LXIV: Остров
После небольшого приёма пищи (если так можно было назвать стол, заставленный едой), Лунетта приняла решение просто валяться на постели как раньше и дожидаться чуда, а именно, пока её позовут на этот сектантский праздник. Но Мирт явно не был того же мнения. Ему не только здесь не нравилось, но он вдобавок бесконечно донимал Лунетту — хватал её за руки или ноги, тянул на себя, грыз её чешую и что-то мямлил.
Вообще, девочка наверное сегодня впервые смогла услышать его голос — тихий и писклявый, да и слов не разобрать совершенно. Похоже скорее на писк животного. Может, на шебуршание мыши в норе, но точно не на человеческий звук.
Она была слегка удивлена, но не придала этому особого значения. Её беспокоило только то, что этот малыш до сих пор держал её за ногу руками и ногами, словно от этого зависела его собственная жизнь. И это при том факте, что девочка просто валялась на постели.
Разговаривать с этим ящером без толку — он ни слова не понимает. По крайней мере из тех, что она произнесёт, намереваясь убедить его в отсутствии необходимости хвататься за неё.
Причина такого поведения оставалась для Лунетты загадкой, однако что-то точно встревожило этого ребёнка, раз он перестал вести себя как обычно. Раньше ему почти ни до чего не было дела, и он мог просто заниматься своими детскими делами до момента, пока не увидит, как девочка собирается уйти. В этот же раз он почему-то не отлипал.
— Чё за банный лист? Ты есть хочешь? Но мы недавно ели.
Лунетта устала спрашивать его про еду, но это буквально единственный вопрос, который понимал этот ребёнок, поскольку после него всегда следовала какая-никакая закономерная реакция — или полный игнор, или выжидающий взгляд бледно-голубых глаз.
Это явно не был голод — малыш сыт, да и к тому же, не доел свою порцию. Ну и, ожидаемо, он даже не взглянул на неё. Явно не голоден.
— Что тогда? На улицу?
Она правда планировала оставаться на этом самом месте и никуда не идти, но Мирт продолжал за неё цепляться, ведя себя так, словно пытался что-то сказать ей.
Нутро подсказывало ей, что он что-то просит или даже требует, но что именно — один чёрт разберёт.
В последнее время Лунетта стала замечать, что меньше задумывается и просто действует напролом, с опозданием осознавая, что можно было поступить проще. А ещё очень часто существ перед собой она даже не пытается уничтожать, хотя они монстры и речью не обладают. Не те, конечно, что подчинены местному королю демонов, но всё-таки они чудовища, а не просто милые ребята, которые добровольно помогут тебе с чем бы то ни было. Тем не менее, каждый раз, сталкиваясь с чудовищами, она только и могла подумать о том, что они не только не представляют особой угрозы, но ещё и пройти мимо, словно не заметив их. Обычно она хотя бы насторожилась, но при столкновении с этими лошадьми в пещерах у неё даже мысли не промелькнуло о том, чтобы ввязываться с ними в битву. Напротив, она предпочла поговорить с ними. Это отличается от человеческого мышления — любой другой на её месте уже унёс бы ноги или напал первым, чтобы не стать обедом для монстров. Хотя мысль о побеге и впрямь промелькнула.
В конечном итоге Лунетта всё-таки вывела Мирта наружу. Поскольку он не мог открыто сказать, чего хочет, оставалось лишь действовать в соответствии с собственными предположениями. Догадок было негусто, но Мирт и не мог хотеть чего-то особенного. У него нет иных потребностей, кроме желания гулять, есть и спать. Хозяйка двора попросила остаться, но кто она, чтобы задерживать такую важную гостью? Едва ли у неё хватило бы сил сдержать настоящего дракона. Она могла лишь вежливо просить, но раз её не услышали, оставалось только смириться.
Мальчишка сломя голову не нёсся — он продолжал крепко держаться за одежду девочки и тянуть ту в конкретном направлении. И так до самого порта. Вряд ли он в полной мере осознавал, куда её привёл, однако Лунетта поняла и без слов — этот малыш предлагал ей возвращаться прямо сейчас. Признаться честно, она мало в этом заинтересована. Нет, она заинтересована, но она уже пообещала помочь той девице, так что прямо сейчас побег не представлялся ей лучшим выбором. К тому же, она немало наела из запасов местных жителей, так что справедливо будет отплатить им хоть чем-нибудь.
