LXXXII: Остановка
Ожидания Лунетты каждый раз оказывались втоптаны в землю, размазаны по стене и... как там говорят?.. В общем, отвадить детишек даже после того, как она сломала одному из них меч, не получилось. Хотя, ей точно удалось их достаточно запугать, чтобы они держались на расстоянии.
— Вы хотите, чтобы я заплатила за поломку или что? Почему вы нас преследуете? — Лунетта раздражалась всё больше. Маячащее присутствие за спиной бесило настолько, что у неё было только одно желание — запнуть огромный огненный шар в направлении этого самого присутствия, и стереть всё живое. Очевидно, что так поступать нехорошо — детки, вроде как, ещё даже жизни не видели, им ещё жить и жить. Да и авантюристами заделались не от простой жизни. Обычные люди на такое не идут, только когда совсем жить не на что. Ни один здравомыслящий человек не станет рисковать своей жизнью просто так.
Хотя, если судить по их снаряжению, заработать им на этом деле всё-таки удалось.
— Нет, — мальчишка-воин упёрто шёл за Лунеттой, но когда та остановилась и повернулась в их сторону — встал напротив, скрестив руки на груди. Храбриться конечно без толку, потому что по расстоянию между ним и Лунеттой несложно было догадаться, что ближе он не подойдёт точно. Не во второй раз.
Было заметно, что эти дети уже устали идти, поскольку Лунетта молча шла уже половину дня, игнорируя и шум и нытьё за спиной, но и дети почему-то отказались делать остановки, хотя уже давно могли отказаться от преследования и устроить полноценный привал. Девочка-эльф то и дело жаловалась своей команде на ноющие ноги, но продолжала шагать за ними, опираясь на посох. Никто не мог ей помочь, и уж тем более понести — мальчишки и сами из сил выбились. Но им казалось, упусти они сейчас эту девушку — потеряют намного больше, чем просто силы.
— Мирт, ты знаешь, почему они-, а, точно, — Лунетта уже серьёзно хотела спросить парня рядом с собой, но тот глядел на неё, словно она рассказала несмешную шутку. Они ещё не дошли до того, чтобы этот парень научился говорить. Это проблема. К тому же, Лунетта вечно всерьёз требовала ответов на свои вопросы. Сталкиваясь каждый раз при этом с таким вот выражением на его лице — полным нескрытого негодования и усталости от очередного пустого вопроса, на который не последует ответа. Это было непреднамеренно —в какой-то момент Мирт наконец понял, что причина, возможно, в том, что она привыкла находиться рядом с теми, кто может ответить ей на что угодно. Вроде того же Айрона, ведь если бы она спросила его — он бы дал ответ на любой интересующий девушку вопрос. Тем не менее, его здесь нет. И Мирт, к несчастью Лунетты, разговаривать не может, из-за чего эта сцена выглядит совсем уж глупо. — В общем так, прекращайте нас преследовать. Ещё немного, и я пущу в вас огненный шар.
— Да что ты сможешь с таким жалким запасом маны? — Сэйн, порядком истощённый долгой дорогой, находил силы, чтобы ругаться. У него недоставало сил на дорогу, но на то, чтобы огрызнуться, видимо, их оказалось достаточно. Но этот ребёнок всё ещё держится на расстоянии, так что его провокации — пустой звук. Лунетта только вскинула брови, выражая скорее своё удивлении в отношении чужого упорства и бесстрашия (ну, или слабоумия, раз он всё ещё спорит с ней), в то время как отставшая от группы эльфийка за спинами детишек принялась отчитывать напарника.
— Не провоцируй её! Неужели ты совсем слепой и не видишь, что она сделала с твоим мечом? Даже без маны!
— Так у неё её и нет. В магическом сражении я её одолею одним пальцем!
Лунетта вздохнула. Она подняла указательный палец в небо, а потом резко опустила руку. Молния, мощно ударившая рядом с Сэйном, пробила в земле дыру глубиной с самого ребёнка.
