LXXII: Скука
Лунетте не пришло в голову ничего лучше идеи повезти Мирта на собственной шее, обратившись драконом. Этот ребёнок-переросток, выглядящий как взрослый лоб, не умел контролировать свой облик, поэтому просить его лететь рядом было рискованно. Он бы вряд ли помер, не справившись с управлением и свалившись в сугробы, но и желания наблюдать за падающим из раза в раз в снег парнем у Лунетты не было.
Поэтому она и летела, пока Мирт одной рукой держался за наросты на её голове, а второй держал мешочек и платье, в котором девушка была незадолго до превращения в ящерицу-переростка.
Лунетта догадывалась, что у столицы должен быть самый большой камень среди всех ею наполненных. Однако в парящем состоянии ей довелось узреть только камень в Вечернем Городе, и пусть визуально они отличались разве что цветом и размером. Но как она могла распознать столицу, если не запомнила даже цвет камня в городе, который совсем недавно покинула?
Если так подумать, у Лунетты в последнее время появились провалы в памяти. Она даже не могла понять, отчего дни идут так быстро, и почему всё вокруг меняется с такой бешенной скоростью. Города с каждым её посещением становятся всё пустыннее вопреки всем принятым мерам по их защите. Стены разрушены демонами, кладбище за городами стало больше, а молодых, прогуливающихся по улицам, всё меньше. Лунетта могла заметить это с первой секунды появления в городе, ведь даже на обычно пустынных улицах города в дневное время всегда находились те, кто со спокойной душой посещал лавки и беседовал друг с другом. Но не сейчас — сейчас там хоть шаром покати. Кроме стражи никого и нет. Даже торговые улицы опустели, хотя Лунетте не довелось прогуляться по ним подольше — лишь пробежать мимо.
Лица людей стали более осунувшимися, усталость можно было приметить без труда даже не вглядываясь — Лунетта правда пыталась не замечать изменений, но они слишком бросались в глаза. Истощённый войной народ находился на грани.
Эта битва с демонами затянулась. И пусть Лунетта отказалась в ней участвовать, ситуация её сильно беспокоила.
Но менять она ничего не собиралась. Она всё ещё намеревалась жить вдали от битв, поскольку последний опыт сражений травмировал её достаточно сильно. Нет, даже не так. Дело не в травме, а в самом факте того, что какой бы сильной она ни была, у неё всё ещё недостаточно сил для противостояния такой жуткой твари. И не важно, что лично она её не видела. Если король демонов окажется сильнее дракона, которого она повстречала в подземелье — высока вероятность, что она не вернётся живой.
Умирать не хотелось, даже если дни превратились в бесконечную плёнку с зацикленными картинками. Она содрогалась только от одной мысли о том, чтобы вернуться в те же проклятые земли — унылые, мёртвые и ядовитые.
Поболтаю с Айроном и вернусь. Стоит научить этого паршивца говорить и отправить куда подальше. Я не буду нянчить этого лба дальше.
Мирт, однако, имел явно другое намерение, где ясно читалось, что Лунетту он покидать не собирается совершенно. Напротив, он, кажется, сильно беспокоился, стоило ему завидеть маленьких детей в Вечернем Городе. Он мгновенно напрягался всем телом и шёл как можно ближе к девушке, словно беспокоился, что любой мимопроходящий ребёнок мог увязаться за ними.
Конечно, Лунетте невдомёк о том, что на самом деле испытывал Мирт. Он был её головной болью с момента рождения, и она планировала как можно скорее избавиться от него любой ценой. А для этого сперва необходимо научить его хоть как-то разговаривать, дабы тот получил возможность выжить в этом мире. По крайней мере, шансов на выживание у него значительно прибавится, если он сможет произносить хоть что-то.
Разумеется, она о нём волновалась, но Мирт вырос, он уже даже близко не ребёнок. Как только он обретёт основные навыки, в частности — сможет разговаривать, Лунетта отправит его в свободное плавание. Она не хочет стать тем родителем, который, словно наседка, носится с сыном после его тридцати годиков. Это несерьёзно.
Даже если ей будет одиноко, она вынесет это. Лунетта не собиралась никого удерживать рядом с собой.
Айрон наверняка не находил себе места, ведь исчезновение Лунетты без следа явно было дурным знамением. Он, скорее всего, сопоставил время её пропажи с днём заполнения кристалла, в который её видели последний раз, так что мог догадаться, что причиной послужила спячка. Однако девушку беспокоила фраза деревенских о том, что Айрон заходил расспрашивать и их. Очевидно, что искал он её, но странно, что пошёл спрашивать тех, кого девушка ни разу не навестила за время проживания в лесу. Неужто настолько отчаялся?
На горизонте виднелся огромный шар — издалека предмет действительно напоминал его из-за свечения, но чем ближе подбиралась Лунетта, взмахивая снова и снова четырьмя крыльями, тем лучше она и Мирт могли видеть огромный кристалл насыщенного красного цвета, сияющий высоко над городом, словно второе солнце.
