LXXVI: За пределами
Время текло, как песок сквозь пальцы.
Лунетта помнила лишь немногое, произошедшее с ней за время проживания в горах вдали от кого-то кроме Мирта и Айрона.
Из памятных моментов был только один, когда Айрон принёс ей весть из деревни о том, что Сычи продолжают своё существование под руководством Сильвии. Огненная леди в прошлом взяла руководство в свои руки невзирая на травму и свой предыдущий статус, а так же ограничения, некогда установленные Айроном.
Однако, будучи главой, она не была обязана браться за сложные задания — достаточно было выступать ответственным лицом.
Удивительно, что эту роль не взял на себя именно Торин. Впрочем, Лунетта не знала его достаточно хорошо, чтобы судить о его характере. Только сам Айрон мог с уверенностью сказать, что этот парень никогда и не взял бы на себя роль главы гильдии наёмников, даже если бы ему приставили к горлу меч.
А потом проходили дни, недели, и Лунетта утратила счёт времени, оставаясь в форме дракона. Она даже перестала подниматься лишний раз, снова и снова проваливаясь в дрёму. Лишь иногда её беспокоил Мирт — подходил с книгой, садился рядом и читал, пускай и не вслух. Айрон явно обучал его, поскольку Лунетта отказалась от роли матери, оставаясь в своей истинной форме.
Однако в один прекрасный день Лунетта проснулась в человеческой форме. В ту ночь ей снился долгий сон — о её прошлой жизни, первом пробуждении в новом мире и ребятах, пришедших в чащу леса в поисках пути к королю демонов. Все лица во сне казались смазанными — сейчас она не припомнит ни одного, даже собственного. Опустошение, будто из неё вырвали кусок воспоминаний и чувств, достигало каждой клеточки тела. А потом она напрочь забыла о том, что за сон ей только что виделся. Будто не снилось ничего вовсе.
Проснувшись, она даже не смогла толком осознать, что случилось — сидела на голой, промозглой земле, прикрытая лишь длинными волосами, окружившими её, словно она была в гнезде. Крылья закрывали её от ветра лишь частично, но даже так она совсем не ощущала холода. Тело впервые казалось ледяным даже ей самой — бледные ладони утратили свой розоватый оттенок, приобретя синеватый тон, словно у трупа.
Айрон был первым, кто обнаружил Лунетту сидящей на земле. Она, кажется, ещё не проснулась, когда он подошёл ближе, попросив её спрятать крылья, чтобы появилась возможность укрыть обнажённое тело хотя бы плащом. Стоя со спины, он не мог видеть её выражение лица, да и, не прикоснувшись, не понял бы, что она впервые холодная, как лёд.
Девушке удалось избавиться от отростков с первого раза — она, словно сквозь дремоту, следовала указаниям, но в остальном ничего больше и не делала, и даже дышала через раз — тихо, прерывисто и после каждого выдоха делая длительную паузу. Айрон мгновенно накинул плащ на её плечи, укутал и поднял на руки, словно ему это ничего не стоило. Ну, верно это лишь наполовину — Лунетта взрослая девушка, и пусть она недоедала длительное время, она всё ещё весила как любая леди её возраста, а это немало. Заметив, с каким пустым выражением девушка смотрит прямо перед собой, Айрон усомнился, в порядке ли она, и действительно ли находится в сознании. От тела тоже не исходит никакого свойственного ему жара, будто дракон вдруг сдулся или настолько измотался, что у него не было сил даже на поддержание температуры тела, что, по-хорошему, должно было происходить само собой.
Пребывая в прострации, Лунетта даже не могла ничего осознать.
У неё сохранялось впечатление, словно она до сих пор спит. Или находится под толщей воды — звук поступал приглушённо, раздаваясь эхом где-то в голове. Смысл сказанного даже не сразу достигал её. Она бы сравнила это состояние с болезнью, когда от тела несёт жаром, и ломит все косточки. Будто она неожиданно сильно простыла, но ни кашля, ни заложенного носа нет. Только жуткая головная боль, мороз по коже и состояние зомби.
— Мирт, принеси мне щётку, — Айрон пронёс девушку в её комнату — та должна была принадлежать Лунетте, но из-за её формы, той ни разу не довелось в ней побывать.
