LXXIV: Темница
Лунетта сперва делала, а потом думала — в этот раз её драконья сущность взяла над ней верх. Она импульсивно выбежала из гильдии, направившись к единственному зданию, возвышающемуся над всем городом.
Но с опозданием осознала, что попасть туда обычным способом и впрямь не выйдет.
Она наивно полагала, что заодно сможет найти носителя амулета, но тот точно находится в замке, а вход туда разрешён далеко не всем. Лунетта едва ли входила в список тех, кто мог беспрепятственно заходить туда когда вздумается. Нет, почему она сразу не подумала о том, что её никто внутрь не пустит? Даже если там и есть эти крутые королевские маги, у которых не хватает силёнок поддерживать барьер, как она собиралась убедить их в том, что она пришла не по их души, а ради помощи? Благими намерениями выстраивается дорога в ад. Может, когда она туда явится, на неё ополчится весь замок, и впоследствии она обратит это место в руины только ради того, чтобы выбраться живой?
Лунетта не придумала ничего лучше магии, меняющей облик. Это сможет обезопасить её и гильдию в случае, если что-то пойдёт не по плану, и её обнаружат. Обычные стражники, может, и не обратят внимание на вторженца с магией маскировки, но любой, способный ощутить ману, раскроет её присутствие мгновенно. Что касалось этих чар — работали они только пока носитель не спал, но девушка уже достаточно дремала, да и не нуждалась в этом, пока у неё было больше половины запаса маны.
Забежав в переулок, она в спешке произнесла короткое заклинание про себя, пальцем начертив в воздухе магический круг на всякий случай. Просто для надёжности.
Вышла из переулка она уже маленькой девочкой с короткими чёрными волосами, но всё теми же светлыми глазами.
Заметить ребёнка будет сложнее среди многочисленного, крупного декора замка, поэтому Лунетта и приняла решение снова стать маленькой. Это заклинание относилось к тем, которые было трудно достать, но Айрон посылал ей всё подряд, а у самой Лунетты было более чем достаточно времени, чтобы хорошо изучить это. В самом гримуаре нашлись ошибки, которые девушка исправила, благодаря чему заклинание стало работать в значительной степени лучше. Если обычно оно постепенно расходовало ману, то теперь она тратилась лишь на само применение.
Платье, правда, пришлось искать новое. Лунетта закупилась в первой попавшейся лавке, где на неё смотрели как на седьмое чудо света из-за длинных ушей, свойственных эльфам, и маленьких рожек на лбу. Они явно колебались и не могли понять, к какому виду она относилась, но едва ли они предполагали, что этот ребёнок на самом деле являлся взрослой особью дракона. Такие мысли не могли возникнуть ни у одного человека в своём уме. Её примут за кого угодно, но не за того, кем она является. Да, рогатые и длинноухие расы здесь не в новинку, но они в основном простолюдины и наёмники. Девушка никогда не слышала, чтобы какой-нибудь рогатый наёмник получил себе титул графа или нечто подобное. Впрочем, из-за ситуации на острове, пренебрегать даже такими внешне уродливыми недолюдьми, было нельзя. Очевидно, в лицо никто никого уродом не звал.
На самом деле, нахождение в детском теле доставляло дискомфорт. Заклинание деформировало тело и не являлось обыкновенной иллюзией, из-за чего определить его было сложно. Никто не сможет сразу понять, изменяющая это магия, или же иллюзорная. К тому же, к магии она едва ли имела какое-либо отношение, она куда ближе к алхимии по своей природе и сути. Обнаружить её можно было только при высоком запасе маны и сильной ауре, но и то и другое Лунетта скрывала.
Боль при применении чар тоже адская.
Лунетта ненавидела боль до глубины души, но она, кажется, немного утратила чувствительность после становления драконом, так что смогла воинственно стерпеть её. Даже если когда она выходила из переулка и вся была в холодном поту, а из её рта валил пар, словно при жаре, Лунетта считала, что сможет это вынести. Она почти уверяла себя в этом, хотя чувствовала, как ноет каждая кость в её теле, как пульсирует в висках, и горит в груди.
Вышла из лавочки с одеждой Лунетта в тонкой рубашке и шароварах. Она раздобыла наиболее дешёвые тряпки и в спешке натянула их на себя не глядя. Заодно прекрасно понимая, что при первой же попытке отрастить крылья они, скорее всего, превратятся в лохмотья.