Местные требовали её непосредственного участия в церемонии. Если она не будет присутствовать, их потраченные ресурсы просто исчезнут, да и ей нужно было задержаться из-за задания Вэриана, поскольку книжки или свитки она так и не нашла. Эти трактаты по алхимии... или что ему там надо? В общем, она так и не смогла их разыскать. В свёртке упомянуто, что искать необходимо на этом острове, но иной конкретики нет. Будь всё так просто, ей бы и не дали это задание. С другой стороны, его дали только ради неё же — Айрон прекрасно помнил о том, что именно было необходимо для того, чтобы заказ на доспех Лунетты всё-таки выполнили, но та всё никак не выбиралась из комнаты, вот он и решил немного ускорить процесс. Можно сказать, у него получилось.
Однако в процессе этого самого ускорения она получила поручение сверху, и прямо сейчас её интересовало его выполнение, поскольку вознаграждение было указано немало. Остальное вторично.
Мирт тянул её в сторону моря. Лунетта схватила ребёнка на руки и уставилась на него, а он на неё в ответ, но с полным непонимания взглядом. Повиснув на вытянутых руках, Мирт хлопал глазами.
— Нет. Мы выполняем задание.
Малыш плохо понял что-то кроме слова «Нет», но, можно сказать, до него наконец дошло, что уговорить девочку на побег не получится. Желаемого он не добьётся.
Тогда Лунетта принялась расспрашивать местных о том, есть ли здесь люди, разбирающиеся в алхимии. Кто-то всё-таки нашёлся, но он заявил, что бесценные книги и свитки не могут находиться у него — это величайшая драгоценность, доступная лишь избранным. Знал бы он, сколько этих свёртков у Вэриана — получил сердечный приступ.
Злорадствовать Лунетта не то чтобы планировала, но уходя от местного алхимика, она раздумывала о том, существуют ли в этой глуши отдельные домики с жителями, которых местные попросту не признают. Некто вроде отшельников — обычно они не так уж и против заключить сделку с путешественниками.
Однако за пределы этого города, больше напоминающего большую деревню, Лунетта так и не смогла выйти — её поймали раньше, настоятельно попросив вернуться в гостевые комнаты в постоялом дворе, и тогда ей пришлось последовать за ними. Не то из вежливости, не то просто от мысли о том, что приглашение к ужину может прилететь ей в любой момент. Кормят здесь сносно, так что она только и ждёт нового приёма пищи. Мирт, видимо, тоже. Ему другого от этих сомнительных личностей и не надо.
Так минули ещё сутки в том же темпе. Лунетта расспрашивала местных о наличии свитка или гримуара по алхимии, а Мирт просился обратно в земли, кишащие демонами.
Ближе к вечеру следующего дня Лунетту наконец соизволили сопроводить на место празднества. Им, как ни странно, стал вход в тот самый храм, где её ранее уже успели запереть. Теперь здесь расчистили место, поставили столы, факелы, и притащили уйму вкусной еды.
Из всей этой праздничной обстановки выделялся разве что алтарь — белоснежный, с кубком на нём.
Меня ведь не заставят проливать кровь? Нет, серьёзно, ранить меня довольно трудно, сомневаюсь, что эти ребята справятся.
Лунетта задумалась, глядя на всю эту картинку. Людей здесь было негусто — в основном те, кто подготавливал столы.
Уже знакомая ей девушка, заметив её здесь в сопровождении нескольких человек, засуетилась и, кажется, принялась ругаться на каком-то языке. Прежде чем Лунетта смогла разобраться, в чём проблема, она вдруг обратилась к ней.
— Вам необходимо сменить облачение.
И потащила её куда-то.
Мирт, плетущийся за Лунеттой и вцепившийся в её юбку, едва поспевал. Впрочем, в ту же комнату, куда увели девочку, его не пустили — вытолкали наружу, оставив за дверьми. Растерявшийся ребёнок статуей застыл у дверей и, похоже, не понимал, что происходит. В его руке только и остался клочок платья девочки.
Что случилось потом, никто даже осознать не успел — дверь просто полетела с петель, открыв вид на Лунетту, с которой в спешке пытались снять одежду в шесть рук девушки. Сама она как-то даже не пыталась сопротивляться.