— Ты нуждаешься в демонстрации? Полагаю, этого хватит? — Лунетта не знала, как ещё отвадить эту компанию. Сэйн мрачно покосился на Мирта. Девушка уже чувствовала, что этот спор не утихнет, потому что видя горящие праведным огнём глаза мальчишки, она начала догадываться, что этот акт проявления силы он воспримет неверно. И если Лэйлин чётко ощущала источник маны, то этот малыш, будучи совершенно невосприимчивым к мане, совершенно точно не смог бы понять, что именно показывала Лунетта.
— Это ведь он! Он это сделал!
Мирт, не ожидавший подобного обвинения, уставился на ребёнка, открыв рот. Этот малыш, пытающийся доказать, что Лунетта никчёмна во всём кроме физической силы, выглядел даже смешно. Но Мирту было не до смеха. Чем больше откровенных провокаций последует в адрес Лунетты — тем выше шанс, что она поведётся. Или, ещё хуже — ей надоест, и она решит всех убить.
Мирт от Айрона слышал о том, что убивать людей — плохо. Маг в целом всеми правдами и неправдами вкладывал в него идею морали, но осознавал её парень не до конца. Почему людей убивать нельзя, но монстров — можно, он так и не понял. Как и не разобрался в том, чем он сам с Лунеттой отличается от тех, кого люди убивают. Ведь исходя из идеи о том, что людей убивать нельзя, не получается ли, что Мирт или Лунетта не должны сопротивляться, если люди нападут на них? Как девушка поступит, если её попытается убить человек? Станет ли она обороняться? В конечном итоге, Айрон не давал ответов на такие вопросы. Он объяснял это так: плохие люди появляются не от хорошей жизни, они тоже когда-то были хорошими, и иногда есть шанс, что человек рано или поздно встанет на путь истинный. Проповеди мага Мирт слушал вполуха. Понимал ровно половину из сказанного. Хорошо, если хотя бы её.
Но даже так, исходя из воспитания, он не мог позволить Лунетте атаковать детей. Айрон настаивал на том, что дети точно не должны умирать. Объяснял тем, что если предоставить достаточно любви и заботы, они исправятся. Но конкретно эта компания была просто группой приключенцев. Они даже не были злодеями — просто путешественники, наёмники. Молодые, но они не уничтожают никого просто так, да и не то чтобы они собирались всерьёз напасть на Лунетту или Мирта.
Девушке надоело спорить — она развернулась, создала широкую и высокую ледяную стену, оградив себя и Мирта от детей, и двинулась своей дорогой. Она ещё могла слышать вопли мальчишки где-то позади, прямо как и шаги Мирта.
Последний то и дело оглядывался назад. Чтобы обойти эту стену, у детишек уйдет минут десять, а за это время они могли уйти вперёд достаточно далеко, чтобы не столкнуться с ними снова.
Лунетта была того же мнения — только потому эту стену и создала.
Ей не хотелось привязываться к каким-то детишкам, зная, что они вскоре состарятся и умрут. Она слишком легко привыкает к шуму, и так же просто он ей надоедает. Скорее всего, проведи Лунетта в компании детей пару дней, ей бы уже и не захотелось от них уходить. Мирту такой участи она не желала — жить среди людей тяжело, особенно, когда столетие пролетает в мгновение ока и ты можешь наблюдать только внуков или правнуков. впрочем, это бесценный опыт, который он всё равно должен пережить.
Навалившаяся усталость от раздумий о не самой приятной теме, сопровождающей её последние годы — эдак лет шестьсот — заставляла ещё и испытывать сонливость. Хотелось прилечь где-нибудь и уснуть ещё на пару сотен годиков.
Но наверное, Мирт будет против. Он и без того уныло ждал её пробуждения всё это время, не покидая дома. Возможно, ему было бы и неплохо развеяться с другими людьми помимо Айрона. Разнообразия ради.
Вот сделает так, чтобы он заговорил, и сдаст его в город. Может, мальчишка решит погеройствовать, и сразится с королём демонов. В идеале, конечно, Лунетта желает ему обыкновенной мирной жизни вдали от демонов, монстров и разрухи, но учитывая обстоятельства — это маловероятно.