К тому же, она не знала, появятся её крылья в соответствии с размерами тела, или они будут такими же огромными, как и обычно.
Замок, возвышающийся над городом, впечатлял. Для места, поглощённого войной, он выглядел так, словно проживающий в нём человек не знал горя уже, по меньшей мере, лет двести.
Она уже успела один раз взглянуть на него, когда только явилась, не имея чёткого плана. Не сказать, чтобы это место настолько огромное... Нет, оно, разумеется, немаленькое и словно способно разместить в себе всю столицу, однако стены у него местами повреждены из-за атак демонов. Видно, что барьер уже успевал разрушиться, не выдержав напора, а камень для защиты, который должен был также атаковать демонов в ответ, не был до конца заряжен, да и стража со своей задачей плохо справилась. Повреждённые места замка подлатали магией, и её след витал в воздухе на месте атаки до сих пор — то ли маг бестолковый, то ли сил у него на момент применения заклинания было ничтожно мало. Это определить возможно даже с такого дикого расстояния — магическая, нестабильная пыль на месте чар витала в воздухе, сияя в лунном свете.
Лунетта добралась до стен. Перебраться через них нетрудно — левитация в помощь. В крайнем случае — крылья. Встав у стен, девочка принялась накладывать на себя заклинания, скрывающие присутствие, одно за другим. Обнаружить её теперь было той ещё задачкой.
Заклинания невидимости не существовало в принципе, но магия, приглушающая шаги, присутствие, и в целом факт твоего существования, была. И часто она использовалась местными ассасинами, о которых девочке доводилось только слышать, но к таковым Лунетта себя не относила. Её интересовал только Айрон, вероятно, сидящий где-то в замке. Ну или же просто находящийся в его пределах. Вот только осматривать все комнаты подряд без толку, поэтому следовало использовать заклинание для обнаружения всех источников маны. Но заморачиваться с магическим кругом уже было поздно — после всех стараний Лунетты по наложению на себя всевозможных чар, скрывающих её присутствие, использование такого круга было равносильно раскрытию себя из-за того, что он открыто заявлял о своём использовании всем обладателям маны. Это не те чары, которые возможно использовать в её ситуации. А ничего похожего она просто не изучала, так что полагаться оставалось лишь на природное, развитое чутьё.
Лунетта на пробу призвала крылья — вырвавшиеся из спины четыре отростка всё же оказались уменьшенной копией оригинала, что не могло не радовать. Похоже, чары, деформирующие всё ещё тело, всё-таки действовали и на эту часть, призванную лишь сейчас.
Подняв себя в воздух лишь немного, девочка взглянула на происходящее за стеной, ухватившись руками за камни и повиснув на них. Стража далеко от того места, где Лунетта находилась прямо сейчас, но были рыцари, несущие караул там, куда она планировала пробраться и по пути к тому месту. Пусть они не помеха здесь, но свободного безопасного пути не через садовые заросли здесь не имелось. А учитывая время года и, соответственно, отсутствие у этих кустов листьев, обнаружение Лунетты — вопрос времени.
Должна ли я разогнаться и влететь вон в то окно?
Девочка смотрела точно на второй этаж замка — на башню, которая выделялась на фоне остальной части строения. Если она влетит туда на полной скорости, скорее всего, никто даже внимание на неё не обратит. Стекла там, вроде бы, нет. Скорее всего, эта башня — нечто вроде пристанища для мага или королевского алхимика, правда, Лунетта не знает, присутствуют ли здесь такие вообще.
Был ещё вариант окружить себя барьером — это было равносильно наложению на себя невидимости, поскольку непрозрачный барьер полностью демонстрировал картинку за собой, но его поддержание требовало использования маны на постоянной основе. Любой маг, перемещающийся с таким барьером на себе, быстро истощится. Но девочке не нужно было поддерживать его слишком долго — только на время перелёта от стены к башне.
Лунетта размышляла, но в итоге не смогла придумать ничего умнее и безопаснее — создала барьер, подняла себя в воздух и, незаметно для других, перелетела через забор, ограждающий замок от города.
