LXXXIII: Остановка с прощанием
Лунетта, ночевавшая на одной постели с Миртом, первым делом услышала, как кто-то зовёт её по имени. Только потом она поняла, что её трясут за плечи.
— Луна, Луна, Луна-
Девушка пыталась разлепить глаза. Ещё не до конца придя в себя, она смотрела на парнишку, который держал её за плечи. Он умудрялся держать её в вертикальном положении, невзирая на здоровенные, тяжёлые крылья за её спиной, которые до недавнего времени служили им дополнительным одеялом.
— Что ты разорался? — Лунетта нахмурилась, схватила Мирта за щёки и сжала их. — Тише будь. Разбудишь Кесарин.
И упала обратно. Мирт, ошеломлённый такой реакцией, не понял, что ему делать. Он хотел первым делом обрадовать Лунетту приобретённым голосом, но она, честно признаться, выдала самую неожиданную из всех реакций.
А потом она вдруг подорвалась, распушив перья на крыльях, и схватила его за плечи.
— Ты говоришь?! Говоришь же?!
Широко раскрыв глаза, она смотрела на парня, который все эти годы, с момента рождения, не мог и звука издать, похожего на человеческий.
А потом она вдруг уселась на свои ноги, скрестила на груди руки и закивала самой себе.
— Разумеется ты говоришь. Это ведь я сварила зелье.
Она пыталась успокоить саму себя. Впрочем, снова взглянув на Мирта, она чего-то ждала. Однако вопрос всё же задала сама.
— Ну-ка, ещё раз. Как меня зовут?
— Лунетта.
— Шик-блеск, прекрасно, — девушка хлопнула в ладони и заулыбалась. Впервые она казалась такой довольной. За всё время с того момента, как она проснулась, она ещё ни разу не улыбалась так ярко. — Что-то кроме моего имени ты произнести можешь?
— Могу, — парень кивнул. Он ещё не пытался толком разговаривать, но он много и долго слушал речь Лунетты и Айрона, так что вполне мог делать это сам, когда наконец у него появился голос. Однако ему не хочется говорить о том, что он испытывал всё то время, пока голос у него формировался.
Потому что испытанная им за эту ночь боль и в сравнение не шла с любой другой. Даже раны от демонов рядом не стояли, несмотря на то, что жидкость этих тварей выжигает всё, с чем сталкивается. Мирт до сих пор был в холодном поту и не до конца отошёл от болевого шока. В какой-то момент он и вовсе просто потерял сознание. Лунетта застала его не столько спящим, сколько просто валяющимся в отключке.
— Отлично. Тогда скажи мне, на кой хрен ты таскаешься за мной? — первый, действительно важный для девушки вопрос, был задан в такой грубой форме. Будто она не имела никакой привязанности, не считала его близким к себе или хоть кем-то важным. Мирт не сразу нашёлся с ответом. Он и раньше не хотел отвечать, но тогда у него была достойная отговорка. А точнее, причина, по которой он физически не мог дать ответ. Он бы предпочёл и дальше уклоняться от него, но...
Теперь же он мог только отводить взгляд и делать вид, что не расслышал Лунетту. И было слишком очевидно, что он нагло её игнорирует, ведь теперь он обрёл дар речи.
— Серьёзно? Молчишь? — девушка скривилась. Она уставилась на длинные, взъерошенные волосы парня и уже думала немного подпалить их, когда в комнату зашла Кесарин. Похоже, Лунетта так громко кричала, что разбудила её.
— Что у вас за шум? — женщина застала картину, как двое сидят друг напротив друга. Лунетта при всём этом выглядела рассерженной. — Ругайтесь потише, пожалуйста, иначе я буду вынуждена вас прогнать.
Лунетта тихо извинилась и когда Кесарин закрыла дверь, уставилась на Мирта. Тот упрямо отворачивался, делая вид, будто не понимает, что от него хотят. Он и правда не понимал, какого ответа ожидала Лунетта, но и говорить честно не собирался. Дело не в том, что ему постыдно произносить факт того, что он к ней привязан.