* * *
Дни, превращались в ночи, сменяли друг друга, и так до тех пор, пока Лунетта не добыла эти самые грибы в подземелье. На один только поиск этого самого подземелья ушло больше недели. Мирт настаивал делать остановки, чтобы Лунетта не отключилась где-нибудь от истощения, так что они охотились и спали прямо в лесу в обнимку, укутанные крыльями Лунетты. Других способов защититься от холода не было — палатки у них не имелось, не говоря уже о спальных мешках. Не сказать, чтобы девушка в принципе нуждалась в сохранении тепла, но вот Мирта сильно трясло всякий раз, стоило им разбить лагерь.
Стояла поздняя осень, когда они добрались до деревни со всеми необходимыми ингредиентами, и Лунетта попросила остановиться в чьём-нибудь жилище. Не бесплатно, разумеется.
Но кто бы мог подумать, что женщина, согласившаяся впустить её в свой дом, при виде медной монеты впадёт в ступор.
— Что-то не так? — девушка в точно таком же замешательстве смотрела на женщину, представившуюся ей как Кесарин. Та наконец оторвала взгляд от медных монет, взглянула на лицо Лунетты и заметила её длинные уши.
— Как давно вы были в городах или деревнях?..
— Где-то пять сотен лет назад?.. — Лунетта не могла сказать точно. Она могла высчитывать только исходя из возраста Айрона, но и здесь она не могла быть уверенной. Она назвала первую пришедшую на ум цифру.
Кесарин тяжело вздохнула.
— Такие монеты уже не выпускают. Своей ценности они не утратили, но из-за недостатка в казне начали изготавливать новые, поэтому я и была удивлена, увидев старые монеты.
Женщина порылась в карманах, достала блестящую медную монету с изображением какого-то причудливого зверя. В руках Лунетты же была менее броская монета, почти обычная — в центре была изображена звезда, в честь названия материка. Не просто же так это место именовалось Звёздным Архипелагом.
Странно только, что теперь для дизайна монеты использовали нечто, отдалённо напоминающее волка. Ну, по весу монеты тоже отличаются. В новых явно больше примесей, и она кажется тяжелее. А ещё у девушки точное впечатление, что новые монеты погнутся от малейшего усилия.
— Тогда, я могу остаться у вас? — Лунетта не видела проблемы. Если ценность этих денег не исчезла, значит, она всё ещё могла ими расплатиться. Кесарин кивнула — она не была против, поэтому пустила двух путников к себе в дом. Не столь редки случаи, когда в деревне кому-то приходится тесниться с путешественниками за определённое вознаграждение, так что и предложение Лунетты не столь удивительное. Однако Кесарин находила странным, что Мирт не издал ни звука, невзирая на то, что сама Лунетта оказалась достаточно болтлива. Она говорила сразу за двоих.
Ну, в мире полно разных личностей. Порой встречаются наёмники, предпочитающие не разглашать линую информацию, а то и вовсе не раскрывать рта. У иных отдельные способы для общения вроде особенных жестов.
— Вы просто путешествуете вместе, или вас связывает что-то ещё? — Кесарин, кажется, рассчитывала на милую историю любви или что-то в таком роде, но Лунетта со вздохом пресекла все её фантазии.
— Это мой сын. Полагаю, по нему и не скажешь.
— А где же отец?.. — не подумав, спросила женщина, но опешила. Лунетта пожала плечами — её эти вопросы совсем не трогали. Ей не было никакого дела, поскольку Мирт даже не родной её ребёнок, так, приёмный, выращенный из яйца, которое, между прочим, должно было стать её обедом.
— У него есть только я.
В этом высказывании Лунетта была настолько уверена, что готова была поставить даже собственную голову. За эти годы Мирт не был связан ни с кем кроме неё и Айрона. Айрона больше не было, так что у друг друга остались только они.
Кесарин посчитала свои вопросы неудобными, быстро извинилась и впустила Лунетту и Мирта в небольшой дом. Она всё ещё находила странным, что парнишка не отвечал на вопросы сам, но предпочла больше ничего не спрашивать, опасаясь, что выяснит ещё и то, что он не может говорить вовсе из-за чего-то врождённого. В своих догадках далеко от правды она не ушла, и Лунетта была намерена исправлять эту досадную ситуацию.