Внутри, несмотря на некоторую роскошь здания снаружи, довольно скромно. Может, потому что это башня для прислуги, коей любой наёмный работник короля и является, а может потому что это королевство на грани уничтожения, и первое впечатление оказалось ложным. Здесь и не могло быть слишком дорого — всё уходит на содержание прислуги, рыцарей и многое другое. Правда, не сказать, чтобы здесь наблюдалась хотя бы одна служанка, да и как-то пыльно. На замок короля не дотягивает. Обычно такие здания должны сиять от роскоши и чистоты, но это — развалины с редким намёком на роскошь, поскольку какие-то картины и вазы в коридоре всё-таки присутствуют.
Лунетта принялась разгуливать по этому месту, словно у себя дома. Строения она не знала, но она могла ощутить жизненную энергию и потоки маны, источниками которых являлись, несомненно, люди. Ей всё ещё малость дурно от повышенно температуры тела и ломоты, но она не собирается переводить дух только из-за этого.
Из сильных источников маны Лунетта смогла определить только пять. Один из них находился под полом, где-то глубоко. В подвальных помещениях или в темнице. Обычно ведь в замке присутствует своя тюрьма, верно? Похоже, она чувствует кого-то из пленённых нарушителей? Ну, в этом мире полно безрассудных магов и не менее глупых законов, так что она не удивится, если там сидит какой-нибудь легендарный маг, провинившийся кражей булки. Хотя, за кражу всё же сажать вполне справедливо. Казённое имущество воруют, присваивают, а владельцам что остаётся? Только сажать.
Девочка понятия не имела, какой преступник там мог торчать. Она направилась сперва туда, поскольку этот источник больше остальных привлёк её внимание. Может, дело в особенно притягательной мане, может и в том, что она виделась и ощущалась какой-то... тёплой? Она не могла объяснить, но это ощущение не исчезало, напротив, усиливаясь по мере приближения. Её бессознательно притягивало туда.
Лунетта миновала засыпающих на карауле стражей, всё ещё находясь в непрозрачном для других барьере, защищающем её от чужих глаз, и принялась разыскивать вход в темницу.
Второй источник маны остался позади, в башне, но туда Лунетта не спешила идти. Она предполагала, что там держат владельца амулета, чтобы тот мог со спокойной душой поддерживать состояние барьера. Вопрос с амулетом стоило решить в первую очередь, однако её, словно магнитом, притянуло в темницу.
Она ошиблась. Догадка об амулете в башне посыпалась, стоило ей достичь темницы и найти тот самый источник маны, привлёкший всё её внимание.
Неожиданно для неё, за решёткой держали молодого парня с перевязанными глазами. Повязка была пропитана кровью, но остроконечные уши и зелёные волосы сразу натолкнули Лунетту на безрадостную мысль. Он был весь измазан в грязи и крови, медленно дышал, словно каждый вдох отзывался болью во всём его теле. Руки, повисшие на цепях над головой, не двигались — только кончики пальцев иногда подрагивали. На стёртых запястьях давно засохла кровь — она уже свернулась, превратилась в толстую корочку и прилипла к оковам.
Девочка подошла ближе. Взгляд зацепился за амулет — тот самый, вытягивающий силы мага для поддержания барьера над городом. Лунетта, бесшумно ступая по полу, создала в ладони ледяной клинок. Применение магии могло мгновенно раскрыть её, но магов здесь кроме неё и заключённого не было. Страж же этого места находился в соседнем помещении, распивая чай. Находиться на постоянной основе с преступниками не было необходимости по одной простой причине — оковы держали их на месте и не позволяли использовать свои способности. Может, поэтому он такой истощённый? Запас маны нельзя восполнить с этими наручниками, но амулет продолжает вытягивать остатки сил, которые с таким трудом копятся внутри тела.
Лунетта ограждает всю темницу барьером — дальше его стен не выйдет ни звука. Хоть взрывай, хоть рыдай — никто не услышит. Девочка рубанула по решётке — плотный металл поддался лезвию, словно бумага. За два удара в решётке уже появилась огромная дыра. Правда, звук падающих на каменный пол прутьев устроил шумиху. Это наверняка должны были услышать за пределами темницы, если бы не предварительно установленный барьер. Повезло, что Лунетта не настолько сошла с ума, чтобы привлекать всеобщее внимание в таких обстоятельствах. В конце концов, она сюда заявилась скрытно. А в связи с последними обстоятельствами, раскрытыми лишь сейчас, она ещё и собирается выкрасть преступника.
