LXXVII: За пределами
Эта ночь была самой счастливой за последние годы. Спроси кто-нибудь Мирта или Айрона — они бы назвали сегодняшнюю дату особенной. Жаль только, что записать её негде, да и точного дня они даже не знают. А ещё счастье зачастую бывает довольно мимолётно.
Лунетта спустилась из комнаты сама, хотя подняться с постели — та ещё задачка, потому что ноги трясутся, словно у припадочной. Сменную одежду она нашла в шкафу. Очередная ночнушка, но более закрытая, чем те, что она привыкла носить. Здесь ни открытых плеч, ни вида на ключицы, и даже спины не видать из-за плотной ткани. Возможно, дело в том, что она всё ещё ощущала лёгкий мороз по коже. Только из этих соображений она выбрала вещь, больше имеющую сходство с рубашкой, нежели с платьем.
Девушка схватила волосы, намотала на руку, словно верёвку, и прямо так, босая и в непривычной ночнушке спустилась из своей комнаты в гостиную. Ноги подводили её, из-за чего приходилось опираться на стены. Путь она почему-то даже вспомнить не могла. Дом незнаком ей совершенно. Ни одна комната не вызвала у неё каких-либо воспоминаний. Может, потому что её принесли сюда уже спящей. Она ведь и правда не заходила внутрь, поскольку долго оставалась в облике дракона.
Мебель странная. Я точно делала её, но она выглядит по-другому?
Здесь оказалось много отремонтированных вещей. Заметно, что дом уже успели несколько раз починить, и что добрая часть мебели потёрлась от времени или частоты использования. Столешница сильно помятая, заляпанная въевшимися глубоко в древесину чернилами. Даже в лёд. А сколы на мебели дают понять, что стол уже исправно служит не один десяток лет. Хотя, с другой стороны, Мирт мог оказаться довольно неосторожным, и расколотить этот стол без особых усилий несколько раз подряд, после чего его из раза в раз чинил Айрон.
Лунетту позвали сюда уже после того, как всё было подготовлено к её приходу. Времени на то, чтобы немного прийти в чувства после пробуждения, ей дали достаточно.
Девушка медленно опустилась на стул — тот скрипнул под её весом, но не сломался. И на том спасибо. Айрон же присел напротив, в то время как Мирт устроился рядом, словно не желая находиться слишком далеко. Он, кажется, до сих пор не мог до конца поверить в то, что девушка рядом с ним свободно передвигается и даже может сидеть прямо сейчас вместе с ними. До этого он мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как она неподвижно спит дни напролёт.
Лунетта не осмеливалась спросить вслух, сколько она спала. Вопрос встал комом поперёк горла. Дело не в чутье, которое буквально кричит о том, что ответ ей не понравится.
Она не слепая — могла видеть, что у Айрона появились морщины. В свете свечей это особенно бросалось в глаза, потому что складки неровной кожи отбрасывали тени. Их не так много, но они есть. Да и седина на чужой голове довольно очевидно намекала на то, что Айрон уже в том возрасте, когда пора уходить в отставку.
Мирт всё тот же, но даже так, ощущение тревоги снедало сердце.
Лунетта не чувствовала вкуса еды. Овощи на вкус словно песок, а мясо отдаёт чем-то кислым. Так было всегда? Помнится, раньше овощи были довольно вкусными. Да и отдаёт чувство дежавю. Но не то. Всё не так.
Девушка съела всего пару ложек крупы и несколько кусочков овощей, совсем уж безвкусных. Лунетта отставила тарелку, проглотив непрожёванный кусок мяса, который не глядя затолкала в рот просто чтобы убедиться в том, что проблема не в её вкусовых рецепторах — тот почти застрял в глотке, но она протолкнула его дальше, выпив половину бокала вина. Напиток был единственным, что можно было назвать сносным на этом столе. Впрочем, до вина эта штука не дотягивала. Будто слишком крепко, да так, что мгновенно даёт по мозгам и оставляет послевкусие. Ну, хоть у чего-то был вкус.
