LXIII: Остров
Наглухо запертые двери Лунетту совершенно не радовали. Она не могла открыть их. Совсем. Сколько бы она ни толкала их, у неё не было сил, чтобы отворить хотя бы одну из этих огромных половинок.
Это чё, меня заперли, получается?
Догадливость Лунетты в этот раз превзошла себя.
Она просто проснулась, увидела, что Мирт тупо пялится на дверь, рассевшись на снегу, и решила проверить, что там такое, раз он безотрывно туда смотрит.
И обнаружила, что двери не открываются. Вообще.
Так и пришла к тому, что стала сидеть рядом с ними, размышляя, следует ли ей выбить их заклинанием, или подождать, пока сюда явятся местные. Может, произошла какая-то ошибка? Наверное, никто и не намеревался запирать её на самом деле, однако почему тогда она не может сдвинуть с места двери, которые ранее изнутри могла открыть без проблем, несмотря на их тяжесть?
Вряд ли они просто забыли про меня, верно?
Лунетта могла обойтись без еды и день и два, однако Мирт её привычек голодать не разделял. Напротив, он нуждался в трёхразовом ежедневном питании, и хорошо, если он не просил сверх съеденного.
Так, давайте думать логически. Я согласилась остаться здесь до обряда. Меня могли запереть здесь, чтобы я не увидела процесс подготовки. Но почему тогда не предупредили, что двери закроют?
Девочка и так и сяк ломала голову, но только и смогла прийти к выводу о том, что её закрыли здесь целенаправленно. Вряд ли местные посчитали, что она не способна просто выбить двери храма, так? Если она приложит достаточно усилий — сравняет это место с землёй, однако крушить подобное место не хотелось. Наверняка те, кто строил храм и город, потратили много сил и времени.
Есть и другой вариант — они могли по ошибке запереть её здесь, хотя, насколько ей известно, снаружи нет ничего, что могло бы вот так просто захлопнуться, закрыв внутри по случайности человека.
Лунетта бестолково осматривала двери сверху донизу, но механизмов, которые поспособствовали открытию храма, не имелось.
Тогда, выходит, её заперли специально — кто-то подпёр двери снаружи, так что изнутри теперь выйти было проблематично.
Готова ли она сейчас взять ответственность за то, что снесёт эти чёртовы двери на пару с самим храмом? Наверное, нет? Она просто улетит, схватив Мирта на руки, и носа своего больше здесь не покажет. По крайней мере, это будет всяко лучше, чем ждать здесь чуда.
Лунетта решила ещё раз убедиться, что выхода в храме точно не имеется — расправила четыре крыла за спиной, вырвавшиеся из-под намотанной на тело ткани, служащей одеждой вместо разорванного после последнего обращения в клочья платья, и поднялась к потолку.
Слошь камень. Нет и намёка на щель. Выход только один — через дверь. Даже окон нет. Несмотря на фрески, да рельефы на стенах, окон здесь не имелось — если бы не наличие картин, то храм больше напоминал бы огромную пустынную комнату. Или тюрьму, хотя и в той побольше окон будет.
Ну и если бы не статуи, разумеется.
Девочка опустилась, попыталась ещё раз пихнуть дверь. Подаваться та и не планировала.
И ещё раз. Уже сильнее.
С потолка над дверьми посыпалась крошка. Лунетта не могла сказать, была ли это многовековая пыль, скопившаяся между зазорами дверей, или же труха со стены, но эта гадость попала ей в глаз, из-за чего пробитие себе прохода затянулось.
— Да что ж ты будешь делать... И еды нет. Или этот мелкий меня сожрёт, или я двери выбью.
Выбор так себе. И ситуация тупиковая.
Я же уже решила выбивать двери... Так почему я просто не могу взять и снести их магией?..
Возможно, что-то глубоко внутри не позволяет. Лунетта всё смотрела на этот храм, и у неё не поднималась рука просто взять и пустить мощное заклинание, которое разом бы вытянуло из неё половину запаса маны.
А если она просто перестанет подавлять ману? Местные ведь точно побегут проверять её источник, верно?
Лунетта, кажется, нашла более мирное решение, нежели выламывание дверей чужого храма. Возможно, её воспитание попросту не позволяет ей брать и уничтожать то, над чем старался народ. Это ведь нечто вроде места, представляющего собой культурное наследие. Едва ли эти стены в храме были созданы пару сотен лет назад. Лунетта почти убеждена, что это место гораздо старше.