Услышавший звук пленник подал голос.
— Здесь кто-то есть?
Он, кажется, был в замешательстве, поскольку не мог ощущать чьего-либо присутствия. Он точно чувствовал поток маны, но вряд ли среди посещающих его людей были её обладатели, раз он спрашивает с таким недоверием. Будто считает, что прутья сами собой зазвенели. Хотя, для человека с повязкой на глазах, оно и неудивительно.
Лунетта узнала голос. Её рука, сжимавшая клинок, немного задрожала. По льду пошли трещины, когда она шагнула вглубь камеры, отбросив меч в сторону. Девочка схватила цепи, размышляя, что с ними сделать. Под давлением чешуи, покрывавшей ладони Лунетты, металл бы треснул, погнулся, и в конце концов расплавился, но такой метод оставит ожог. На руках парня уже не было живого места, так что ухудшать положение не хотелось, даже если девочка вся кипела от едва сдерживаемого гнева.
Очень уж смиренно этот парень сидит здесь — он не шелохнулся, когда она схватила оковы. И даже когда она заморозила их, сделав металл хрупким, он не сопротивлялся.
Наручники треснули под давлением. Замороженный металл напомнил стекло, когда раскололся от нажатия пальцами. Лунетта тут же стряхнула осколки со своих ладоней, взяла руки парня в свои и уставилась на следы на запястьях.
Неосознанная, почти звериная злость бурлила где-то внутри, заставляя руки гореть и трястись от желания поднять это место на воздух. Что-то внутри переворачивалось вверх дном, и от натуги и избытка сдерживаемых смешанных эмоций на лбу выступила испарина. Температура в пределах барьера повысилась, согрев прежде едва ли не инеем покрытую темницу.
— Потрудись объяснить мне, что ты здесь забыл.
Лунетта не изменяла голос заклинанием. Вопреки её облику, он остался прежним, разве что, сильно дрожал, из-за чего стал немного писклявым и даже натужным. Девочка сама не могла поверить в то, что он способен звучать так — плаксиво, отчаянно и будто бы истерично.
Парень, услышав его, бессознательно вздрогнул. Он молчал несколько секунд, а потом вдруг растянул бледные, высохшие и потрескавшиеся губы в улыбке. Порванный уголок закровоточил, и на нём выступила жирная капля насыщенно-красной крови — единственное яркое пятно на его лице. Ну, за исключением полыхающих лихорадочным румянцем впалых щёк.
— Луна?
— Есть ещё варианты? Я не за тем тебя с того света вызволяла, чтобы тебя заперли в темнице, — девочка принялась ломать оставшиеся на ногах оковы голыми пальцами. Скрежет металла резал уши, оглушая, и эхом отражаясь от стен барьера.
— Я и сам не ожидал, знаешь ли. На меня повесили амулет, разработку которого я же и предложил, и усадили сюда.
Лунетта мрачно уставилась на парня. Конечно, она сколько угодно могла осуждать его взглядом, но он-то об этом не узнает. Поэтому девочка рассекла ладонь тем же клинком, который использовала для того, чтобы разрезать решётку, и принялась рисовать магический круг. Жжение от раны не хуже, чем её состояние тела в целом — кости у неё точно болят сильнее, чем ладонь. Но она уверена, что эта боль и в сравнение не идёт с тем, что довелось пережить Айрону.
У Лунетты не было мела или угля, чтобы написать круг, а произносить его вслух она не собиралась. Слишком много слов. Да и полагать, что он сработает как надо без использования дополнительного компонента с её-то истощением, слишком наивно. Пусть она и имеет немало сил, добрая их часть уже ушла на все эти трюки со скрытностью и поддержание барьера. Уж лучше она использует в качестве компонента бесценную драконью кровь, и будет уверена, что заклинание активируется как положено.
Девочка нарисовала круг достаточно быстро, пусть и с раной она явно переборщила — кровь всё ещё стекала по её ладони, когда она схватила Айрона за затылок. От неожиданности парень охнул и даже почти успел возмутиться, но раньше его заставили приложиться лицом к каменному полу, от которого несло кровью, пылью, грязью и другими сомнительными ароматами, свойственными темнице, в которой убираются хорошо, если раз в столетие.