Лишь на мгновение Кесарин остановилась за дверьми, не понимая, показалось ли ей, что у Лунетты были крылья, или они действительно есть. Впрочем, ещё сонная, она много не размышляла на эту тему и даже не вернулась, чтобы проверить, решив, что проблема в недосыпе. В последние дни женщина не могла как следует выспаться, а тут ещё и гости шумят. Она уже десять раз пожалела, что впустила их.
— Почему ты не уйдёшь?
— Куда? — наконец ответил вопросом на вопрос парень. — Я никого не знаю кроме тебя, ничего не умею. Я даже готовлю паршиво.
Лунетта вскинула брови. Такой речи она не ожидала. Что ж, невзирая на отсутствие опыта, говорил Мирт складно. Нет, не так. Он говорил слишком хорошо для того, кто только что обрёл способность это делать.
— А я, по-твоему, лучше?
— Лучше меня уж точно. Дедушка не научил меня готовить.
— И кого ты дедом зовёшь? Айрона? — Лунетта всё продолжала меняться в лице после каждого нового вопроса и последующего ответа Мирта. Она не могла скрыть раздражения и удивления. Нет, скорее, она впервые за многие годы показывала всем своим видом эмоции. Впрочем, то, что она испытывала на самом деле, не настолько яркое, как выражение на её лице. Скорее, она банально возмущена. Устала.
— Есть кто-то ещё? Мы жили с ним вместе всё то время, что мама провела в отключке.
Слово «мама» ударило ниже пояса. Лунетта уже было открыла рот, чтобы объяснить, что Айрон не совсем подходит на роль дедушки, но после того, как он назвал её матерью, она потеряла дар речи вовсе.
За всё время, что она себя знает, она никогда не подумала бы, что на свете найдётся человек, способный обратиться к ней подобным образом. Это жутко. Нет, она больше всего на свете ненавидит детей. Может, дело в том, что они шумные и недалёкие, но она зареклась не заводить настолько близких отношений, которые привели бы к появлению выродка. Её категоричная позиция вполне могла измениться — она допускала вероятность того, что с возрастом она станет мягче в отношении ребятишек. К Мирту она уже относится достаточно снисходительно, хотя изначально была готова бросить его прямо в подземелье. Сейчас она бы сказала, что просто воспринимает его как своего воспитанника. Не как сына точно, так что подобное обращение малость неуместно и вызывает противоречивые эмоции. Вместе с тем, оно будто бы и правильное. Правильное и неправильное одновременно.
Она не могла объяснить это противоречивое ощущение.
— Почему ты вообще так нас называешь? Мы тебе даже не родные.
— В книгах написано, что мама — самый близкий и родной человек. Я ближе всего нахожусь тебе по родству. А дед — отец матери или отца, близкий человек для матери или отца, поэтому я и зову его дедушкой.
Такая цепочка заставила Лунетту задуматься. Айрон вёл себя как отец — это действительно было так, ведь они повстречались, когда Лунетта была ещё крохотной и не перешла на новый этап взросления. Только сейчас её ещё можно было с натяжкой назвать не подростком, а девушкой. Но до женщины она всё равно не дотягивала. Да и внешне они вполне соответствовали ролям.
— Мало ли что там в книгах пишут. Айрон — это Айрон. Он мой друг, а не отец. А я не твоя мать.
Мирт выглядел озадаченным. Кажется, этими объяснениями Лунетта делала только хуже.
Девушка, раздражённая сложившейся ситуацией, просто решила вернуться к прошлой теме.
— Тебе необязательно идти куда-либо, но за мной бегать у тебя больше необходимости нет. Ты вполне можешь остаться даже в этой деревне.