Девушка выпустила когти на руке, принявшись прямо за столом отрезать волосы — пряди лезли в тарелку, мешали передвигаться и, самое главное, ясно намекали на проведённые во сне годы. Лишняя длина заскользила по коленям, с тихим шорохом упала на пол. Драгоценный ресурс, за который многие бы продали даже собственный дом, был небрежно оставлен на полу, когда Лунетта, наконец ощутив некоторое облегчение, встала из-за стола и прошла ко входной двери.
Она намеревалась выяснить причину неугасающего беспокойства. Тревога внутри, которая набирала обороты, словно тоже пробуждённая ото сна, захватывала все мысли. Безвкусная еда, вид Айрона, её длина волос... Даже преисполненные страха взгляды, направленные на неё, спешка и неуклюжесть, когда они сказали, что подготовят стол, суета до момента, пока она не пришла — всё это выбивается. Оно будто неправильное, очевидное. Настолько, что ответ на вопрос будто лежит на ладони. Внутри пусто и волнительно одновременно. И страшно безумно — не меньше, чем Айрону и Мирту, которые и сейчас провожали её взглядами. У одного — откровенный ужас, у другого — усталость.
Они не перекинулись даже словом за столом, поскольку любое так или иначе дало бы понять, что Лунетта спала слишком долго, да и тем для обсуждения у них особо и не было. Один из них и вовсе разговаривать не может.
Проще было увидеть всё собственными глазами. Как бы боязно не было, как бы ни душило это ощущение, название которому Лунетта не могла дать, она должна была принять правду, какой бы она ни была.
Выйдя наружу, девушка остановилась у границ барьера, окружающего дом. Внутри всё кажется милым — будто иллюзия, созданная для неё или для Мирта с Айроном. Впрочем, они ею не упиваются, поскольку на охоту выходят точно за пределы этого места. Здесь всё кажется живым — зелёные ели, кусты с яркими, но, скорее всего, безвкусными ягодами. Древесина дома потемнела — где-то поросли грибы. Даже из-под основания, выстроенного на льду, они торчали гроздьями. Однако здесь есть какая-никакая жизнь, если это так можно назвать. Свой маленький, забытый мир.
То, что она увидела за ним, удручало: некогда покрытые зеленью горы теперь обратились пустынными скалами, а от поселений не осталось и намёка. Деревья поголовно лысые, хотя должны оставаться зелёными круглый год. Дело не во времени года. Даже зимой, когда они только прибыли сюда, первой мыслью было что-то вроде: «Здесь всё пашет жизнью». А всё потому что несмотря на снег, усыпавший остров, под ним всё ещё оставалось бесчисленное количество зелёных деревьев, которым было будто плевать на то, что был мороз и пробирающий до костей ветер.
Лунетта могла поклясться, что на протяжении сотни километров не найдётся ни единой живой души.
Запах разложения достиг даже этого места. Все земли, что она видела сейчас, поглощены скверной из-за демонов. Даже мощные маги, применяющие очищение, не смогут восстановить всё — выжженная площадь слишком велика. Это огромные, уничтоженные территории. Страшно предположить, что стало с людьми, проживавшими на них — успели ли они сбежать, бросив всё, или предпочли умереть, посчитав, что бесконечно скитаться равносильно смерти.
Лунетта так же боялась представить, как дела обстояли в городах, из которых она так отчаянно бежала. Разработанного ею кристалла хватило бы максимум на семьдесят лет. Барьера, при наличии сильного мага, хватило бы и на сотню и на две, но даже так, обязательным условием было существование этого самого мага. Если амулет не отдать кому-то, кто будет в силах наполнить его — барьер рухнет, оставив город без защиты.
Мирт, наконец нагнавший Лунетту, встал рядом. Он смотрел вместе с ней на безжизненный пейзаж и держал в руке прядь чужих волос, подобранную с пола.
Он не мог сказать, зачем потащил её с собой. Айрон спросил его, но он не нашёлся с ответом. Он и себе на этот вопрос не мог ответить. Может, его шокировало чужое поведение и он искал утешения хотя бы в частичке матери, которая бессердечно бросила его там наедине с магом.