Впрочем, время уже близилось к ночи, так что Лунетта почти перепутала его с закатным светилом, с опозданием осознав, что время снижаться. Не хватало ещё, чтобы местные жители побежали на неё с виллами и луками, начав обстрел просто из-за её облика.
В снег Лунетта плюхается с большой охотой, поломав под собой пару деревьев по неосторожности. Мирт, сидящий на её шее, слезает сразу, стоит ему услышать хруст снега под лапами почти белоснежного дракона, сливающегося с общим фоном.
Лунетта, заметив, что Мирт слез, обращается обратно в человека — хватает только мысли о том, что она хочет снова вернуться в человеческую форму, как она уже стоит в сугробах, прикрытая, разве что, отросшими волосами.
Откинув их, девушка не глядя хватает платье из рук Мирта, за мгновение натягивает его и отправляется пешком в сторону столицы, прокладывая перед собой ледяную дорожку, чтобы не проваливаться в нетронутые сугробы. Повезло, что Мирт уже привык к обуви, и теперь не падает через шаг.
Лунетта совершенно не беспокоилась о том, что кто-то увидит её без одежды. На самом деле, её часть мозга, отвечающая за стыд из-за обнажения, как-то умерла вместе с обращениями в дракона — в истинном облике она передвигается без одежды, а разделять восприятие между двумя обликами у неё получалось паршиво, вот и получилось, что она думала о ситуации так, словно на ней всё ещё есть чешуя. Её драконья сущность частично вытеснила человеческую, изменив взгляд на многие ситуации, включая ту, что касалась одежды.
— Идти далеко, — Лунетте правда не хотелось преодолевать весь этот путь пешком, но что она могла изменить? Мирт плёлся позади, тормозя их. Обратись она в дракона, чтобы ускориться — привлечёт много внимания на воротах. Хотелось войти в город как эльфы-путешественники, а не как ящер-переросток и его всадник. — Ты всё ещё идёшь?
Девушка обернулась, чтобы увидеть парня, едва перебирающего ноги и выглядящего так, словно он вот-вот свалится ровно на том же месте, где идёт. Казалось, что Мирт вымотался, хотя он почти всё время пути не напрягался совершенно — сперва летел на её руке, а потом просто чуть-чуть пробежался до гильдейского здания, откуда сел ей на шею в буквальном смысле, долетев почти до города. Своим ходом он шёл, разве что, до ворот Вечернего Города, но тогда даже Лунетта не успела устать, несмотря на свою леность.
Надоело. Хочу впасть в спячку.
Возможно, дело было в зиме, может, в душевном неспокойствии, но у Лунетты не было никакого желания что-то менять — она хотела заснуть и проснуться, может, ещё лет через сто.
Наверное, сказались мысли о короле демонов и войне. Вся эта ситуация выматывала до невозможности, а бежать было попросту некуда — разве что, на другой континент. Но мигрировать Лунетта планировала уже после того, как в этом месте у неё не останется ничего, ради чего она могла бы задержаться. Да и не уверена она насчёт существования других континентов. Другие острова существуют за морем точно, и они относятся к Звёздному Архипелагу, но о чём-то большем слышать не доводилось.
Пока ещё у неё были Айрон и Мирт — она никуда не уйдёт. И если последний был вполне в силах начать собственное путешествие или отправиться с ней, то вот что касалось Айрона... Тот был привязан к столице и Вечернему Городу, будучи главой гильдии наёмников. Очевидно, что на другой континент ему дороги не было, каким бы сильным по человеческим меркам он ни был. Да и вряд ли он захотел бы.
Лунетта всё продолжала выкладывать себе ледяную дорожку, пока не заметила, что хруста за её спиной больше нет. Обернувшись, она могла видеть как Мирт, частично покрыв чешуёй руки, стоял, уставившись на оленя вдали.
Оголодал что ли?
Лунетта задумчиво глядела в сторону рогатого существа, но с опозданием заметила птиц на его рогах.
Птички кажутся знакомыми.
Девушка стояла бы и дальше, но в одно мгновение у неё промелькнуло воспоминание — такие олени проживают глубоко в подземельях с монстрами, и у них собственная экосистема. В таких условиях они обычно не выживают, кроме того, на рогах у него не птицы, а ядовитые лианы, обманчиво принявшие облик птиц. Стоит приблизиться — отравит и забьёт насмерть, а после и сожрёт, поскольку несмотря на свой вполне травоядный вид, они являлись плотоядными.
Раньше, чем Мирт успел сорваться с места — перед его носом пролетела ледяная стрела. Он мог услышать лишь звук разрезанного воздуха, когда в следующую секунду олень, находившийся вдали, упал замертво. Он даже не в полной мере осознал произошедшее, и при взгляде на Лунетту тоже ничего не понял. Та делала вид, словно и вовсе не при делах.
Почему он здесь? Разве его подземелье не в проклятых землях?
Лунетта знала только одно место обитания этой твари, но вряд ли она могла вырваться с нижних этажей, если даже те, кто находился близко к выходу, не выбирались оттуда. Выходит, поблизости появилось место, где начали размножение эти твари.
Девушка быстро прошла к оленю, обойдя застывшего в непонимании парня. Она рассматривала тело, ничуть не отличающееся от тех, которые ей доводилось встречать ранее.