— Могу я использовать твой котёл на кухне? — Лунетта неосознанно перешла на панибратское отношение. Кесарин не придала этому значения. Уже услышав о том, что девушке перед ней минимум пять сотен лет, она осознавала, что такое может случиться. Долго формальные обращения им использовать не было необходимости. К тому же, она уже доказала свой возраст как речью, так и монетами. Язык немного изменился с течением времени, но общая суть оставалась та же. Однако построение предложений Лунетты сильно устарело, так что некоторые её реплики резали слух. Кесарин требовалось время, чтобы понять, о чём именно просит девушка. Для самой же Лунетты все изменения прошли как-то мимо. Она не замечала особенностей в речи Кесарин, воспринимая её скорее как должное. Может, дело в том, что на слух она может перевести что угодно, даже если никогда прежде не слышала языка. С этой особенностью она появилась в этом мире, и она никуда не исчезла.
— Конечно. Я пока пойду к соседям, можете осмотреться сами. Здесь и рассматривать, правда, особо нечего.
Домик был скромный, так что Кесарин не врала. Здесь было всего четыре помещения: две спальни, гостинная и маленький коридор, заставленный полками, где за шторками были спрятаны соленья. О воровстве женщина явно переживала в последнюю очередь, хотя Лунетта и задалась бессознательно вопросом о том, нормально ли вот так оставлять гостей в своём доме без присмотра, зная о них только то, что они сын и мать нечеловеческой расы. Может, она просто наивная, а может, убеждена, что им нечего красть, ведь дом, как ни посмотри, выглядит так себе. Лунетта не привередлива, Мирт, вроде бы, тоже, но факт оставался фактом: Кесарин ушла, оставив их в доме одних, не обеспокоившись своими вещами.
Лунетта разглядывала окружение недолго — она почти сразу заняла гостинную, которая по совместительству выступала ещё и кухней. Здесь были как стол с деревянными скамейками, на которых была навалена ткань, чтобы сидеть было не настолько жёстко, так и печь с камином. Над камином было место под котелок. Именно это ей и было необходимо прямо сейчас. То, ради чего она вообще всё это затеяла.
— Ну-ка, дай мне пространственный мешок.
Мирт отвязал от пояса под меховым плащом мешочек. Лунетта залезла в него чуть ли не по самую талию. Вылезла она уже с парой собственных перьев, рогом «жабы», как она звала ту сама, и грибами, собранными не так давно и помещёнными в воду в банке, чтобы они не испортились слишком быстро. Им необходима была влажная среда, иначе они иссыхали на глазах, так что Лунетта приняла наипростейшее решение — упихать их в банку с водой.
И заморозить.
Шматок льда из банки достать было бы невозможно, так что Мирту удалось отговорить девушку от ошибки до её совершения. Растопить лёд несложно, но вместо этого Лунетта импульсивно предпочла кинуть банку на пол. Повезло, что парень остановил её раньше, всем своим видом показывая, что так делать не стоит. Ну и жестами, разумеется, которые девушка не могла разобрать.
Зельем девушка занялась сразу — вылила воду из банки с грибами в котелок, стоило растопить лёд, бросила туда же свои перья, да сжала в ладони рог, который раскрошился в труху под воздействием физической силы и трения о чешую на пальцах.
И принялась мешать это варево, вливая собственную ману.
Вроде бы ничего сложного, но Мирт видел, как девушка пальцем в воздухе над котелком рисует какие-то круги, как сияют надписи, начертанные пальцем, и как бурлит и меняется в цвете варево в котелке.
И так до тех пор, пока она, довольная собой, не берёт ту же банку, где не так давно были грибы, и не погружает её в котелок, набирая зелье.
Покрытая чешуёй рука Лунетты не ощущает ни жара, ни холода, но Мирт, просто глядя на пар от банки, понимает, что в руках как девушка он её не удержит.
— Мне тебе её поставить? Пить надо пока горячее. Иначе будет совсем мерзко на вкус.