На самом деле, Айрону уже оставалось не так много. Мирт слышал это от него незадолго до пробуждения Лунетты — маг заявил, что уже плохо видит, а мана в его теле то и дело ведёт себя странно. К тому же, даже Мирт видел, что Айрон стал больше спать и отдыхать. Последние несколько лет он перестал выходить из дома, а охота и вовсе полностью легла на Мирта. Айрон не мог поймать даже огромного зверя, попасть в которого издалека совсем не проблема — из-за неспособности натянуть тетиву или даже просто пустить в животное заклинание, он сделался затворником, проводя все дни и ночи у постели Лунетты, никак не приходящей в сознание. Иногда он что-то искал среди книг но, как правило, быстро возвращался в свою комнату, чтобы отдохнуть. Так было до сего дня.
Лунетта ни сном, ни духом, сколько лет прошло. Но она чувствовала смерть за версту.
Место, где они остались, было единственным живым островком в этих горах. И то только благодаря барьеру, скрывшему это место от всевозможных существ.
— Короля демонов так и не убили.
Единственный вывод, который напрашивался при виде этой пустыни. Не то что людей — здесь даже зверей нет. То мясо, которое она ела... Один чёрт знает, как далеко Мирту пришлось за ним бежать. Высоки шансы, что это даже не зверь был, а монстр.
«Это сложная задача» — именно такой ответ дал ей Мирт жестами. Девушка, ещё не проснувшись до конца, не поняла его. Даже не в этом дело — Лунетта просто не разбиралась в языке жестов. На её взгляд, он просто размахивал руками и складывал пальцы в причудливые формы. Тогда парень бессознательно открыл рот, чтобы попытаться сказать вслух, но понял, что не издаст ничего, похожего на человеческую речь. Вероятно, он просто оглушит Лунетту воплем. Только поэтому он закрыл его обратно и беспомощно вздохнул. Он ничего не мог поделать. Ни объяснить, ни утешить.
Лунетта выглядела мрачной. Что касалось её чувств, то это была скорее безысходность. Она не понимала, что произошло, и отчего мир за такое короткое мгновение перевернулся с ног на голову. Некогда процветающие земли и впрямь обратились пустошью без единой души. Тревога усиливалась и вместе с тем, она словно стихала. Будто волна. Сперва ей боязно, потому что всё обратилось пеплом, а потом из ниоткуда приходит умиротворение и мысль о том, что всё к этому и шло.И снова тревога.
Эти качели с ума её сведут. Ну, во всяком случае, у неё ещё есть Мирт и Айрон. А дальше она как-нибудь разберётся, было б желание. Сейчас у неё, правда, совсем нет идей.
«Давай вернёмся в дом, на улице холодно» — Мирт не унимался. Лунетта смотрела на него, но слабо понимала. В последнее время её мыслительные способности оставляли желать лучшего.
Тогда парень просто схватил её за плечи и принялся толкать к дому.
Лунетта наконец зашагала вперёд, особо не сопротивляясь. И так до тех пор, пока не оказалась на пороге. Здесь было мрачно, но тепло. Треск огня в зачарованном камине был единственным источником звука во всём доме.
Мирт замер в проходе вместе с Лунеттой. Он стоял несколько секунд, кажется, панически о чём-то размышляя, прежде чем развернуть девушку за плечи и вытолкать обратно на улицу. Она от такого даже не сразу нашла силы возмутиться. Скорее, просто не поняла, что только что произошло, ведь мгновение назад она стояла у порога, а сейчас — в паре метров от него. В толчок вложено немало сил, раз Мирту удалось её так далеко отпихнуть. С другой стороны, сыграл эффект неожиданности и её недомогание — она немного не в состоянии противиться.
Парень выглядел напуганным. Лунетта, глядя на его лицо, могла видеть, что тот сильно переживает. Но причину уловить не могла. Даже при том факте, что её эмпатия была на крайне дерьмовом уровне, она всё равно поняла, что что-то не так. Она до этого момента и не подозревала, что лицо Мирта способно выражать что-то настолько ярко.