Однако глыбы льда, ставшие причиной выбитой двери и устремлённые на девушек, заставили Лунетту среагировать почти мгновенно: чешуйчатый хвост перегородил путь льду и превратил его в осколки, а сама Лунетта сорвалась с места, подхватив Мирта на руки.
— Эй-эй, ты же не собирался превратить всех здесь присутствующих в лёд?
Лунетта смеялась, однако девушкам позади неё было не до смеха — мальчишка разгромил половину помещения, не говоря уже о том, что до смерти напугал их. Впрочем, ему было вполне по силам просто убить их.
Для девочки такое поведение ребёнка стало шокирующим, но она рада и тому, что мальчик никого не убил. Однако наличие у него подобного заклинания уже заставило Лунетту задуматься о том, что пора бы попытаться заняться его обучением и воспитанием.
Впрочем, если учесть отсутствие у неё материнских инстинктов, скорее всего, то будет полная лажа.
— Мирт, нельзя так делать. Нельзя.
Лунетта всё повторяла то слово, перехватив ледяные ладони малыша. Понимания в его взгляде не прибавилось, но он больше не предпринимал попыток что-либо сделать, стоило девочке оказаться рядом.
Да он даже в туалет мне не даст сходить. Не то чтобы мне нужно это делать...
Девочка подняла малыша на руки и потащила к ближайшему столу. Сейчас ей следовало смириться, как и помощницам. Они уже смогли убедиться в отсутствии необходимости разделять их, к тому же, уяснить, что это опасно для жизни. Лунетта была бы рада пожить отдельно, но Мирт просто не позволит ей сделать этого ближайшие годы. У неё на мгновение промелькнула отчаянная идея сбежать, оставив его здесь. Ей, конечно, трудно представить свой день без вмешательства Мирта, но она вполне способна по-новой привыкнуть к одиночеству. А уж о судьбе острова она переживает в последнюю очередь.
— Можем продолжить. Пусть он лучше будет здесь.
Растерянные девушки, до сих пор не до конца пришедшие в себя, смотрели на малыша как на демона. Они некоторое время общались между собой какими-то жестами, видимо, используемыми преимущественно на этом острове, прежде чем всё же вернулись к работе. Лунетта не могла взять в толк — отчего же здесь этого ребёнка не признают таким же драконом? Разве он не точно такая же ящерица с крыльями, как и она сама? Или их виды настолько разительно отличаются, что он и рядом с ней не стоял? Может, он и ближе к вивернам, и она таскает с собой человекоподобного ящера, не способного ничему обучиться, но имела же хоть какое-то преимущество его кровь. Маной он ведь тоже не обделён.
Лунетта уже думала о вероятности, что Мирт может представлять из себя только нечто подобное, из-за чего его ценность, как монстра, значительно падает. Хотя, он всё ещё на порядок выше всех монстров, которые не представляют из себя драконов или нечто очень на них похожее. Но что она может поделать с этой информацией? Не убьёт же она его из-за того, что он такой вот неумёха. И ресурсов с него не взять. Не будь он так сильно похож на человека, уже и думать бы забыла о нём.
Она и впрямь ничего не могла поменять.
Поэтому смирилась с очень уж тяжёлым вздохом, и приняла помощь девушек в переодевании. Раз она не может бороться с проблемой, остаётся или смириться, или бежать. Бежать не вариант — Мирт весь остров перережет. Пусть она и подумала сперва о том, что судьба этих людей её не трогает, но чисто по-человечески ей будет всё-таки досадно стать виновником уничтожения столь прекрасного места. Где-то глубоко в душе она будет винить себя в этом и вспоминать перед сном о всех своих прегрешениях. Сейчас она вполне спокойно засыпает, но кто знает, когда это может измениться.
Ткань, в которую её нарядили в этот раз, была расшита узорами, и её украшали всевозможные стеклянные камни, отчего вес ткани сильно увеличился. Трудно было сказать, готовили ли местные этот наряд всё это время, или упор был на те столы, заставленные едой, но в любом случае, роскошность одеяния по местным меркам была очевидной.
И всё-таки, почему мне кажется, что я больше похожа на клоуна?
Глядя на единственное зеркало в помещении, покрытое тонким слоем инея из-за недавней атаки Мирта, Лунетта не могла взять в толк, отчего одежды так плохо сидят на ней по сравнению с другими местными. Причину она обнаружила, взглянув на девушек рядом с собой. Владелицам пышных форм данное облачение подходило куда больше, в то время как на Лунетте это всё сидело так, словно она просто замоталась в одеяло или простыню.