Мирт поморщился. Он не знаток вкусной еды, да и вкусного ел за свою жизнь мало — в основном только мясо, пожаренное на открытом огне, соленья и сырые овощи с фруктами. Но многое зависело от Айрона.
То, что он ел ранее, чем лет триста назад, он даже на вкус не припомнит.
Видя это варево, он прекрасно понимал, что пить и впрямь следует как можно скорее, пока оно горячее и вкус будет не так сильно ощущаться на языке.
Поэтому, спрятав в рукавах руки, взял банку и уже подставил её к губам, когда Лунетта предупредила:
— Не больше пяти глотков. Остальное в запас. Я наполню другие банки тоже.
И принялась копаться в пространственном мешке, пока Мирт, разрываясь между желанием не пить это и просто отвернуться, сделал первый глоток.
Описать ощущения трудно. Ему казалось, словно он только что съел жидкого монстра, который забил глотку и не проталкивался глубже. Выжигало желудок. Казалось, эта жижа была намерена расплавить все его внутренности.
Температура тела поднялась почти сразу, так что в мехах стало жарко. Лунетта, добыв наконец банку, даже не заметила, что лицо парня сильно покраснело и стало больше напоминать помидор. Казалось, словно он наелся красного перца, если в этом мире таковой вообще было реально раздобыть.
Мирт оставшиеся четыре глотка сделал настолько быстро, настолько смог. Ему обожгло весь язык, губы, глотку и желудок, но он отставил банку, вытер рот и скривился.
В его глотке происходили какие-то метаморфозы. Он понятия не имел, что творилось, но мерзкое ощущение, словно в горле ползают черви, никуда не уходило. Хотелось запихать туда руку и выдрать их.
— Ну как? — Лунетта подошла ближе. В её руках было шесть наполненных склянок, уступающих в размерах банке раз эдак в десять. Она ещё не до конца вылила жидкость из котелка, но она явно планировала забрать банку тоже и спрятать в одной из комнат пространственного мешка.
«Ужасно» — ответил бы Мирт, но вместо этого он лишь издал хрип.
— Ничего страшного, не всё сразу. Тело меняется медленно, так что пока тебе положен постельный режим. Только поэтому я и попросилась в деревне на ночёвку.
Мирту она об этом заранее ничего не сказала. Сама себе на уме — мягко сказано.
Он понятия не имел о том, что зелье для мутации будет таким. Он рассчитывал, что это будет как воздействие магии, как когда девушка прятала его отростки, но это совершенно не похоже на обыкновенное подавление. Магия — это магия, но алхимия не имела к ней никакого отношения. А даже если и имела, то они всё равно отличались. То, как работает алхимия, больше напоминает мутацию — принудительное изменение организма. Как если тебе пришьют что-то, чего у тебя не было, и организм почти мгновенно примет эту часть в себе, но ты сам не сразу сможешь ею управлять. Это странно. А ещё жутко больно.
— У тебя температура, так что давай дуй в комнату, которую нам любезно одолжили за небольшую сумму, — Лунетта оставила склянки на столе и повела за плечи парня к нужному помещению. Она не была такой уж сильной, скорее это сам Мирт сейчас ослаб, да и не сопротивлялся в целом.
Заставив парня снять с себя лишнюю одежду вроде той же накидки и ботинок, Лунетта замотала его в одеяла и настояла не подниматься с постели.
А сама вернулась на кухню прятать зелья в пространственный мешок.
Кесарин вернулась как раз, когда Лунетта отмывала котелок. Дома оказалось тепло, так что она в лёгком замешательстве глядела на девушку, использующую магию для того, чтобы отмыть посуду. Мало того, что весь дом будто нагрело от печи так ещё и вода, которую использовала девушка, кристально чистая.
— Ты маг?
— Ну да. Иначе как бы я прожила столько лет? — Лунетта не говорила об этом, но ей казалось, что это вполне очевидно. Ауру она не скрывала. Да, казалось, словно у неё почти нет маны, но она никогда не скрывала, что она маг. Этот факт был неоспорим для любого, кто был способен улавливать ману в воздухе. Такой навык мог обнаружиться даже у тех, кто к магии не имел никакого отношения.