Может, случилось что-то серьёзное? Но что могло произойти дома за время их отсутствия? Лунетта ведь вышла за дверь буквально на пару минут.
Мирт попросил остаться её на месте, но, конечно, Лунетта не поняла его. Тогда он преградил вход в дом собой, расставив в стороны руки, и замотал головой.
— Мне нельзя? — Лунетта осталась в замешательстве. Парень закивал. Выглядел он так, словно вот-вот заплачет. — В чём дело? Айрон стол с едой перевернул? — Лунетта не слышала грохота, да и в целом шума со стороны дома с того самого момента, как вышла.
Мирт молчал, однако при упоминании Айрона его лицо вдруг стало ещё более преисполнено отчаяния. У него была настолько страшная мина, что и дурак понял, что дело нечисто. Лунетта, почувствовав неладное, отпихнула его — ей ничего не стоило и вовсе впечатать его в стену, но она ограничилась тем, что оттолкнула парня в сторону и шагнула внутрь.
Миновав коридор, она прошла в гостиную — ко столу, где совсем недавно они ели втроём.
Айрон полулежал на столе. Верхняя половина его тела оставалась на столешнице: одна рука повисла вниз, а на второй покоилась его голова. Он всё ещё будто сидел за столом, просто решив от усталости прилечь, сдвинув тарелки в сторону.
Не сказать, чтобы Мирт смог бы увидеть его с того расстояния. Значит, он просто заранее знал, что такое может произойти. Правда, странно, что он всё понял даже толком не зайдя сюда. Может, у него острый нюх, а может, дело в слухе. Звука дыхания нет. Только мёртвая тишина, прерываемая треском огня.
Лунетта смотрела на эту картину всего несколько секунд, прежде чем подойти ближе и бездумно дотронуться до чужого плеча. Сперва она подумала, что Айрон просто спит, ну, есть у него проблемы с дыханием — он ведь не обычный человек, а нара. Но запоздало осознала, что не слышит чьего-либо сердцебиения помимо собственного, оглушительно отбивающего бешеный темп в уши. Мирт за ней так и не последовал — остался снаружи.
В этот день Лунетте пришлось попрощаться с человеком, помогавшим ей на протяжении длительного времени.
Особенная, памятная дата, была таковой не только для Мирта и Айрона, но и для самой Лунетты, потерявшей последнюю причину оставаться в этом месте. Да и что-то делать в целом, тоже. У неё в мыслях были идеи, связанные с возвращением в город, но без Айрона всё будто... утратило смысл? Словно у неё забрали какой-то кусок внутри.
Осознание, что единственным, кто с ней остался, был ящер, едва способный хоть как-то общаться с помощью жестов, душило.
Лунетта не могла описать словами то, что ощущала — едва проснувшись, она утратила последнего из своих первых друзей, если так можно было назвать тех, кого она встречала единожды. Айрона, впрочем, она с уверенностью могла назвать другом. Даже если сейчас её воспоминания неполные, она точно знала и чувствовала, что может положиться на него, вверить ему себя и даже то, что ей дорого.
Могила, которую Лунетта выбила в земле магией совсем рядом с домом, выглядела... как любая другая яма, которую могли вырыть для покойника. Обыкновенная яма, очень похожая на те, что она уже когда-то делала. У девушки не осталось полноценных воспоминаний о тех днях, когда она занималась этим, одно лишь стойкое ощущение, что этот процесс уже происходил — этакое дежавю. С неприятным осадком на сердце, которое уже не стучит так громко — оно замедлилось, размеренно отбивая свой ритм только лишь ради поддержания чужого существования. Оно, конечно, не покрылось инеем, но ощущение происходящего словно в замедленной съёмке. Движения какие-то чрезмерно плавные. Может, потому что ей приходится переступать через себя, подавляя желание вернуть умершего к жизни.