Вернувшись к алтарю, девочка сделала глубокий вдох, прежде чем аннулировать заклинание, подавляющее ауру и ману.
Волна от снятия невидимых оков откинула даже Мирта, который находился на алтаре рядом с Лунеттой. Он завалился на спину на каменный пол и с полным непониманием уставился на девочку, открыв рот.
Волосы Лунетты шевелились сами по себе, словно в храме гулял ветер, которому попросту неоткуда было взяться. Лицо её частично покрылось чешуёй, а с одной стороны сквозь кожу прорвался рог. С подавлением маны проще было контролировать изменения своего облика, однако теперь, когда заклинание было снято, всё, что было сжато в сотни, нет, тысячи раз, просто распространилось на огромную территорию. Мана витала пылью в воздухе, сверкая пярмо перед глазами, переполняла всё тело, излишком выбрасываясь наружу.
За стенами храма послышался шум. Лунетта снова заточила ману в теле, сжав её до уровня мага-новичка, который только-только начал своё развитие, после чего спрыгнула с алтаря, чтобы поднять ребёнка, валяющегося на полу храма. Мирт мало понимал происходящее — скорее, он выглядел как голуби, которых Лунетта часто встречала на улицах. Эти твари были настолько наглыми, что даже не пугались, когда она проходила совсем близко — только пялились вот так, бессознательно. И курлыкали. Милым она это не находила. И Мирта забавным она тоже считает только изредка, а в остальном он вызывает у неё только раздражение. Детей она как ненавидела, так и продолжает — чувства относительно них у неё не переменились. Осталось только мнение о том, что когда-нибудь, возможно, она перерастёт этот период. Может тогда, когда у неё совсем ничего и никого не останется, или когда, к примеру, одиночество совсем поглотит её.
Запертые наглухо двери открылись. В храме появилось около десятка людей, многие из которых пребывали в замешательстве, глядя на Лунетту, которая ничем не отличалась от обыкновенного человека прямо сейчас. Ну, за исключением крыльев, конечно, на пару с торчащим рогом. И то и другое исчезло на глазах долгожданных девочкой зрителей.
— Что-то случилось? — Лунетта поинтересовалась вполне обыденно, словно это не она мгновение назад вызвала ударную волну, от которой содрогнулся весь остров. Островитяне переглянулись между собой, и предводительница этой оравы вышла вперёд, чтобы уведомить гостью о предстоящем завтраке, если его возможно было так назвать.
— Вскоре мы принесём сюда блюда. К сожалению, наши повара ещё не успели закончить приготовления.
— А что насчёт дверей? Снова меня здесь запрёте? — Лунетта усадила Мирта себе на шею. Мальчишка ухватился за выросшие рога, которые девочка целенаправленно вернула. По крайней мере, так меньше шансов, что ребёнок свалится и ударится головой. Не хватало ещё, чтобы и без того полоумный малыш совсем лишился мозгов в столь раннем возрасте. Не так важно, что этот ребёнок уже прикладывался головой раз сто с момента вылупления. Да и он вполне мог ухватиться за длинные уши, в конце-то концов. В худшем случае — за волосы.
Предводительница зашедших испуганно уставилась на девочку.
— Запереть? Что Вы, это для Вашего же блага!
Лунетта размышляла, следует ли ей предупредить их, что если они снова её вот так закроют, то она просто снесёт весь храм одним-единственным заклинанием, не оставив и камня на камне. Ну и объяснить, что ради её же блага, запирать её в четырёх стенах не следует, ведь она вполне способна справиться с таким сама. Она может сутки напролёт торчать в своей комнате, но только добровольно. Стоит кому-то вынудить её находиться в таком пространстве, как в ней появляется жуткое желание противостоять, и она начнёт всеми силами искать способ выбраться.
— Оставьте двери открытыми. Я не собираюсь проводить всё время взаперти. Или вы решили, что меня можно заточить в подобного рода месте?
— Но храм священен, и для дракона это лучшее пристанище...
— Что за чушь? — девочка цокнула, покачала головой и указала пальцем на алтарь. — Спать здесь отвратно. Я ближе к людям по образу жизни, нежели к монстрам. Не сочтите за грубость, но я нахожу ужасной саму идею ночёвки в храме. Неужели у вас нет постоялого двора, где останавливаются, к примеру, торговцы?
Девушка в замешательстве слушала. Кажется, ей рассказали что-то другое, потому что с каждой проходящей секундой её лицо менялось всё сильнее. В конечном итоге она попросила последовать за ней, отпустив всё своё сопровождение.