Лунетта всё ещё слабо осознавала происходящее. Пока на неё натягивали платье, пока расчёсывали волосы, распутывая бесконечные колтуны пальцами, поскольку расчёска ещё не прибыла. Айрон сидел на другом конце постели, пока между ним и Лунеттой оставался комок длинных, серебряных волос, концы которых были в руках парня. Методичное занятие полностью заняло его, так что он не мог видеть как Мирт, стоящий в проходе и опирающийся на дверной косяк, сверлит его взглядом, полным негодования. Он, конечно, принёс щётку, однако явно рассчитывал помочь тоже.
Вообще, и Айрон и Мирт последний раз видели Лунетту человеком очень давно.
В отличие от Лунетты, они могли точно сказать, сколько минуло лет с момента, как они поселились на горе.
Айрон следил за сменой сезонов, так что, спроси его кто-нибудь, он бы ответил — «Я живу здесь уже тридцать восемь лет». Мирт показал бы тоже самое жестами. Говорить за эти годы он так и не научился. Однако Айрон управился с его обучением, и теперь тот мог использовать жесты для демонстрации и объяснения почти чего угодно.
Лунетта, похоже, не знала, что прошло так много времени, да и ощущения не могли подсказать ей это, ведь лица стоящих перед ней людей ничуть не изменились. Возможно, поэтому она полагала, что прошло всего-ничего.
Айрон иногда успевал заметить, как Лунетта открывала глаза раз в несколько лет, заставая один и тот же сезон. Каждую осень она просыпалась, чтобы снова заснуть. Будто медленно моргала, не понимая, что происходит вокруг, прежде чем снова вернуться в забытье. Может, это происходило и чаще, но за прошедшее время она ни разу не проявила ни намёка на активность, так что на ней начала прорастать трава и мох — летом растения укрывали её, а зимой она всегда оказывалась под горой снега. Мирт и Айрон брали на себя обязанность избавляться от надоедливых сорняков и сугробов, образовывающихся на ней за это время.
Айрон не мог понять, что происходило с Лунеттой. Он мало знал о драконах, и даже Микаэль в своей пародии на энциклопедию предоставил лишь исчерпывающую информацию. Ничего про то, что драконы впадают в спячку на протяжении всей своей жизни. Айрон готов поклясться, что не встречал ни единой строчки про драконью спячку после совершеннолетия. Та же ситуация с любыми другими книгами, что ему доводилось прочесть за всю свою жизнь — ни в одной нет ничего о спячках драконов, да и о драконах сказано в целом ничтожно мало.
У Айрона становилось больше седых волос, однако его лицо внешне оставалось прежним, и глядя на него сейчас, никто бы даже мельком не подумал, что прошло больше пары месяцев или года с последнего пробуждения. Парень осознавал, что его замедленное старение — проблема. Если бы он вдруг стал больше походить на взрослого, зрелого мужчину, возможно, Лунетта бы быстрее заставила себя очнуться от этого состояния. Но что он мог поделать? У него нет ни единого подходящего типа чар для того чтобы хотя бы искусственно себя состарить. У них всех есть побочные эффекты. Высока вероятность, что после их применения он сократит себе срок жизни на несколько десятков лет. А ведь ему ещё нужно проследить, чтобы Лунетта окончательно проснулась и вернулась к прежнему своему энергичному состоянию. Вдруг, этих десятков лет не хватит? Одному богу известно, сколько она собирается спать.
Всё ещё сонная, Лунетта сидела на мягкой постели, когда Мирт подошёл к ней и протянул яблоко.
Девушка бессознательно взяла его в руки и уставилась на фрукт. Её глаза оставались полуприкрытыми и стеклянными, словно она глядела сквозь. Девушка сделала единственный укус, прежде чем уронить руки на постель и продолжить пялиться перед собой. В ладони осталось надкусанное яблоко — спелое, красное и, наверное, сладкое, но сок во рту безвкусный. Будто песок.
В голове звенящая пустота. Словно мысли разом покинули её, или кто-то сильно напоил её до состояния, когда мозг перестаёт работать.