— А ты? — Мирт пялился на Лунетту, словно на сумасшедшую. Не сказать, что она была далека от данного определения. Девушка повела плечами. У неё не было особых планов, но она хотела оставить Мирту все вещи и отправиться в какое-нибудь отдалённое место.
У неё не было никакой нужды в снаряжении или ещё чём-то, да и золото она заработать может в любой момент. В любом случае, она буквально являет из себя практически непобедимое существо, если только не использовать на ней что-то, что вытянет всю ману. Только в таком случае она впадает в спячку и не может вернуться в строй ещё несколько лет. Неизвестно, будет ли это год, или сто. Однако в любом случае, даже от истощения маны она не умрёт. Смерть наступит только при условии, если её лишат сердца или головы. Оба варианта сойдут, но, опять же, сперва её придётся ослабить.
Да и не о том речь. Она просто хотела сбежать. Не важно, какие оправдания или предлоги она придумает для этого. У Мирта должна быть своя жизнь, у неё — своя, какой бы она ни стала в итоге.
— Мне надоело путешествовать с кем-то. Думаю, я просто покину это место и улечу куда-нибудь подальше, куда не дотянется рука короля демонов.
Лунетта не собиралась сражаться с этой тварью. Мирт, глядя на неё, не мог понять, была ли она серьёзна в своих словах.
Оставить его вот так, одного, в месте, где он ничего толком не знает. Не умеющего выживать...
— Да ладно тебе, ты достаточно умён, чтобы перечить мне, значит, и здесь выжить сможешь, — девушка развела руками. Она поднялась с постели, скрыла крылья и потянулась, слыша, как хрустят позвонки. От длительного лежания в одной позе у неё всё затекало, но она почти не испытывала дискомфорта от этого. Зато вот так вытянуться всё равно приятно. — У тебя есть личная библиотека в мешочке, всё то, что я с Айроном накопила. Если ты не додумаешься продать всё это — думаю, неплохо заживёшь.
Мирт бы поспорил. У него не было желания оставаться наедине с собой. Всё это время он только и делал, что следовал за Лунеттой, а проживая с Айроном — ждал её пробуждения. У него даже нет особых целей в жизни.
У Лунетты их тоже нет, но она отчаянно бежит от людей, от всего живого, ища место, где почувствует себя достаточно комфортно.
Ей хотелось бы... Найти то, чего ей не хватает. Она не понимает, отчего её преследует опустошение со дня, как она здесь очутилась. К тому же, она лишилась доброй части своих воспоминаний. Из-за этого выбрать дальнейшую цель ещё сложнее.
— Ты и правда просто уйдёшь? Оставишь меня здесь?
Мирт колебался. Их дороги должны были разойтись сейчас, если Лунетта действительно этого желала. Вот только он почти физически мог ощущать, как она сомневается в каждом своём действии, словно она сама не понимает, чего хочет. Даже он, будучи монстром, чувствовал это.
Лунетте же думалось, что всё будет хорошо, проводи она дни в одиночестве, тихо и мирно, вдали от селений и людей в целом.
Поэтому она хлопнула в ладони, озарив комнату ослепляющим сиянием. Мирт увидел только то, что осталось на месте девушки — маленькое существо, напоминающее птицу и ящерицу единовременно. Рогатая, пернатая и одновременно чешуйчатая тварь махнула четырьмя крыльями.
Платье, оставшееся лежать на том месте, где некогда стояла Лунетта, мешало — существо пыталось выпутаться. Наросты и перья зацепились за ткань и никак не высвобождались. Когда Мирт уже хотел помочь — маленький дракон вырвался из плена и вылетел в окно.
Вот так просто произошло их прощание: без напутственных слов, без пожеланий лучшего или отчаянной попытки остановить.
Мирт чувствовал, что ему ещё представится шанс увидеться с Лунеттой. Рано или поздно она вернётся сюда. Будь то могила Айрона, или его друзей в Айриграде, о которой тот сам ему рассказывал время от времени.