уродливые люди ненавидят зеркала.
Так близко.
– Ненавижу, – еще раз произнесла она. Полушепотом. Голос надломился, охрип, сорвался. Аи облизнула губы и снова приоткрыла, будто задыхалась. Как и он сам. Это из-за воды. Из-за того, что она мокрая.
Их носы соприкоснулись, когда Эл опустил одну руку. Продолжая нависать над ней, но теперь стало как будто еще теснее. Ближе. Непреодолимой силой он провел пальцами по ее щеке. И не сумев противиться коснулся подушечкой большого ее нижней губы, оттянул. Будто извлек ее слова ненависти, запечатлел и забрал себе.
«Только не в губы». Слащавый голос назидательно причитал в подсознании. Диктовал и указывал. Обрабатывал мозг маленького ребенка. Внушал, как выглядит мир. Опасный. Падший. Мир, где у него нет своего слова. Где все его полотно жизни черного цвета, и он никогда не оставит на нем свои следы. Не сделает выбор.
«Ты никто. Понял? Повтори».
«Я никто».
Кровь и вода. Вода и кровь повсюду.
Пока эта мысль не вытеснит все остальные. Пока не взломает его чертов ДНК. Пока, как вирус, не сожрет все программы, оставив лишь одну.
«Я никто».
– Эл? – услышал он ее шепот.
Он снова посмотрел на ее губы, которые повторили еще раз:
– Эл.
«Только не в губы», – уже его собственный крик. Отчаянный, почти умоляющий.
– Я как ты, – слова сами срывались с языка. Говорили голосом упрямой частицы, которая всегда продолжала сопротивляться. – И я кусаюсь, – зловеще закончил Эл.
Он поймал зубами ее нижнюю губу.
Его рык и ее стон удивления сплелись в самую приятную мелодию. Которая заглушила на миг все голоса в голове.
Оттянул.
Провел пальцами по тонкой шее, и его ладонь спустилась на ее грудь, задержавшись над майкой. Бьется. Такое сильное. Отдается электричеством через подушечки пальцев. Они оба вместе пульсируют словно единый организм. Отпустил и отстранился. И как чертов шакал провел языком по своей нижней губе. Хотя коснулись Аи лишь его зубы. Он вкусил ее.
Поднимаясь с кровати, Эл засунул руки в карманы. Это движение всегда помогало ему успокаиваться, когда он был зол в детстве. Когда ему нужно было выждать и направить свой гнев в нужный момент. И он все еще его ждал.
Маленький мальчик много лет назад начал накапливать свою тьму. А сейчас она уже стала им. Мальчик давно умер, растворился. Осталось лишь бесконечное ничего. И так будет всегда. И Эл сегодня снова пойдет в душ, он будет смотреть на эту кабину и этот же слив.
Аи тоже поднялась с кровати, явно желая уйти. Ведь игра продолжалась.
– Я как ты, и я себя предал.
Гробовым голосом он озвучил последнее действие.
Не видя ничего вокруг, Эл снова и снова встречался с тем мальчиком, которому внушили, что он никто.
– Потому что я убедил себя, что все забыл, – уже тихо добавил он. Безжизненно, не ощущая больше пульса и своей грохочущей в ушах крови. Ее внутри было много, он знал. Трех литров достаточно.
Опустив голову, Аи стремительно пробежала мимо него. Девушка хотела выйти из комнаты, но он ее остановил. Схватив за запястье уже на «кухне», Эл предотвратил ее бегство. Аи отворачивала лицо, пыталась вырваться, чуть не выламывая себе кисть. Переместив руку ниже, он крепко сжал ее ладонь.
Аи издала что-то вроде раздраженного вопля и села на корточки. Ее рука тоже крепко цеплялась за него. Пока Эл смотрел, как ее плечи сотрясаются от беззвучного плача, он еще крепче сжал свой кулак в кармане.
Она не хотела ему показывать.
Стыдилась. Винила. Эл видел это уже утром, когда она испугалась своего гнева. Сколько чувств она держала внутри себя? Прятала в себе и подавляла.
И сколько сегодня обнажила? Позволяла ли их себе хоть когда-нибудь столько?
Словно ответив, она шмыгнула носом.
Да. Как и Эл.
Дрогнув, он увидел свое отражение в зеркале. На него смотрело загримированное под череп лицо.
Эта игра была о них.
Она начиналась со случайно брошенных камней в их раскрытые ладони. Мигом свободы перед слепком на полотне. А закончилась тем, что они держались теперь за руки. Выбором – куда они оба шагнули.