LXXX: В поисках ингредиентов
Преследующий их монстр показался совсем скоро — Лунетта могла слышать, как что-то прорычал Мирт за её спиной, прежде чем ощутила всплеск маны. Впоследствии она увидела, как парнишка, запустивший в одно мгновение несколько глыб льда в противника, едва ли не мгновенно теряет контроль над собственным телом, оседая на землю.
Лунетта рассекает противника до того, как тот успевает раскрыть пасть в сторону Мирта. Она единственным взмахом клинка отделяет верхнюю половину морды от нижней, в этот же момент умудряясь разглядеть, что именно оно из себя представляло — кристальная гиена, являющаяся не более, чем хранителем подземелья или, скорее уж, конкретно артефакта. И таких должно повстречаться ещё, по меньшей мере, штук десять. К тому же, после того, как одна уничтожается — новая появляется снова через некоторое время. И так до тех пор, пока артефакт не будет уничтожен или снят с пьедестала.
И конечно, у них иммунитет к определённым атакам, а в данном случае — ледяным. И это совершенно не играет на руку Мирту, да и не в пользу команды в целом, учитывая, что Лунетта тоже предпочитает подобные заклинания огню — они точные, быстрые и мощные.
Известно ей о сопротивлении монстров в основном из сборников, которые кратко описывали действие подземелий этого мира — нечто вроде гайда для новичков среди наёмников: чего стоит опасаться, кого, и как работают стражи в этих самых подземельях. Особо ценной информации там нет, поскольку должным образом провести исследования в таком месте банально не получится, так что эти книги скорее напоминают сборник отзывов наёмников, которым не повезло наткнуться на неведомую тварь.
Лунетта уже решила, что не имеет смысла тратить ману, когда её поглощают больше, чем необходимо, так что она перестала её использовать в принципе, отдав предпочтение мечу. Единственное, от чего она не отказалась — подавление собственной ауры. Это не требовало маны, скорее концентрации, так что для противников она оставалась слабым человеком. Для тех, кто, разумеется, не мог признать в ней высшего монстра. А такое дано лишь других чудовищам, к людям не имеющим никакого отношения.
Мирт, похоже, с мечами знаком не так близко, поэтому рефлекторно атаковал льдом, хотя имел у себя немалый такой арсенал в пространственном мешке, больше напоминающем особняк, нежели пространство для хранения. Разумеется, его атака не возымела никакого эффекта, поскольку при столкновении льда в данном случае можно было получить разве что нулевой урон по противнику и огромный ущерб собственному запасу маны.
— Вышел из строя, не прошло и дня, — Лунетта ворчала под нос, косясь на парня, цепляющегося за замороженную траву пальцами. Мирту можно было только посочувствовать, поскольку в его положении он оказался балластом. Дело не в истощении маны, скорее уж в отсутствии навыков владения мечом. Странно только, что Айрон за столько времени его ничему не научил. Этот ребёнок вполне соображает, но навыки обороны у него ограничиваются лишь магией, что не очень хорошо в таких вот ситуациях. А ведь в мире полно артефактов для подавления маны, несмотря на исключительность магов.
Девушка не придумала ничего лучше, чем протянуть ему руку. На своём горбу она его точно не потащит, но уж помочь подняться — не проблема.
Мирт явно испытывал головокружение из-за резкого истощения запаса маны. Пара атак высосала почти всё, так что у него не осталось сил даже на то, чтобы оторваться от земли. Но Лунетту это не беспокоило — она, не получив никакой реакции, развернулась в направлении артефакта и двинулась в гордом одиночестве.
Словно она совсем не волновалась, что Мирт мог умереть прямо за её спиной.
Ну а что она могла поделать? Не тащить же его на себе. В худшем случае, она не сможет его прикрыть, и его ранят. В лучшем — она доберётся до артефакта раньше, и тогда парень быстренько придёт в чувства.
Не сказать, чтобы она не беспокоилась. Тревога снедала сердце где-то глубоко внутри, она точно ощущала приглушённое беспокойство, но на фоне последних событий это казалось каким-то никчёмным. Может, у неё до сих пор не прошёл шок, а может, она не смогла смириться со смертью друга. Тем не менее, одно оставалось неизменно: Мирту она не поможет, если не сдвинется с места.