Лунетта ничего не произнесла вслух, но влитая мана активировала круг. Он почти мгновенно засиял, осветив мрачную камеру, где горела единственная свеча, установленная только лишь у темницы Айрона. Похоже, других заключённых здесь не было.
Из-за использования редкого ресурса, коим являлась её собственная кровь, Лунетта была почти уверена в том, что глаза и зрение вернутся к Айрону в ближайшее время. К тому же, теперь на нём не было никаких сковывающих артефактов, подавляющих его сознание, ману и тело в целом.
Поэтому она и сорвала повязку так смело, но она не могла ожидать, что кожа вокруг глаз восстановится не до конца. С одной половиной лица парня всё было в порядке, но вот состояние второй оставляло желать лучшего, словно кто-то намеренно выжег её. Возможно, позднее кожа придёт в норму, поскольку заклинание занимается в первую очередь серьёзными повреждениями, и уже потом исцеляет мелкие или старые раны.
Девочка замерла, глядя на шрам, в то время как парень зажмурился и закрыл лицо ладонью от тусклого света. Доселе он не мог видеть и его. Его глаза никак не могли привыкнуть к тому, что они вообще есть. Айрон всё продолжал жмуриться, не в силах разлепить веки.
— Давай возвращаться, — Лунетта не планировала здесь задерживаться. У неё была единственная цель, нет, две цели: Айрон и амулет. И то и другого она нашла.
— Мне дали обещание не трогать гильдию, пока я здесь.
— Издеваешься? — Лунетта вскинула брови, искренне поражаясь ситуации. Этого парня заточили в темнице, он в шаге от свободы, но всё равно хочет остаться здесь? Девочка ушам своим не верит. Это та самая черта человека, который способен принести себя в жертву ради всего мира? Нет, это же глупость — люди по своей природе эгоисты, и Айрон должен понимать, что оставшись здесь, обрекает себя на мучительное существование до самой смерти. Ему не хватило бродить проклятым после неудавшегося похода на короля демонов?
— Я провёл в темнице четыре года, смогу столько же, пока мана не кончится.
Нельзя было истощать резерв маны в ноль — даже Лунетта знала об этом. Она не была человеком, поэтому не боялась так рисковать, поскольку смерть от истощения маны ей не грозила, однако в случае Айрона это так не работало. Если парень перестарается и истощит весь запас — разве он не умрёт?
К тому же, какие четыре года? Деревенские говорили про два. Разве он не два года назад посещал деревню? Неужели та бабка напутала и сократила срок вдвое? А может, она его с кем-то спутала? Может, приходил искать кто-то от лица Айрона?
Беспорядочные мысли заполонили голову, но свелись к единственному вопросу.
— Сколько лет меня не было?
— Двадцать пять лет, кажется? — Айрон уже и сам потерял счёт времени. Лунетта мрачно уставилась на него, словно услышала несмешную шутку.
— Мирт вырос, мне нужна твоя помощь, — Лунетта понимала, как эгоистично это может звучать, но она хотела найти способ вытащить человека, который должен был прожить ещё, по меньшей мере, три столетия. Даже дольше. Он неспроста относился к долгоживущей расе. А для такого у неё обязана была найтись причина или повод.
— А я-то всё гадал, куда делся этот заморыш, — парень улыбался, но Лунетте, если честно, было совершенно не до смеха. Она, раздражённая, создала новый барьер вокруг Айрона и насильно подавила его ману, надев на себя амулет, связанный с барьером над городом. Она могла только предполагать, что после этого произошло, но всё равно схватила парня и попыталась потянуть его за собой. Скорее всего, прямо сейчас барьер восстановился до идеального состояния.
Только сейчас разлепив глаза, Айрон мог заметить, что Лунетта не была похожа на себя — то был ребёнок, лет восьми, с чёрными, криво срезанными волосами, маленькими красными рожками и бледной, почти белой кожей. У неё изо рта на выдохе выходил пар, словно воздух, который она выдыхала, был раскалён до предела. То-то же парень почему-то ощутил тепло, стоило прийти девочке.
