LV: Возвращение домой
Привал Лунетта устроила прямо у входа в обвалившееся подземелье. Не отходя от кассы, так сказать. Мешок гильдии девочка запрятала в свой персональный, а тот кое-как выдрала у ребёнка из рук и привязала к поясу, из-за чего мальчишка потащился с ней на охоту, испугавшись, что его так и бросят.
Вообще, для ребёнка у этого малыша хватка действительно стальная. Лунетта приложила все усилия, чтобы забрать мешочек, и удалось у неё не с первой попытки. Благо, она старше, и сил у неё всё же поболее будет, хотя она всё равно побаивалась в процессе переломать чужие пальцы.
— И что ты за мной носишься? Я же сказала подождать меня там.
Лунетта мрачно косилась на босого, да и в целом не особенно-то и одетого ребёнка, упёрто следующего за ней по пятам. Он мёртвой хваткой вцепился в юбку, не оставив шанса на побег для Лунетты.
— Отпусти меня. Дай я поймаю еду.
В очередной раз её не поняли. Тогда Лунетта вздохнула и, заметив нечто весьма здоровое по габаритам вдалеке, едва ли напоминающее человека, сразу выпустила ледяное копье. Услышав рёв раненого животного, она рванула туда, чувствуя, что шов на юбке вот-вот разойдётся из-за тянущего ткань ребёнка. Он не поспевал за ней, но носить его на руках и дальше обременительно. К тому же, она до последнего надеялась, что он просто оторвёт кусок юбки и отстанет от неё, оставшись далеко позади. Он ведь на самом деле даже не человек. Ей же проще, останься он торчать посреди леса, подальше от людей.
Одно радует — ужин теперь имеется. И это даже не поджаренный детёныш ящерицы в человеческом облике. Олень вполне простенький и съедобный, всяко лучше любого другого монстра, не похожего на какое-то определённое животное. Вкус у него однозначный, так что плеваться им не придётся. И освежевать его не столь трудно, как ту же ящерицу.
Потому-то Лунетта охотно принимается за дело, решив, что быстрее будет использовать когти, нежели копаться в мешочке в поисках ножа. Это не монстр, риски обжечься или поцарапаться о внутренности минимальны.
Так и поужинали — Лунетта покромсала мясо на куски, голову бросив куда подальше, чтобы на неё не смотрели стеклянными глазами, да развела костёр с помощью магии. Подумав, что лучше вскоре перейдёт на вегетарианство, Лунетта горестно вздохнула про себя, извинившись перед убитым животным. Есть хотелось адски, а травмы, полученные в подземелье, не способствовали диете, словно её тело просило лишь больше еды, чтобы быстрее восстановиться. Кроме того, она почти не испытывала этого самого чувства вины перед существом, ни в чём неповинным. Это дикость и жестокость, однако девочка сама с трудом может объяснить, почему оно настолько приглушённое, ведь голод в обычном случае не способен вынудить отринуть мысли определённого направления. В её случае и подавно. Она и голода не чувствует, пока не появится слабости от количества потраченных куда-либо сил. И всё это непременно зависит от использования маны. Её много, но она не бесконечна.
Ребёнок, совершенно не понимающий, почему ему сразу не дают мясо, продолжал тянуть руки к огню, пока Лунетта просто не сдалась, устав хлопать ребёнка по ладошкам. У него хватило ума понять, что это еда. Неизвестно, дело в запахе, или в том, что девочка уже прежде упомянула, что уходит за ней, но он понял, что перед ним пища. Обожжётся — заодно узнает, что лучше лишний раз не тянуть руки к пламени.
Всё познаётся с опытом. Так что обожжённый язык и слёзы на чужих глазах она уже ожидала увидеть.
Но не ожидала, что тот потянется к сырому мясу, решив, что раз горячее несъедобно, то сойдёт и сырое.
— Эй, не смей. Его нельзя есть! У тебя заболит живот. Как язык, — Лунетта указала уже на свой язык, да и в целом активно жестикулировала. Залипший на этот процесс ребёнок молчал,глупо пялясь на рукоплескания девочки, не давшей ему поесть. — Подожди немного. Остынет, и я тебе отдам.
Лунетта сомневалась, что дети должны есть мясо, но этот парнишка выглядел года на три-четыре. Говорить он, правда, не мог. Зубы у него имелись, да ещё какие — укусит, мало не покажется. Чешуя у него тоже была, и покрывала она довольно крупные участки кожи, совсем не как у Лунетты, которая не могла проконтролировать её у ушей или рядом с ними просто потому что не видела и не чувствовала. И рожки у него — маленькие, едва заметные, словно просто шишки на лбу. Но и те видно лишь при свете огня.