— Я пойду вперёд. У тебя хранилище с мечами, как-нибудь отобьёшься.
Сказать проще, чем сделать.
Мирт, в мгновение ока осознавший, что не отобьёт даже одну атаку, кое-как оторвался от земли и медленно, шатаясь, отправился за девушкой. Та, обернувшись лишь чтобы убедиться, что у парня неожиданно нашлись силы, немного замедлилась, про себя размышляя о том, сколько сил артефакт вытянет из неё до того, как она успеет достигнуть пьедестала, где тот покоится.
Мирт готов признать, что пытался надавить на чувство жалости Лунетты, вот только у него это совершенно не вышло. Пускай он и лишился сил, ощутив их резкий упадок, но он был в состоянии ходить — нужно было просто немного перевести дыхание. Сражаться впрочем, он действительно не может. Меч ему совершенно не подходит, да и Айрон сдался в обучении фехтованию в отношении Мирта чуть ли не в тот же день, когда всучил ему клинок. Пусть Айрон и сам плохо владел мечом, он вполне мог отбить пару-тройку атак. Мирт в этом плане был хуже — обучению не поддавался совершенно. Магия определённо давалась ему лучше. Поэтому Айрон сделал упор на ней, но, наверное, всё-таки следовало настаивать на обучении фехтованию.
Путь занял и впрямь достаточно времени. Запас маны постепенно истощался, совершенно не восстанавливаясь. Лунетта осознавала, что с каждым новым шагом её всё сильнее клонит в сон. Чем ниже у неё запас маны — тем хуже. Казалось, от маны напрямую зависит вся её жизнь.
— И что это такое? — глядя на очередную сражённую тушку рядом с парнем, шагающим за ней в полуобморочном состоянии, Лунетта могла только вздыхать и ворчать вслух, словно пожилая женщина, жалующаяся на несносных внуков. Это была скорее беспомощная мольба бога о помощи, потому что она не всегда успевает ударить монстра раньше, чем тот смыкает челюсти на её сыне.
Ледяные шакалы атаковали их уже по меньшей мере раз сорок. Из этого следовало, что они восстанавливаются быстрее, чем Лунетта успевает от них отбиваться.
Девушке наскучило считать после второго десятка. Когда число перевалило за него, она уже поняла, что этих существ призывают заново, и не имеет смысла считать, скольких она разрубила надвое или натрое. Убей она их всех в одно мгновение, может, она считала бы волны атак, однако твари нападали максимум втроём, после чего, буквально через пару минут, не более, нападали новые. Видно, она ошиблась с предположением количества монстров. А может, они и правда восстанавливаются за минуту.
— Почему бы тебе не пойти быстрее? — Лунетта всё продолжала задавать бессмысленные, совершенно не ободряющие и демотивирующие вопросы. Мирт мрачно глядел под ноги и не мог даже одну атаку монстра отразить из-за нулевого запаса маны. Невзирая на многолетнее обучение магии, здесь он оказался совершенно бессилен. Потому что мана в данном случае его подвела по всем пунктам.
Куда больше повезло Лунетте, для которой спячка прошла как один день, а воспоминания об использовании меча и тренировках не угасли.
Только благодаря этому она так легко рассекала любых чудовищ. Удивительно, но даже её тело, неподвижное столько лет, не ощущало никакой нагрузки от быстрых взмахов клинком. Для девушки словно и не было этих столетий во сне. Это не совсем нормально, ведь не так давно она отчётливо чувствовала недомогание. В какой-то момент оно бесследно исчезло.
Мирту оставалось только изредка наблюдать, когда у него хватало сил оторвать взгляд от покрытой льдом травы. Впрочем, его куда больше удивляло то, как свободно Лунетта передвигалась в промозглой пещере, где даже воздух замедлял любую реакцию. С другой стороны — у неё в глотке и желудке лава, так что Мирту удивляться не следовало вовсе. Холода Лунетта физически не могла ощутить, если только не столкнулась бы с аномалией, где и лава в теле не грела.