Может, случайно вырвался?
Лунетта мало знакома с правилами этого мира, но её беспокоила эта ситуация, ведь выйдя за барьер подземелья, она избегала атак монстров, проживающих там, что означало, что монстры не в силах его покинуть.
Этот вид не водился на этом острове, только в подземельях — девушка читала об этом в энциклопедиях по монстрам и чудовищам. На островах, где сейчас была Лунетта, в основном только и водятся пауки, медведи и ящеры, слизь, может, птицеобразные, но никак не рогатые и ядовитые.
Лунетта не церемонилась — создала ледяной клинок, срезала кожу и принялась вырезать куски мяса, чтобы зажарить их на собственном огне. Раз уж она уже убила эту тварь, ничем не отличающуюся от обычного оленя по вкусу, то пусть послужит топливом, иначе она точно отключится. Сонливость уже так долго одолевала её, что она боялась отключиться на ходу и снова впасть в спячку на пару десятков лет. Пусть мана её почти восстановилась, но продолжать путешествие в состоянии сонной тетери она не собиралась.
Вообще, со стороны это могло выглядеть диковато — девушка склонилась над трупом животного с ледяным клинком, отрезала от него куски мяса, жаря на собственных раскалённых ладонях, покрытых чешуёй, в то время как неподалёку от неё стоял парнишка, наблюдающий за этой картиной с ничего не выражающим лицом.
— Эй, если ты есть хочешь, дуй сюда. Пока ещё предлагаю, потом не буду.
Лунетта обернулась к парню, и тот, наконец, сдвинулся с места. Одно хорошо — теперь он хотя бы осознавал, что от него хотели и не стоял столбом. Пока он был детёнышем, вообще ни слова не понимал. Может, за время своего детства он наслушался, как Лунетта читает вслух гримуары и энциклопедии, и только поэтому сейчас мог осознать смысл того, о чём она толкует. А может, это врождённое, если он всё-таки дракон. Хотя для дракона он всё-таки малость туповат.
Девушка всё ещё склонялась к тому, что он ящер, а не дракон, поскольку последние дар речи развивают довольно быстро, если верить её собственному опыту. Обучение говорению у неё заняло ровно два-три дня, и уже через неделю, даже без собеседников, она вполне могла болтать почти на уровне носителя. Будь у неё больше практики, так бы и было, но она проживала в уединении, так что не могла этим похвастаться.
Их второй приём пищи после спячки можно было считать успешным — Лунетта передавала куски мяса и Мирту тоже, правда, тот мгновенно охлаждал их. Видимо, горячим питаться он теперь не мог.
Вообще, этот парень выглядел как живая статуя — вполне себе впечатляющая, к слову. Одно только его лицо стоило того, чтобы запечатлеть его на камне или в медной фигуре.
Жуя, Лунетта разглядывала его, пока не поняла, что уже тупо пялится, а в её голове нет ни единой мысли. Её мозг отключился в момент разглядывая чешуек на лице.
Наверное, нагло вот так разглядывать своего приёмного сына? Хотя, тут есть на что посмотреть. Полагаю, все девушки будут на него вешаться.
Лунетта вдруг растянула губы в усмешке, но лишь на мгновение, прежде чем поднялась, очистила руки снегом, и вновь продолжила путь в сторону столицы, бросив растерзанную и недоеденную тушу монстра. Всё остальное доест какой-нибудь хищник, если здесь всё-таки остались хоть какие-нибудь дикие звери. Вполне вероятно, что они просто прячутся от Лунетты.
Мирт неохотно последовал за ней, словно у него не было никакого желания двигаться именно в ту сторону. Казалось, он что-то чувствовал, или просто внутренне протестовал, однако девушке не было до этого никакого дела. Не её забота, что там думал Мирт. Главное, что он шёл за ней и не потерялся где-то на половине пути.
Хотя, даже без неё он, наверное, выживет. Но есть вероятность, что его поймают работорговцы, а не отличающий зло от добра паренёк или будет сносить все беды, или просто разорвёт их на куски, в результате сделав всех людей своими врагами. Монстры не так хорошо способны отличать хорошее и плохое. для обретения такой способности им нужно прожить в хорошей компании много лет, и лишь тогда, и то не факт, они научатся жить по-человеческим законам и правилам, понимая и принимая все позитивные и негативные человеческие черты.
К слову, сколько бы Лунетта ни слушала истории про рабов, вживую она их не встречала. Может, это только слухи? Впрочем, если учесть незаконность торговли людьми, вероятно, всё это просто хорошо скрывается.
Лунетта не герой в чёрном или красном плаще, чтобы помогать всем страждущим и жаждущим, поэтому она придерживается позиции неспособного ничего изменить и дальше.
Размышления на эту тему, тоже, кстати, ни к чему никогда не приводили — только к тому, что Лунетта быстро выматывалась и хотела взять перерыв, чтобы вздремнуть пару-тройку часов. Вся эта тема до жути её раздражала. Хуже было лишь осознавать, что физических и магических сил, у неё, может, было достаточно для противостояния, вот только воля и желание отсутствовали.