Девочка отдала еду лишь тогда, когда посчитала, что та достаточно остыла, чтобы мальчишка мог взять её в рот. Тот ещё опасливо глядел на мясо на палке, но пара от него не наблюдалось, да и в этот раз на него не повышали голос, пытаясь вырвать еду из рук, так что он всё же рискнул, усвоив, что если что-то дают — надо брать. Ну, девочка рассчитывала на это. В этот раз он принялся есть, подражая Лунетте — спасибо на том, что с палкой шашлык не съел. Радовало, что его соображалки хватает на копирование действий девочки и понимания примитивных вещей после демонстрации. Хотя, для недавно вылупившегося, у него всё-таки невероятные мыслительные навыки. Ни один младенец бы не допёр, что в огонь руки совать нельзя, или что если горячее есть больно или запрещают — можно просто схватить холодное или сырое. Ну или попытаться, как в этом случае.
— Нам нужно в город. Я видела по дороге деревню, сперва туда забежим.
Мальчишка ни слова не понял, но увидев, что спать Лунетта не планирует, поднялся тоже, стоило той приняться тушить костёр. Девочка, выпустив из спины крылья и услышав в очередной раз звук рвущейся ткани, взяла мальчишку на руки, сетуя на то, что его руки так и остались измазаны в жире от мяса. Быстро омыв их водой с помощью магии, Лунетта перехватила ребёнка удобнее, поперёк к груди, и прижала к себе, прежде чем взлететь.
Явно не подготовленный к такому ребёнок долго привыкал, но в конечном итоге его стошнило, и весь с таким трудом добытый ужин оказался на елях и траве где-то внизу.
Укачало что ли?
Лунетта решила, что позднее покормит его ещё раз. В деревню она торопилась для его же блага — одежда этому чуду в чешуе нужна, и девочка вполне способна выменять её у местных деревенских на золото из своего мешка, пусть она того не стоит. Да и ночлег на эту ночь тоже необходим, пусть это даже будет амбар с сеном.
Поэтому, добравшись до деревни, избавившись от лишних отростков и приведя заклинанием свою одежду в порядок, Лунетта прошла по одной из немногочисленных улиц. Заметив единственный домик с горящим светом, очень уж выделяющийся на фоне своих соседей, девочка побежала стучаться туда. Что ж, если бы света нигде не было, она бы выбрала любой другой, однако беспокоить людей, ещё не успевших отправиться спать всё же лучше, нежели тех, кто уже погасил все свечи. Впрочем, вряд ли кто-то в этой глуши вообще ждёт гостей.
Дверь в домик отворила мрачная девушка, явно или страдающая от недосыпа, или вымотанная до состояния умирающей. Бледное лицо с тёмными мешками под глазами ясно свидетельствовало о недостатке хорошего отдыха. Увидев причудливую, ещё и сильно побитую незнакомку, она вяло, с сомнением в голосе поинтересовалась:
— Путешественница?
— Наёмница. С задания вернулась. Хотела попроситься переночевать. Хоть где. И одежду ему выменять, денег я дам.
Девушка медленно перевела взгляд на ребёнка, снова вернула его на девушку, но, явно не выдержав долгих мыслительных процессов, которые едва успели начаться, просто впустила двоих в дом. Лунетта в спешке поблагодарила девушку и вошла, но дальше порога не продвинулась. Она вполне могла расположиться и на крыльце — крыша и стены есть, и хватит.
Хозяйку дома это, впрочем, не устраивало. Она заторможенно обрабатывала увиденное, прежде чем до неё наконец дошло, что девочка не собиралась углубляться в дом, выбрав в качестве места для отдыха нечто совершенно на её взгляд непригодное.
— Чего встала? Давай за мной. Я вещи поищу, посмотрим, что с братьев осталось.
Лунетта поторопилась. Голос хозяйки дома не требовал отлагательств, пусть и звучал, словно она вот-вот упадёт без сил, так что девочка быстро прошла на звук, увидев, как девушка копается в ящиках комода, выглядящего довольно хлипко.
Вещи, которые Лунетте не глядя вручили, подошли в самый раз. Переодев ребёнка в простенькую рубашку со штанами, девочка могла наконец убрать натерпевшееся пальто в мешочек, взамен всучив хозяйке дома несколько медяков в качестве платы за одежду.
— Эти вещи и медяка не стоят. Их носили три моих брата, пока не вымахали в здоровых балбесов, — девушка покачала головой. Деньги она взяла, но не за одежду, о чём и поспешила уведомить. — Считай это оплатой крыши, а не одежды. Можешь лечь в этой комнате.
Лунетте указали на кровать в той же комнате, где девушка копалась в комоде. Она кивнула, быстро поблагодарив хозяйку, и стоило той выйти, девочка с облегчением свалилась на постель, тут же обнаружив, что постель довольно жёсткая, и в целом не прогибается под её весом в принципе.
Впрочем, увидев дерево в качестве основания и подложки, она быстро поняла, что этого ожидать и не следовало — ткань, служившая матрасом, едва смягчала хоть что-то. Она скорее представляла собой пережившее все горести жизни одеяло. Это было всяко лучше голого пола, так что Лунетта позвала к себе мальчишку, расположила его рядом с собой и расслабилась, решив вздремнуть. Не в её праве тут на что-то жаловаться. Немногим ранее она предпочла спать прямо на полу, так что наличие кровати находится уже на уровне благословения.