Кажется, когда-то давно она стремилась к чему-то. У неё были какие-никакие примитивные пожелания вроде стремления найти дом, безопасное место, окружить себя самыми близкими людьми и время от времени навещать их. После сна она может вспомнить только о беспокойство о будущем — единственное чувство, затмившее другие. Никакого тепла от новой встречи, горечи или обиды от неудач или досадных ситуаций, которые теперь она даже не может вспомнить. Лунетта не может вспомнить, чем жила, какая у неё была цель, кто был ей дорог помимо тех, находящихся с ней в одной комнате. Внутри паршиво. Словно кошки скребут. Хочется волком завыть, но даже не от печали — просто потому что. Потому что она не может ничего вспомнить. Даже собственное имя в памяти всплывает с трудом.
— Луна, я пойду на охоту. Ты ведь не уснёшь снова за это время?
Голос Айрона звучал убаюкивающе. Лунетта боролась с накатывающей сонливостью. А может и не боролась — глаза слипались, так что она моргала каждым глазом по очереди. Веки тяжёлые, словно свинцовые. Девушка едва заметно кивает, наконец начав жевать находящийся во рту кусок яблока. У неё едва хватало сил на то, чтобы сделать хотя бы это. Впрочем, пару раз двинув челюстью, она просто проглотила его. Никакого вкуса. Какие должны быть на вкус яблоки? Это напоминает картофель. А каков картофель на вкус?.. Есть ли он вообще в этом мире? Есть ли другой мир?
Головная боль усиливалась. Тело ощущалось тяжёлым, словно она работала дни напролёт, слегла с болезнью и только-только начала приходить в себя. Нет, даже не начала. Будто очнулась от обморока на рабочем месте от переутомления.
Мирт схватил Лунетту за щёки ледяными ладонями и заставил поднять голову. Девушка уставилась на парнишку, чей взгляд отчего-то сильно изменился за столь короткое время. Осознанности в нём значительно прибавилось.
Айрон отложил щётку, где запутались листья и остались куски грязи. Скорее всего, после этого придётся менять постельное бельё, но это последнее, о чём следует переживать. Айрон как-то слышал, что Лунетте для жизнедеятельности нужна энергия, которую она черпает или в еде, или во сне. Чтобы повысить шансы на её полноценное пробуждение, о планировал принести как можно больше мяса. Поэтому парень поднялся со своего места, направившись к выходу из комнаты. Мирт даже не проводил его взглядом, продолжив смотреть на девушку, чьё лицо мало напоминало лицо живого человека. Он тоже догадывался, какой план созрел у мага, но обсудить его не имел возможности. Скорее всего, Лунетта не очень хорошо разбирается в языке жестов.
— Малыш стал совсем взрослым. Не пора ли покинуть маму и искать своё предназначение где-нибудь ещё? — Лунетта наконец поняла, кто перед ней, пусть для этого пришлось собрать все свои силы. Она правда старалась думать, выстраивать логические цепочки или обращать внимание на происходящее вокруг, но у неё сильно болела голова, а картина перед глазами часто становилась очень мутной — настолько, что она могла различать лишь всевозможные цветные пятна, напрочь перекрывающие друг друга. Мутило от одного их вида.
Мальчишка мотал головой. Для Лунетты это выглядело скорее как быстрое движение пятна из стороны в сторону, от которого затошнило пуще прежнего. Будто масла в глаза налили.
Как мило.
Лунетта глупо улыбнулась — лишь на мгновение растянула губы в улыбке, прежде чем её глаза закрылись и она навалилась на Мирта. Во всём теле вдруг какая-то лёгкость и тяжесть единовременно. Парень едва успел схватить её так, чтобы она не полетела на пол.
На самом деле, Мирту в последние годы удалось добиться успехов во многом.
От природы он не был особенно наделён интеллектом, но постоянное пребывание с девушкой, которая что-то читала, изучала и писала, так или иначе вынудило его запоминать постоянно повторяющиеся из раза в раз вещи.
Монстры и чудовища способны эволюционировать — это известный всем факт, но слишком редки случаи, когда эволюции поддавались драконоподобные существа. Может, потому что они встречаются реже других и селятся вдали от людей — ни одна нормальная виверна не построит гнездо рядом с человеческой деревней.