И эта кроха превратила в труху оковы, которые были способны полностью подавлять сознание и волю. Артефакт просто превратился в осколки. Такой способности разрушать даже бесценные вещи, которые и магическим мечом не порубить, можно лишь позавидовать. Не сказать, что те наручники были из такого разряда, но Айрон убеждён, что и такое девочке сломать по силам.
Она выглядела болезненно. Его состояние тоже оставляло желать лучшего, разумеется, но после того номера с каким-то заклинанием, благодаря которому ему даже зрение вернуло, Айрон чувствует себя словно заново родившимся. Он понятия не имеет, что это за чары, потому что среди всех гримуаров, утраченные части тел может возвращать лишь так называемая святая магия, но подобные книги, особенно такого содержания, достать невозможно — на весь архипелаг найдётся не больше трёх. А те, что выполняют подобную функцию, подражая этим гримуарам, несовершенны. Даже вырастив новые глаза, зрение к обладателю не вернётся. То, что провернула Лунетта, не подчиняется известным парню законам. Возможно, дело в её крови, а может в том, что у неё имеется хобби — переписывать чары и подстраивать их под себя. Могла ли она случайно воссоздать магический круг из святого писания? Айрон не удивится, если так и случилось.
— Если я уйду, это поставит под удар гильдию. Я не могу рисковать.
— Они сами справятся. Какое тебе дело, если ты чуть не подох в этом подземелье? Советую поторопиться, здесь четыре сильных мага помимо нас.
Лунетта настаивала. Она даже не подозревала, что вся её иллюзорная уверенность на самом деле выглядела так, словно она вот-вот заплачет. Айрон сделал глубокий вдох, прежде чем схватить девочку на руки. Он, кажется, в спешке прошептал заклинание и наконец побежал. Он давно не двигался, но тело ощущалось таким лёгким, будто он и не провёл все эти годы за решёткой. Магия творит чудеса. Лунетта в её использовании особенно талантлива, стоит признать.
Не ожидавшая такой прыти девочка только и могла схватиться за потрепанную одежду, пока её трясло от бега. Чувствуя себя ослабленной из-за изменения тела и поддерживаемой до сих пор магии, она боролась с тошнотой и жаром. На лбу всё ещё выступала испарина, и она, не особенно крепко держась за тонкую одежду на парне, больше напоминающую тряпку, удерживала себя в сознании силой.
Парень без особых усилий покинул замок — в основном благодаря барьеру Лунетты и заклинаниям, которые прочёл, чтобы его не обнаружили. Скорее всего, никто даже не поймёт, что он сбежал, пока не заметят изменения в барьере над городом.
В гильдию они вернулись всё так же, скрытые, но Мирт, ожидавший девочку на том же месте, всё равно почувствовал её. Неизвестно, каким образом, но он повернулся в её сторону и уставился в одну точку. Возможно, он учуял её, словно собака.
— Я чувствую себя неуютно, когда на меня пялятся, — Лунетта рассеяла все заклинания за исключением того, который изменял её облик. Но даже это не заставило Мирта отвести от неё взгляда. Впрочем, он всё же сделал это, поскольку его внимание переключилось на Айрона. Он точно его узнал, но отличия были. Глаза светлее обычного, да и шрам в половину лица.
— Глава? — заместитель, просиживающий от скуки штаны за стойкой вместе с молодой девушкой, был поражён. Он, кажется, не верил в происходящее.
Айрон выглядел сильно потрёпанным, к тому же, из одежды на нём были только какие-то обноски. Обувь так же отсутствовала. Девочку опустили на пол. Она, стоящая рядом с магом, находилась в схожем положении. Одежда на её спине была и вовсе разодрана в клочья. Но беспокоил мужчину шрам на лице Главы. Обычно никто даже дотронуться до него не мог, а монстров он разбрасывал, словно те были обыкновенными глупыми зверьми. Ранить такого человека просто невозможно, так откуда настолько паршивый вид?
— Передай нашим, что меня держали в заключении в темнице последние четыре года. Король решил использовать меня для поддержания барьера и усадил за решётку, когда я попросил отлучиться на несколько недель, чтобы разыскать Лунетту.
— А, она к нам приходила, — вдруг вспомнил мужчина, словно напрочь проигнорировав всё, сказанное до последней части. Тогда девочка, стоящая рядом с Айроном, вздохнула.
— Это я. Я вытащила его.