Продвигались они к артефакту так долго, что Лунетта в какой-то момент начала предлагать заняться чем-то повеселее — взять лук, к примеру, и разить уже на расстоянии. Мирт её легкомыслия разделить не мог. Он мог только сохранять тишину со своей стороны, даже не в силах ответить просто потому что это не было дано ему на физическом уровне. Будь это иначе, давно бы высказался на каждый из этих вопросов. Лунетта, напрочь игнорируя данный факт, снова и снова обращалась к нему с риторическими вопросами, продолжая, впрочем, придерживаться первоначальной позиции — не глядя уничтожать чудовищ клинком.
На уровне инстинкта она ощущала их присутствие — дистанция с каждой секундой между ей и монстрами сокращалась, прямо как и с артефактом, так что в какой-то момент бесконечная, извилистая дорога привела их к воротам. Каменные дверцы, плотно закрытые и покрытые ледяной корочкой, явно намекали, что гостям здесь не рады. Это мог быть одновременно спуск к нижним этажам, и проход к вещице, вытягивающей из них ману. Это вообще могло быть что угодно, включая местного босса подземелья, если здесь такой имеется. Структура таких мест всегда остаётся загадкой для приключенца.
Лунетта, недолго думая, согнула одну ногу в колене, оторвав её от земли, чтобы в следующую секунду ударить по промёрзшей двери, вынудив ту дрогнуть под мощью удара. Впрочем, его было недостаточно, чтобы открыть её. С каменных стен лишь осыпался лёд, но сами двери не раскрылись, да и трещинами пошёл только лёд.
— Что ж, в таком случае... — Лунетта глубоко вдохнула. Горло жгло, словно она наелась перца, а бульканье в глотке стало достаточно громким, чтобы даже контуженный Мирт обратил на него внимание, пытаясь понять, откуда доносится звук.
Выдоха на ворота в этот раз хватило — дверь расплавилась под лавой, выплюнутой Лунеттой. Если её попросят описать это...
Девушка ни за что в жизни не признается в том, что только что вынудила себя выблевать содержимое желудка, но это было действительно так — то, что она сделала, ничуть не отличалось от рвоты. Даже осадок на языке был такой же паршиво-кислотный, только ещё трещал и испускал запах чего-то горелого. Было впечатление, словно она нажралась горящего угля. Ещё и чувствительность потеряла, словно обожглась кипятком.
Отвратительно. Ну, вход по-крайней мере есть.
Шагнув в открывшийся проход, а именно — в проплавленную дыру, Лунетта первым делом ощутила дыхание смерти где-то рядом. Его не было до пересечения границы, а значит, причина находилась в комнате.
И очень быстро она явила себя, спрыгнув с потолка подземелья.
Эта тварь немного отличалась от нападавших на них существ, но она была точно так же создана изо льда. Хотя, это и было их единственным сходством. За монстром же, на алтаре, расположилась статуя девушки, мрачно глядящей на карты. В одной из карт красовался голубой камень, почти не выделяющийся в этом белом пространстве, но взгляд за него зацепился почти мгновенно. То ли свет упал удачно, то ли у Лунетты глаз намётан на артефакты... Правда, времени рассматривать статую особо и не было.
Ледяной страж бросился атаковать, не дав Лунетте толком понять, что же за ним такое заметное расположилось. Существо больше напоминало кентавра, имея нижнюю половину тела коня, однако верхняя принадлежала чему-то, совершенно непохожему на человека. Не то паук, не то гусеница.
Смотреть долго на него не хотелось — девушка отражала атаки клинком, одновременно пытаясь ударить в ответ, но не находилось секунды, в которую тварь оказалась бы уязвима. Не придумав ничего умнее, девушка подпрыгнула, срезав глыбы льда на потолке. Повиснув на одной из них, она заставляла другие осыпаться на монстра, но те не наносили особого урона — просто блокировали обзор и ограничивали движения.
Чудовище, не снаряженное каким-либо оружием, уклонялось или отбивалось лапами. Правда, в какой-то момент вместо сосульки в него прилетела девушка, оттолкнувшаяся от потолка ногами и воткнувшая меч так сильно, что пробила когтистые лапы, выставленные монстром в качестве защиты. Лезвие воткнулось в горло, но не нанесло ожидаемых смертельных ран. Будучи целиком изо льда, существо не могло погибнуть до тех пор, пока ему не отрубили бы все конечности, не оставив возможности сражаться. Нет, такую тварь оставалось только на куски разобрать, иначе она всё равно предпримет попытку атаковать снова.
А ещё голова не была его уязвимым местом.