— Можно ли как-то... Рога...
Одна из девушек мямлила, держа украшения в руках — причудливые кольца, тиары и цепочки. Лунетта со вздохом прикрыла глаза, чтобы сосредоточиться. Сперва ей стоило бы избавиться от хвоста, который, конечно, всё это время не сильно мешал, но всё-таки оставаться с ним было затруднительной задачей. Ей ведь ещё и из помещения выбираться. Люди начнут спотыкаться о хвост. После, она приложила руку ко лбу, чтобы просто почувствовать давление от увеличивающихся отростков.
Вот так постоянно изменять форму малость раздражает, однако раз в этом месте почитают драконов, придётся идти на уступки.
С короткими волосами ничего не смогли поделать — лишь аккуратно заколоть и убрать мешающиеся пряди, однако чёлка осталась на своём законном месте, просто её украсили какой-то причудливой штукой, больше напоминающей обруч, едва влезший на голову из-за рогов. Девушки явно помучались со сборами. Они навешали на неё украшений в избытке. Уж не опустошили ли они все свои драгоценные семейные запасы, лежащие поколениями, чтобы надеть их сегодня на Лунетту разом?
К моменту, когда всё было готово, Лунетта уже успела заскучать и задремать с открытыми глазами, глядя прямо на Мирта. Этот малолетний ящер не сводил с неё взгляда и всё ещё сжимал когтистыми чешуйчатыми пальцами клочок ткани от её одежды.
Скоро это всё закончится. Я проведу этот их обряд, спрошу у вождя про свиток и вернусь в Вечерний Город.
Повторяя словно мантру эти слова про себя и держа Мирта на руках на протяжении всего пути к месту проведения обряда, Лунетта не ощущала ни капли спокойствия. Ей совершенно не нравилась сложившаяся ситуация. Хуже только было то, что этот ребёнок без конца подмораживал её платье и украшения, из-за чего она не переставала ощущать этот знойный холод чуть ли не по всему телу. С другой стороны, холод она ощущала не столько физический, сколько липкий бессознательный страх, отдающий морозом по коже. Будто её инстинкт вдруг резко вспомнил о том, что соглашаться на сомнительные ритуалы — опасная затея.
Похоже, в связи с последними событиями, Мирт перестал ограничивать свою ману, а её, к слову, визуально будет побольше, чем у Лунетты, пока она её скрывает. Поток энергии, ощущаемый от этого ребёнка, был достаточно внушительным, чтобы заставить любого читающего его, отшатнуться. Среди местных жителей, пришедших на обряд, таковых оказалось более чем достаточно. Многие из них были в замешательстве, поскольку до недавнего времени этот ребёнок ничем не отличался от человека или простенького монстра. но в последнем случае он просто не дотягивал до необходимого уровня, чтобы зваться прямо-таки чудовищем. Может, причина в крохотном теле и человеческом лице, кто знает. В любом случае, благодаря этому сорванцу, желающих заговорить с ней заметно поуменьшилось. Да и руки тянут весьма осторожно, а точнее, не тянут вовсе — великолепное начало.
Слышала, драконы растут в течение двадцати лет. С Миртом я познакомилась не так давно, двадцати лет не прошло точно, так почему он подаёт признаки потери контроля над телом? Может, я где-то ошиблась?
Лунетта вздохнула, когда вождь пригласил её пройти к алтарю. Пожилой человек уже стоял у каменного пьедестала с ранее замеченной Лунеттой чашей в руке. Неизвестно, что за мешанина могла находиться внутри, и была ли она там вообще, но, вообще-то, девочка прожила ещё не так много, чтобы подохнуть из-за какого-то ритуала сектантов. Если это окажется слишком опасной заварушкой — она мигом превратится в дракона и свалит к чертям собачьим. Мирта или бросит здесь, или в когтях утащит — тут уж как повезёт.
Впрочем, к её великому облегчению или сожалению, чаша оказалась пуста. Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы увидеть, что внутри совсем ничего нет, а сам сосуд начищен до блеска. Кроме того, украшенный всевозможными драгоценными камнями, он мгновенно наталкивал на мысль, что используется исключительно для проведения ритуалов, а хранят его настолько бережно, что на нём нет ни единой вмятины. Похоже, эта штуковина здесь чисто символически присутствует?