Мужчина уставился на ребёнка, потом перевёл взгляд на Мирта, не сдвинувшегося с места после ухода девушки, очень уж похожей на эльфийку. Однако сейчас он вдруг подорвался с пола и даже сделал шаг в сторону. Несложно было догадаться, что та девушка и есть эта малышка, пусть даже у них не было никакого сходства за исключением, разве что, глаз.
— Просто передай остальным. Скорее всего, на меня подадут в розыск. А, возможно король восстанет против гильдии и попытается уничтожить её, так что из столицы я тоже советую сматываться. Может начаться гражданская война. Если гильдию прикроют, будет много недовольных, но, думаю, вы сможете выдержать, если уйдёте из Лунного Города.
Айрон выстраивал цепочку событий вслух. Очевидно, что его уход повлияет и на гильдию, и на её членов. Скорее всего, королю и правда не приглянётся побег важного заключенного, а так же разорванная в одностороннем порядке сделка. Даже если она принудительная.
Лунетта не знает деталей, да и описанное парнем звучит слишком масштабно. Она снимает с шеи амулет, напитанный собственной маной, и проверяет его, держа на ладони. Барьер должен был продержаться ещё какое-то время, если верить увиденному — все символы, как и положено, сияют. Девочка проходит к стойке и поднимает над головой амулет, чтобы продемонстрировать его заместителю.
— Это отдай страже. Взглянув на него, сами поймут, что к чему, — она немного не в том положении, чтобы отдавать указания, поэтому мужчина сперва спрашивает взглядом у Главы, как следует поступить, и уже после его безмолвного согласия принимает причудливую вещицу. Амулет, больше напоминающий красный кристалл в металлическом обрамлении, с гравировкой магических символов для активации и связи с барьером над городом, болтался на тонкой серебристой цепочке. Это не тянет на артефакт — скорее уж на украшение для дворянки.
— Ты ведь понимаешь, чем всё кончится? Мы будем в бегах. О судьбе гильдии ты уже услышала, — Айрон говорил толковые вещи. Он прекрасно осознавал, что произойдёт после его побега — знал ещё в момент, когда девочка попросила его бежать. Лунетта только развела руками.
— Отправимся в горы, что нам мешает? Подальше от столицы. Я напомню, что в силах повезти на себе и двух человек.
Лунетта смотрела на ситуацию проще. Настолько просто, что даже мужчина, на которого повесили обязанность разрулить будущее гильдии, не оправился от шока. Такое мышление свойственно Лунетте, когда её мозг подвергается изменениям из-за влияния температуры. Судя по тому, какое красное у неё лицо, и как от неё до сих пор тянет жаром — у неё поплыли мозги, и она уже не в состоянии мыслить рационально. Теперь решения она принимает, исходя из собственного чутья и пожеланий.
Айрон с тяжёлым вздохом прошёл куда-то. Он пропал совсем ненадолго — может, минут на пять или десять, а потом вернулся с пятью мешочками — явно такими же, какой был и у Лунетты. Никто не успел даже вопроса друг другу задать. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что мешки зачарованы, и их размер весьма обманчив.
— Здесь вся библиотека из того дома, где ты жила. Я только что собрал всё. Ну, и твои вещи тоже.
Лунетта не понимала. Айрон ушёл буквально на несколько минут, но теперь говорит, что собрал абсолютно всё из того домика, находящегося в двух днях пути отсюда? И это на её горбу. Обычным ходом придётся добираться больше месяца. Она, похоже, чего-то не знает. Или Айрон ей недоговаривает. Точно недоговаривает.
— Шутишь?
— Нет. Давай отправляться. Этого тоже забираем? — парень уже принял решение. Даже если идея Лунетты импульсивная и глупая, он и правда должен хотя бы раз побыть эгоистичным и наплевать на то, что случится с... делом всей его жизни. Нет, это полное безумие, разумеется. Но что он может? Пути в гильдию у него нет, а торчать в темнице и дальше... Скорее всего, его снова подвергнут пыткам. А вновь ощущать ту слабость, от которой он отвык, стоило совсем ненадолго вернуть себе силы, он уже не желал. Только мазохист будет рад повторить такой номер. Айрон не любит ни боль, ни истощение, и даже само воспоминание о произошедшем вызывает в нём волну отторжения. Сейчас, думая о темнице, он уже не мог с той же уверенностью сказать, что может остаться там. Не после того, как добрался сюда и успел глотнуть чистого воздуха, приведя мысли в порядок. У него ведь и правда не так много выборов, как поступить.