Для Мирта, который от рождения был высокоуровневым, редким монстром, относящимся скорее к вивернам, нежели драконам — о чём он узнал из учебников, которые ему достал Айрон, всё равно тайком выбирающийся в город в маскировке — способность размышлять, читать и думать в целом, была настоящим благословением.
Он не должен был понимать Лунетту, не должен изучать язык, и у него совсем нет голосовых связок — его организм банально не был создан для речи. Он мог пытаться подражать говорению, однако эти жалкие попытки ни к чему не приводили — Мирт не был способен преобразовывать звуки, им издаваемые, в толковую речь.
Он правда пытался. Под наблюдением Айрона тоже, но тот вынес свой вердикт уже через несколько дней, объявив Мирта видом, не способным говорить в принципе. То, что он имел разум и мог понимать речь, было уже чудом. Даже эволюция не помогла Мирту преодолеть эту проблему. Её хватило только на способность интеллектуально развиваться, не более. Айрон предположил, что проблема решаема, разве что, алхимией, но они не в том положении, чтобы отыскать необходимые ресурсы для преобразования.
Однако всё же Мирт, в отличие от своих сородичей, поддавался обучению и многое понимал. Кроме того, от рождения проводя много времени с Лунеттой среди людей, он привык к ним, так что его маскировка достигла бы идеала, практикуйся он в ней целенаправленно. Даже сейчас он находился под воздействием чар Лунетты, не имея шансов вернуться в истинный облик. Виной всему первое и последнее её принуждение магией для избавления от мешающих отростков. В остальном Айрон подсобил ему с обучением — наставничество давалось ему лучше, чем Лунетте.
Так, Мирт за несколько лет смог преодолеть стену непонимания, изучил мир через книги, и в целом научился размышлять как человек. Этот навык всё ещё несовершенен, поскольку они в бегах, а Айрон настрого запретил ему выбираться в деревню. У него не было возможности часто практиковаться в взаимодействии с другими людьми, так что он был ограничен общением с магом. Он не знает, чем отличаются друг от друга люди, не знает, как много так называемых плохишей или, напротив, героев.
Глядя на Лунетту сейчас, Мирт, опираясь на свой посредственный опыт, мог с уверенностью заявить, что она скорее деградировала до уровня монстра — её человеческое сознание почти угасло. Даже если она понимала речь, сил бороться с инстинктом у неё не было. Но что за инстинкт такой, вызывающий спячку?
Ответ на этот вопрос нашёлся бы, имей Мирт хотя бы один толковый справочник по монстрам помимо имеющихся в этом доме. Впрочем, это его общая с Айроном проблема — тот тоже не единожды на это жаловался. Однако книг такого рода было в целом ничтожно мало, а в тех, что были, не описывался феномен спячки драконов или ящеров.
Но он всё равно снова перебирал то, что осталось, уложив Лунетту на постели и напоследок накрыв её одеялом. Судя по крепко закрытым глазам — просыпаться у неё в планах не было. Книги о ящерах, где ни единой строчки о сонной состоянии, слабости или таком вот состоянии были быстро перечитаны. Хватило нескольких минут, чтобы пролистать вызубренный материал, цепляя взглядом особенно важные слова. А потом Мирт наткнулся на изображения птиц в других энциклопедиях, которые принялся листать уже от отчаяния. Что он мог поделать? Здесь нечего искать — всюду одно и то же, так что следовало попытать удачи где-то ещё. Впрочем, эта книга попалась под руку случайно.
Волшебные создания, бессознательно впадающие в забытье от тревоги, были лёгкой добычей для тех, кто способен контролировать разум. Это были многочисленные, покрытые перьями твари, лишь отдалённо напоминающие птиц. У многих тела были скорее уж змеиные или львиные, а то и лошадиные, но иметь птичьи мозги или крылья им это совсем не мешало. Лунетту вполне можно было отнести к птицам тоже. Наличие у неё перьев так или иначе отсылало к ним. Они с Айроном, кажется, не искали ответов на вопрос в разделах энциклопедий с птицами.
Всё-таки, даже будучи драконом, Лунетта имела перья как у птицы — они покрывали приличную площадь её тела. Мирт бы назвал её смешанным видом. Сам он скорее являлся дефектным ящером, эволюционировавшим из-за пребывания рядом с истинным драконом.