— Я скорее к тому, что даже на такое заклинание... Не важно...
Кесарин явно думала о том, возможно ли использовать магию воды и управлять ей так легко при том запасе, который имелся у Лунетты. Девушка на это только пожала плечами. Она не была удивлена такой реакции, да и это не в новинку. Многие, с кем ей доводится встречаться, вот так реагируют.
— А где твой сын?
— Отправила отдыхать. Он слёг от долгой дороги. Не беспокойся, это не заразно. Он просто полежит, и ему полегчает. Я хотела заняться ужином, но, как видишь, у меня ничего не вышло, так что мы даже поесть не смогли.
Лунетта врала. Не говорить же хозяйке дома, что она использовала её котелок для варки зелья.
Не все хорошо относятся к алхимии. Кто-то и вовсе считает её бесполезной наукой на фоне магии — чистой и незамутнённой, которой почти никогда не требуется катализатор. Впрочем, толкового мага ещё поискать надо. Неудачники вынуждены использовать магию через что-то, что поможет ей проявиться активнее. Любой посох подошёл бы.
А ещё не все могут хорошо отнестись к тому, что в их котле могли варить чьи-то внутренности или сомнительные части тел.
— Я так и не спросила твоего имени, — если Кесарин представилась сразу, то вот от Лунетты в ответ она расслышала только неразборчивое мычание. Казалось, девушка не горела желанием называть своё имя кому-либо. Тем не менее, она всё же представилась. Звучало как-то вынужденно, будто она всё ещё колебалась.
— Лунетта.
— Под стать нашему острову. Было бы, не превратись он в руины.
Дело было не в смене сезона. Раньше это королевство представляло из себя нечто более впечатляющее — прекрасные виды были на каждом углу. Однако после нападений демонов, все эти земли были выжжены, так что не осталось ни одного красивого места, откуда можно было бы посмотреть на звёзды. Даже Лунетта, постоянно впадающая в спячку, могла видеть разницу. Нет, она была именно тем, кто мог её видеть, ведь застала тот период, когда всё ещё не было настолько плохо.
— В то время, когда я родилась, здесь ещё было довольно красиво, — Лунетта говорила так просто, будто ей на самом деле плевать. Но на деле она отчасти жалела, что это место медленно погибало и она ничего не могла с этим сделать. Лезть на рожон она не горела желанием, вместо этого просто выжидая момент, когда проблема решит сама себя. Она не герой, не героиня, и даже если её сил окажется достаточно, она банально не хочет в это ввязываться. У неё просто нет никаких причин для того, чтобы рисковать своей жизнью во имя уничтожения угрозы острову.
— То и дело на короля демонов ищут новые отряды. Королевство согласилось спонсировать их, однако если учесть, как быстро гибнут люди... Думаю, ничего не изменится в ближайшее время, если не найдутся достаточно сильные люди, — Кесарин не знала, что и думать. Ещё её бабушки и дедушки болтали про угрозу, исходящую от демонов. Наверняка девушка перед ней могла знать больше, раз она застала времена, когда всё было не столь запущенно.
— Ничего действительно не поменялось, — Лунетте, впрочем, рассказывать было нечего. Люди были слишком слабы, чтобы противостоять этой околобожественной твари. А сама она не горела желанием ввязываться в драку с таковым.
— Выходит, в твоё время тоже не было достойных героев? — Кесарин копалась в шкафчиках в поисках подходящей еды. Лунетта заплатила ей, так что та вполне могла покормить её.
— Были, но они тоже оказались слишком слабыми.
Кесарин больше нечего было ответить. Она принялась за готовку, когда Лунетта, закончив отмывать котелок, наполнила его чистой водой с помощью магии и повесила в камине над огнём.
У Лунетты не было желания обсуждать прошлое, а у Кесарин больше не было слов или вопросов. Так, в тишине они провели почти весь день, за исключением момента, когда девушка отправилась с миской еды к Мирту, чтобы не морить его, прикованного к постели из-за мутаций, голодом.