— Возможно, возникло недопонимание, — девушка казалась смущённой — её лицо немного покраснело, а взгляд не отрывался от пола. — Я слышала от шамана, что Вы сами решили обосноваться в храме.
— Как вообще можно было подумать, что я хочу находиться в четырёх стенах все эти дни?
— Мой отец живёт по заветам прошлых шаманов, возможно, он принял решение на своё усмотрение после того как услышал о том, что Вы в храме.
А, так это местная важная шишка? Дочка шамана?
То-то же она выглядела не как другие. Пусть она и была замотана в ткань на местный манер, золотых украшений на ней было больше — и множество цепей, и кольца с браслетами, и серьги. Всё блестит и звенит. Лунетта даже самую малость завидует.
— Я сопровожу Вас до постоялого двора и попрошу хозяйку обустроить комнату.
Девушка отворила одной рукой тяжеленную каменную дверь. Лунетта была удивлена, но последовала за ней. Дочь шамана выглядела хрупкой, но, судя по всему, физической силой обделена не была. Возможно, из неё получился бы умелый воин, если судить по крепким рукам и ногам.
На самом деле, если рассматривать её, то сложно было увидеть жир — скорее сухие мышцы, выделяющиеся при каждом движении.
Какой протеин она пьёт, раз у неё такое тело?
Лунетта шагала по улицам, ловя на себе взгляды людей. Местные чуть ли не с благоговением провожали её взглядами, иногда останавливаясь, чтобы проследить до самого поворота за какой-нибудь дом.
Мирт на шее Лунетты издавал какие-то шипящие звуки, подобно рассерженной кошке. Девочка пыталась усмирить его, но тот всё равно продолжал рычать, словно животное, невзирая на чужое недовольство.
Постоялый двор здесь мало чем отличался от других зданий: он был чуть больше чем другие строения, но не выделялся на их фоне, сливаясь с общим фоном хижин. Лунетта бы и не догадалась, что это место является гостиницей, если бы её не привели сюда. Её привели в район с деревянными зданиями, так что выглядело здесь всё вполне уютно. Холодный камень вызывал у девочки меньше симпатии.
Девушка, сопроводившая её до стойки, поздоровалась с хозяйкой заведения лёгким поклоном. Женщина в возрасте ответила ей тем же.
— Госпожа-дракон хочет на время остаться в комнате. Сможешь освободить одну? — девушка говорила довольно тихо, но Лунетта всё равно расслышала. Женщина подумала недолго. Кивнула.
— У меня есть несколько свободных. Можно занять ту, что на втором этаже в конце коридора. Сэхайя, ты разве не должна быть сейчас с отцом?
— Произошёл небольшой инцидент, и я вышла, чтобы сопроводить госпожу сюда. Она хочет прогуляться по нашему селению, а не быть в храме всё время подготовки, так что я привела её к тебе. Мне нужно возвращаться, так что я вверяю её тебе. Позаботься о ней, пока мы готовимся.
Девушка, названная Сэхайей, в спешке удалилась, напоследок извинившись перед Лунеттой. Последняя могла посочувствовать ей лишь отчасти: она и словом не обмолвилась о том, что хочет остаться ночевать в гостинице, но вылила всё недовольство на эту девушку, которая и без того по уши в делах. Но с другой стороны — неужели в этом мире и впрямь обычное дело оставлять дракона ночевать в храме на каменном алтаре, где задница за ночь станет такой же плоской, как и сам алтарь?
Приятного в нахождении там мало. К тому же, вскоре после прихода Лунетты, там стало жарковато. И это при применении ледяной магии, которая должна была хотя бы немного улучшить ситуацию.
Как известно, жара на неё плохо влияла. Даже ледяные украшения спасали плохо. Да и к тому же, они лопнули ещё в момент высвобождения маны, а заметила она только сейчас.
Мирт на плече наконец немного успокоился. Оказавшись в пределах небольшого помещения, больше напоминающего коробку, в которой он жил раньше вместе с Лунеттой, он стал вести себя в сотни раз спокойнее, словно угроза себя исчерпала. Лунетте хотелось в это верить, так что она поблагодарила хозяйку, сказала, что ест всё без разбора, и завалилась на широкую постель, расплывшись в блаженной улыбке.
Наконец-то мягкая постель, а не камни. Ей надоело существовать, словно животному. Какой бы неприхотливой она ни была, постель — важная часть её жизни.