Похоже, пропорционально его эволюции, деградировала сама Лунетта.
Услышь подобное Айрон, он бы однозначно влепил Мирту наставнический подзатыльник — так, для профилактики. Потому что подобное антинаучно и попахивает попыткой сделать себя виноватым. Однако иного объяснения, почему девушка пусть и стала человеком, но снова отключалась, не было. В воспитании Айрон был достаточно строг, но всегда давал пояснения, так что его нельзя было отнести к обычным маразматикам, придирающимся просто чтобы придраться.
Мирт терялся в догадках, прямо как и вернувшийся через несколько часов Айрон. После охоты он был замотанный, но даже так притащил несколько весьма увесистых тушек. Точно не без помощи магии. Однако увидев, что Лунетта не дождалась их, он просто бросил их у входа в дом и остался сидеть в комнате, уставившись на неподвижное тело. Он так и не вернулся к ним, хотя планировал заняться ими сразу после того, как проведал бы девушку.
Лунетта напоминала живой труп — она дышала, но не просыпалась.
И в отключке она провела ещё некоторое время.
Мирт бы не сказал, что это много или долго, но к моменту, когда Лунетта пришла в себя, Айрон уже полностью поседел. Мирту в целом сложнее определять время. Может, потому что он почти не выбирается из дома, а может, потому что он только и делает, что занимается одним и тем же. Изменений вокруг никаких, обучение по старому плану — книги, свитки, практика. Ну и самостоятельное составление формул до кучи. Чтоб не скучал.
Но даже так, Мирт и словом не обмолвился о том, сколько минуло лет, чтобы лишний раз не тревожить и без того хрупкое сознание. Такой совет ему мгновенно выдал Айрон, предупредив, что даже если его спросят, он должен любой ценой умолчать. Впрочем, он в целом не особо-то разговорчивый — достаточно было бы просто строить дурачка, делая вид, словно он не понимает вопроса.
Лунетта чувствовала себя так, словно вот-вот заснёт снова, но держалась лучше, чем в предыдущий раз. Слабость во всём теле осталась с ней, да и конечности двигались как-то вяло.
Увидев при пробуждении обеспокоенное лицо Мирта, она первым делом вслух поинтересовалась, что тот вообще делает, ведь обычно мальчишка не находился так близко. Нет, не так. Обычно первым, кого она видела, был Айрон, чьё лицо она почему-то не может вспомнить. В памяти сохранилось только имя, словно она лихорадочно прокручивала его до того, как заснуть.
Охрипший голос малость напугал её, и она смогла задать вопрос повторно только после того, как ей принесли воды. Не то чтобы она помогла. По ощущениям — словно пила ночь напролёт, а теперь одолел сушняк. И это-то с лавой в желудке. Хотя, для существа, у которого внутри лава, её температура оставляет желать лучшего. Да и после выпитой воды стало только хуже. Что-то щекотало глотку, из-за чего было желание почесать его, но вряд ли это хорошая идея.
Айрон пришёл на шум. Он услышал, как Мирт опрокинул стул, на котором сидел и читал. Время от времени он приходил читать в комнату Лунетты просто чтобы сосредоточиться, потому что заваленные книгами и исследованиями комнаты сводили с ума. Они сбивали с мысли, порождали новые, иногда даже желание исправить что-то. Порой это полезно, но зачастую — просто отвлекает и только.
Сменивший причёску мужчина, выглядел даже внушительнее обычного — седые волосы, собранные в косу, аккуратно лежали на плече, подвязанные оранжевой лентой. Конечно, цвет глаз уже не мог конкурировать с насыщенностью ленты — когда-то давно лишённый зрения глаз стал серым, утратив какой-либо прежний оттенок, а второй теперь напоминал скорее цвет травяного отвара — от янтаря там ничего не осталось. Айрон на вид постарел максимум лет на двадцать — у него не было глубоких морщин, его кожа не высохла, на ней не имелось выступающих вен или чего-то ещё, свойственного стареющим людям. Ошибочно можно было подумать, что он просто неожиданно поседел из-за стресса или шока.