Она даже не смогла расплакаться, хотя желание разрыдаться маячило на задворках мозга. Состояние шока и неверия сковало и перекрыло возможность рассуждать здраво, парализовав её на земле у могильной плиты. Всё, на что хватило Лунетту — вырыть могилу, оставить там тело, скованное вечным льдом, и закопать его, создав магией поверх поле лечебных трав, а рядом выбить надгробие из того же льда с чужим именем.
Именно таким получилось её прощание — спонтанным и почти равнодушным. Может, от неверия. Она не могла до конца принять тот факт, что буквально недавно Айрон был полон сил, а теперь с умиротворённым видом лежал в импровизированном гробу под толщей земли. До сих пор сохранялось впечатление, что она обернётся, а за спиной на неё не без лёгкого укора будет смотреть он.
После этого прощания Лунетта приняла единственное решение — отправиться в ближайший населённый пункт, чтобы выяснить, что вообще изменилось помимо увеличения площади безжизненных земель.
Мирту она, правда, ни слова о своём решении не сказала.
Да и у неё не хватало сил подняться, из-за чего она почти весь день провела у могилы, не до конца осознавая, как так получилось, и что вообще произошло. Первые часы она вообще сидела, ни о чём не думая.
Что ж, Лунетта могла точно сказать, что с момента воскрешения Айрона минуло минимум пятьсот лет.
И она могла с точно такой же уверенностью заявить, что в мире произошли глобальные изменения, которые ей не довелось застать, будучи отдалённой от всего мира в целом. Хотя, учитывая скорость прогресса на этом острове и его стоящий уровень — это всё-таки маловероятно. Архипелаг в полной изоляции, а ресурсы истощены войной. Может, поэтому она в прошлый раз и не приметила особенных перемен, когда покинула спячку.
Мирт не был в такой растерянности — он просто сидел рядом, всё так же молчаливо, как и раньше, и глядел на могилу. Кажется, он хотел что-то сказать, но у него не было возможности. Айрон объяснял ему принцип жизни и смерти, говорил, что рано или поздно ему придётся навсегда их покинуть, но до этого момента парень понимал всё только в теории. Увидев это на практике, он не мог отделаться от ощущения опустошения, обиды и какой-то... несправедливости, что ли? Он считал, что нечестно давать одним жить тысячи лет, а другим — какие-то жалкие столетия. А кто-то и вовсе дольше века не живёт. Как они успевают всё сделать за свою жизнь?
Лунетте осточертела немота Мирта. Она знала, что алхимия и зелье мутаций способны принудительно превратить этого ребёнка в говорящего, но на его создание нужны ресурсы, которые банально невозможно достать в этой глуши.
А бегать по подземельям в поисках конкретных монстров у неё не было ни сил, ни желания.
Но пока каких-то ещё планов помимо принудительной мутации и отправления в город у Лунетты не было. В голову больше ничего не приходило. Она не в состоянии придумывать что-то ещё, поэтому стоит остановиться на этом и действовать в порядке очереди. В город они дойти всегда успеют, но вот ресурсы ограничены, а подземелья существуют не бесконечно.
— Собирай вещи. Я посмотрю, что можно сделать с гримуарами и свитками.
Лунетта всё ещё не могла подняться. Проблема была даже не в том, что у неё затекли ноги — скорее она всё ещё не смогла до конца оправиться от удара. Её тело сыграло с ней злую шутку и конечности её не слушались. Ну, хоть язык не заплетался.
— И волосы мои надо собрать в какой-нибудь мешок. Они понадобятся позже.
«А как же перья, которые отвалились за время спячки?» — вопрос Мирта остался без ответа. Язык жестов был первым, что Лунетта забыла после пробуждения, так что она решила, что будет проще, напиши парень всё это на бумажке.
— Напиши мне на чём-нибудь то, что говоришь. Я не помню язык жестов.
Лунетта решила пока действовать по наитию. Пока они должны собраться и придумать, где достать ингредиенты для зелья, иначе неразговорчивость этой ящерицы банально доконает её.