Впрочем, отсутствие пары лап сыграло на руку Лунетте, позволив сделать финт в воздухе и снести половину тела, отделив лошадиную половину, от второй, ни на что не похожей.
И она поспешила рвануть к статуе до того, как на неё нападёт что-то ещё. Не очень зрелищная битва не должна была продолжиться. Не тогда, когда её ману постоянно поглощают.
Однако постоянное поглощение имело свои плюсы, ведь следуя за вытягивающейся из её тела маной, не составило труда обнаружить и место, куда она утекает. Путь до артефакта сократился девушкой за мгновение, и Лунетта выковырнула кончиком меча камень из карты на статуе. Правильнее сказать, она чудом не не разрушила её, когда направила лезвие в сторону камня.
Ледяная тварь рассыпалась в одно мгновение. Звуки битвы за пределами этого помещения, где она оставила Мирта, тоже стихли. Похоже, парню всё-таки не повезло столкнуться со стражами? Лунетта рассчитывала, что на время битвы с этой тварью, те, что остались позади, отступят.
Держа камешек, размером с ноготь, девушка рассматривала его. Глядя на неё со стороны, можно было точно сказать, что она не рада находке. И дело не в том, что она ничего не стоила, в этом плане дело обстояло совершенно иначе.
— Выглядит безобидно, но стоит целое состояние.
Артефакты, поглощающие ману противника, были ценны. Даже для борьбы с королём демонов, черпающим свои силы от самой природы, такой камешек стал бы довольно серьёзной угрозой, не говоря уже об обычном маге.
Однако не встроенный во что-либо, он терял свои способности.
— Мирт, дуй сюда. Надо убрать эту штуковину, а мешок у тебя.
Парнишка, кое-как пролезший в дыру ему не по размеру, сделанную Лунеттой, чуть ли не полз. Ранен он был не так уж и серьёзно, так что, можно сказать, отбиться у него получилось бы, не будь он настолько обессилен из-за истощения маны.
Лунетта всучила камешек Мирту. Тот не глядя запихал его в мешок. Неизвестно, где бы тот оказался, но девушке было не так уж и интересно. Теперь, когда камень утратил свои силы, она чувствовала, что и дышать стало легче. Основной цели она на текущий момент достигла. Основной-вторичной, если уж на то пошло, ведь нужного монстра она пока так и не раздобыла.
Статуя, из которой она вытащила камешек, изображала эльфийку с колодой карт. Неизвестно, кем она была, поскольку подземелье создавало всевозможные картины, здания и территории, генерируя их даже из других миров.
Однако тот факт, что она имела очень милое лицо и очень уж детальные карты в руках, оставался неизменным. Эти карты изображали картины с людьми — страдающими, молящими о пощаде и горящими в огне. Работа оказалась довольно искусной. Да и взгляд статуи, направленный на эти картинки на картах, казался живым — словно она устала. Настолько измоталась, что её не трогали никакие ужасающие изображения.
Что это могло значить — Лунетта понятия не имела. Ощущение, что она уже встречала эту леди, у неё имелось, но судить точно она не могла. Учитывая, насколько мутными стали её воспоминания, вполне могло случиться так, что эта эльфийка ей знакома.
Девушка оторвала взгляд, развернулась, осмотрелась и показала пальцем в сторону.
— Там проход на нижний этаж. Спустимся, прибьём тварь и вернёмся.
Заберём рог жабы, и вернёмся наверх. Ненавижу подземелья.
Нелюбовь к ним появилась после последнего, не очень удачного посещения, где она и обнаружила Мирта, предварительно нехило так получив от его матушки.
Мальчишка оказался достаточно смышленым, чтобы следовать за ней от начала и до конца, но это совершенно не играло ей на руку. Она предпочла бы остаться в одиночестве и сбежать куда-нибудь, стоило Мирту подрасти. Но даже став взрослым, он отказывался уходить от неё. Хотя, не то чтобы она обсудила с ним этот вопрос. Лунетта с превеликой радостью побеседует на эту тему, когда заставит его разговаривать с помощью зелья.
Но до тех пор ещё надо было дожить.
Впрочем, мысль дожить до этого момента постепенно улетучивалась при виде следующей локации подземелья. Выжить здесь, вопреки её ожиданиям, будет сложно.