Лунетта прикидывала по ощущениям срок своего сна. На её взгляд, прошло не больше полугода — именно столько должно было потребоваться на полноценное восстановление, как ей кажется. Не было причин для длительной спячки. Она даже не знала, просыпалась ли до этого момента — казалось, что она совсем ненадолго прикрыла глаза, и вот, открыла их снова. Она урывками помнит, что плохо себя чувствовала. Только ощущения, никаких воспоминаний, связанных с конкретными событиями. Словно она до сих пор находится в похожем состоянии — с жаром, головокружением, тошнотой и слабостью. Только они не так выражены. Будто во сне было хуже. Похоже, пока она спала, то её телу тяжело пришлось?
В её памяти последнее воспоминание, которое удалось сохранить — как они закончили строительство дома, и Лунетта жаловалась на то, что у неё совсем не получается стать человеком. Было ли что-то после? Помнится, она с досады прилегла отдохнуть, но проснулась только сейчас.
— Как давно я превратилась? Кто меня сюда отнёс? — в отличие от предыдущих пробуждений, в этот раз девушка даже задавала вопросы — это не могло не радовать двух соседей, которые доселе не могли даже просто разбудить её, не то что разговорить.
Лунетта всё равно чувствовала неладное. Айрон всегда так выглядел? В её памяти не сохранилось точного образа. Мирт же, вроде бы, такой же как и обычно. Однако с магом что-то не то. Она хорошо помнит его имя. Как они познакомились? Он и другие пришли к ней домой. Где был её дом? Может, она ещё не до конца проснулась? Видимо, ей нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Подышать там свежим воздухом, прогуляться.
— Я принёс. Ты превратилась, так что я решил занести тебя сюда, — Айрон молчал о прошедшем времени. Мирт косился на него, но всё равно показал на дверь пальцем. — Этот ребёнок требует тебя покормить. Справишься?
— Я не особо голодна, — Лунетта действительно не испытывала голода. Складывалось впечатление, словно она наелась до отвала, и теперь в неё даже кусочек не влезет. Взявшаяся из ниоткуда сытость сбивала с толку. Во всём её теле слабость, может, она поэтому неголодна? Больные люди частенько сидят без аппетита. Не сказать, чтобы она действительно больна. Она чувствует себя... Сносно. Не страдает от жгучего жара, от холода, пробирающего до костей. Небольшое головокружение и недомогание.
Мирт выглядел расстроенным. Лунетта впервые так отчётливо различала эмоции на его лице. Казалось, он был настолько опечален, что вот-вот расплачется. Видя это, девушка заколебалась и уставилась в окно, за которым ярко сияла луна. Ночное небо притягивало взгляд, но светило в этом мраке казалось странным. Слишком яркое и большое. Будто искусственное.
— Может, чуть-чуть? — она могла уступить. Только из-за жутко взволнованных лиц. Эти двое выглядели так, словно отказ от еды в самом деле способен довести их до слёз.
Лица Айрона и Мирта почти мгновенно просияли. Они оба покинули комнату, а Айрон заявил, что они вернутся, когда закончат с готовкой.
Видя, как дружно они убежали, Лунетта задалась вопросом, когда эти двое вообще успели так породниться. Они не были так близки прежде. Разве раньше у них не были натянутые отношения из-за того, что?.. А? Почему они были натянутые?
Лунетта не может вспомнить, почему, но она уверена, что они ведут себя странно.
Опустив взгляд, девушка заметила, что её волосы, которые за всю её жизнь максимум достигали земли кончиками, теперь покоились, осторожно сложенные, рядом. Их длина явно могла посоперничать с длиной волос Рапунцель. Погодите... Кто такая-
Лунетта трёт виски. Она не может вспомнить ничего, кроме самого факта того, что существовала девушка с очень длинными волосами. Откуда она, где она её видела, встречались ли они на самом деле, да даже её лицо — ничего из этого она не могла вспомнить. Разве у неё не должно всплыть в памяти нечто вроде картинки? Хотя, она и Айрона с Миртом помнит с трудом. В основном только тот факт, что они близки ей, ну и крупицы информации сверху.
Ответ на вопрос о том, сколько она спала, теперь пугал её, ведь она до сих пор не получила на него ответа.