Лунетта взглянула на Мирта, потерянно стоящего на прежнем месте. Она едва заметно кивнула. Тот, кажется, впервые хорошо понимал, о чём они говорили, потому что его лицо с каждым словом казалось всё более растерянным. Замешательство читалось в его взгляде так явно, что даже девочка не могла поверить в то, что он осознаёт всё в полной мере. А может, он просто испугался, потому что они тут говорят про побеги, восстания и прочую чушь.
— Мирт, мы уходим. Давай-ка держись поближе, — девочка махнула ему рукой, подзывая, словно собаку. Для такой божьей твари он, конечно, крупноват, но командам следует как положено.
Айрон снова подхватил Лунетту, совсем маленькую, на руки. Она наложила барьер на троих сразу. Пусть она и оставалась истощена из-за до сих пор действующих на неё чар и из-за амулета, куда вложила добрую часть маны, но сказать сейчас, что она не может ничем помочь, равносильно тому, чтобы обречь весь план на провал. Даже если она подчистую истощит весь маназапас — она начнёт использовать что угодно, чтобы поддержать чары ещё немного.
— Можем сматываться.
Пока Лунетта только и думала о побеге, Айрон размышлял о его последствиях. Скорее всего, после этого случая король, в первую очередь, предпримет попытку распустить гильдию, оклеветав её каким-нибудь способом. Вряд ли среди ребят Айрона найдётся тот, кто займёт его должность после официального заявления короля. К тому же, это довольно опасное место из-за получения высокоуровневых поручений. Некоторые из них под силу только главе из-за его сил и статуса. Вряд ли в его гильдии найдётся достойный преемник. В гильдии Айрона в целом нет ни одного наёмника, хотя бы близящегося к его уровню. Вероятно, всё просто развалится. Может, оставшиеся члены гильдии собьются в кучу где-нибудь на окраине и начнут новую деятельность там.
Но, конечно, девочке невдомёк, что такое может случиться. Она едва ли волнуется о чём-то помимо спасения своей и его шкуры. Она ведь прямым текстом заявила, что спасала его не для того, чтобы тот помер в подземелье.
Несложно было догадаться, что она боялась остаться совсем без знакомых. В этом мире он первый протянул ей руку помощи, при этом и по сей день оставаясь в живых. Конечно, она не хотела утратить след прошлого.
Однако порой прошлому следует оставаться там же. Айрон начал уставать от длинной жизни ещё после того как заметил, как быстро гибнут его коллеги, как растут их дети, следуя судьбе родителей, и, в конце концов, умирают тоже.
Лунетта неспроста в какой-то момент выбрала уединение и одиночество. Вероятно, она от этого и бежала — от осознания, что пока все вокруг могут упокоиться с миром или болтать с детьми и внуками, она остаётся такой же молодой и одинокой, глядящей на то, с какой скоростью меняется мир вокруг. Она не поспевала за ним.
В отличие от Лунетты, у Айрона было достаточно сил принять происходящее. А его умение адаптироваться к изменениям сильно выручало, даже когда он не до конца мог осознать некоторые вещи.
Однако девочка буквально бежала от людных городов, от людей и событий. Ранее она могла рассказать о своём впечатлении, но что теперь? Она думала не о том, как постарались люди, строя эти места, не о том, какие красивые картины в городе, а лишь о том, как, схватив Айрона, быстрее сбежать. Она не заостряла внимание на местных, беспокойно глядящих на ночное небо; на зданиях, частично обрушенных атаками демонов; на цветах, пробивающихся сквозь снег даже зимой.
Она просто бежала без оглядки.
Айрон мог лишь побежать за ней, поскольку, выбирая между мучительной смертью от истощения и гибелью от старости, он бы, наверное, всё же предпочёл последнее.
Во всяком случае, теперь он мог посвятить время себе, не стараясь ради других, ради гильдии, не делая всё, чтобы отплатить Лунетте. Кажется, она в этом даже не нуждалась. Никакое золото, никакие украшения ей нужны не были.
Только место, где можно было обосноваться вместе и жить вдали от города.