Мирт не сводил с этого кубка взгляда, стоило Лунетте встать рядом со стариком, толкающим длинную речь о том, какая удача повстречать дракона в этом столетии, и что сейчас вот-вот начнётся ритуал, который обезопасит всё их племя.
Девочка не слушала совершенно. Обратила она внимание лишь когда старик повернулся к ней всем корпусом и протянул чашу.
А что делать-то?
Уставившись на сосуд, девочка пыталась выцепить из памяти реплики, которые успела расслышать от этого старика, прежде чем он к ней повернулся. Наверное, ей всё-таки следовало хоть немного вслушиваться.
— Да прольётся драконья кровь во имя защиты нашего клана, да снизойдёт божье благословение на наши земли, напитав их маной древнейших, — старик, похоже, догадался, что Лунетта не вникла в суть ритуала, поэтому дал настолько прозрачный намёк, чтобы даже девочка, совершенно ничего не смыслящая в такого рода ритуалах, могла его понять.
Впрочем, то даже не было намёком — дядька прямым текстом заявил: режь что хочешь и пролей сюда крови. Это что, вампирская секта? Хотя, будь они вампирами, пили бы кровь обычных людей. Драконья же звучит уж больно элитно даже для сектантов каких-нибудь знатных родов. Как она вообще пришла к этим мыслям?..
Лунетта понять-поняла, но пролить кровь в её-то теле было задачей непростой. Поранить её трудно, и на это способны, разве что, другие драконы.
Вспомнив про весьма простой способ, девочка покрыла одну свою руку чешуей — плотные чешуйки с выбивающимися из-под них перьями сияли в свете многочисленных факелов. Вытянувшимися когтями Лунетта распорола себе ладонь.
Жгучая боль почти мгновенно заставила её вздрогнуть. Она не привыкла быть раненой. Истощённой — вполне. Таких же ран, как созданная сейчас, у неё почти не было — получить негде. К тому же, она довольно быстро восстанавливалась после любого прошедшего по ней урона. Будто губка, впитывающая любые атаки, но не умирающая от них. Однако прямо сейчас она ясно ощущала пульсацию от раны и слышала, как быстро забилось в собственной груди сердце. Пальцы подрагивали. Может, так глубоко резать не следовало.
Мирт, видя это, замер, прежде чем издать какой-то звук, напоминающий крик. Мальчишка вытянул руку в направлении чаши, но Лунетта, держа его одной рукой, просто сделала шаг в сторону на всякий случай. Она позволила крови наполнить кубок, выставив руку над кубком, прежде чем сжать ладонь в кулак и покрыть чешуей раненную область. Кровь это не остановит, но пока её рука приближена к истинной форме — она восстанавливается быстрее.
Дальше раздался грохот барабанов — Лунетта чувствовала, как вибрирует даже её грудная клетка от громких и частых ударов, как дрожит земля, словно весь этот остров разом ожил и решил немного так переместиться.
А потом всё стихло.
Мирт, всё ещё в отчаянии тянущий руки к золотистой чаше, наполненной кровью и истерично бегающий взглядом от раненой руки девочки к кубку, явно сильно беспокоился. Лунетта только сейчас осознала, что произошедшее могло травмировать его.
Возможно, она его напугала? Во всяком случае, за всё время, что они провели вдвоём, он никогда не видел её ран. Он мог просто испугаться вида крови, но это тоже странно, поскольку он наблюдал, как девочка собственноручно охотится на дичь.
В какой-то момент малыш определился, схватил Лунетту за раненую руку и сковал её льдом. Девочка бестолково глядела на свою примороженную к рукам ребёнка и собственной груди руку. Сломать этот лёд она могла без особых усилий, но она не стала этого делать. Мирт остановил кровотечение, так что это скорее буквально сыграет на руку Лунетте в ближайшее время. И она заодно не запачкает эти драгоценные одежды, которые на неё нацепили. Это явно была церемониальная одежда, потому что старик стоял в чём-то схожем — таком же белом и расшитом нитями и украшенном камнями.
В любом случае, свою часть ритуала Лунетта исполнила, и теперь планировала наесться до отвала, лишь подозревая, насколько драгоценной на самом деле является драконья кровь.