Смекнув, что кровать — нечто вроде гнезда, ребёнок лёг у самого бока, вплотную к Лунетте, из-за чего та боялась даже пошевелиться. Не то чтобы ей было особенное дело до сохранности ящера, но... Он до сих пор сохраняет облик почти человеческого ребёнка.
Зная, как Лунетта крутится во сне, высоки шансы, что она его раздавит или столкнёт на пол.
Впрочем, худшего не произошло — мальчишка с утра пораньше обнаружился на спине, промеж крыльев. Лунетта толком не проснулась, но едва продрала глаза, принялась искать ребёнка в слоях своего хвоста и среди перьев. В процессе поисков ребёнок съехал с одного из крыльев Лунетты на пол, так что, увидев его, ещё не до конца проснувшегося, она с облечением выдохнула, избавилась от хвоста, крыльев, рогов и чешуи, тут же заклинанием вернув своему платью приличный вид.
А потом пересадила ребёнка с пола на кровать и оставила там, выйдя из комнаты, чтобы выяснить, чем занята хозяйка дома.
Та обнаружилась на кухне за готовкой завтрака.
Из-за огромных мешков под глазами, которые за ночь так никуда и не исчезли, Лунетте подумалось, что девушка не спала вовсе. Такое вполне вероятно, раз поздно ночью лишь в её доме горел свет. Конечно, едва ли за одну ночь сна подобная картина как-то изменилась, но девушка не выглядит и на грамм бодрее. Впечатление, словно у неё душу высосали, и от неё остался один только призрак.
— Нужна помощь? — Лунетта подошла ближе, но девушка, увидев её, покачала головой.
— Из нас двоих помощь нужна скорее тебе. Что ж там за задание было, раз ты такая побитая?
Лунетта окинула себя взглядом. У неё нет синяков или чего-то в таком духе, грязь только, но та не столь страшна.
Может, проблема в лице? Её неплохо задело, когда она впечаталась в дерево. Она могла недоглядеть в зоне спины или лица, а так же там, куда взгляд не дотягивается. А из-за того, что девушка не стремится уточнять, ситуация совсем не улучшается.
— А зеркало есть?
— Откуда роскошь такая? — хозяйка дома явно смеялась над вопросом, хотя сил у неё на это едва хватало. Лунетта пожала плечами.
— У меня в гильдии есть.
— То гильдия, а это — деревня. Нашла с чем сравнить. Садись за стол. Сын твой где?
— Отдыхает, ещё не проснулся, — решив никак не оспаривать родственную связь с ребёнком, Лунетта предпочла сделать вид, что тот и впрямь её сын. Объяснять что-либо у неё не было настроения. Да и желания тоже.
— Кто ж детей на задания тащит? — девушка будто пыталась осудить или возмутиться, но реакция у гостьи получилась слабой. Лунетта пожала плечами, но ничего не ответила. Девушка, поняв, что ответа не дождётся, решила просто поставить три миски на стол и не настаивать на ответе. Это не её ответственность, не её ребёнок. Да и, признаться, он мало похож именно на обычного ребёнка, скорее на монстра, очень уж похожего на человека.
Каша в мисках выглядела, мягко говоря, удручающе.
Пришедший ребёнок тоже не оценил. Он пялился на содержимое посудины, переводил взгляд на Лунетту, ожидая, что та будет делать с этим, и вновь глядел на кашу.
Лунетта совершенно не брезглива в отношении пищи, а особенно, если она уверена, что это крупа, а не мясо. С мясом она бы может и поосторожничала, но с пищей растительного происхождения у неё разговор короткий.
Поэтому, недолго думая, она схватила ложку и принялась за еду. Ребёнок, глядя на неё, тоже взял ложку, но держал он её неправильно, поэтому зачерпнуть ничего не смог. Лунетте пришлось менять хватку и показывать малышу наглядно, как именно нужно держать столовые приборы.
Мальчишка обучался быстро, так что пары объяснений с демонстрацией хватило, чтобы тот сообразил что к чему. Не сказать, чтобы была необходимость комментировать, когда ребёнок руководствоваться преимущественно копированием действий, а не сознанием, но Лунетта надеялась, что это как-то поспособствует какому-никакому развитию его небольшого мозга. С другой стороны, не то чтобы она сама была гением, напротив. Тупее неё в этом мире человека ещё поискать нужно. Она единственная, кто не осведомлён о происходящем за пределами острова, о политике, важных людях, слухах и божествах. Она знает лишь в общих чертах, но этого иной раз чертовски мало, если речь заходит о вопросах мироздания и прочей чепухе. Лунетта нечасто ими задаётся, но бывают моменты, когда ей правда интересно, какими именно принципами руководствуется этот мир, какие боги здесь есть и боги ли они вообще, или же произошло обожествление, и на самом деле это какие-нибудь сильные маги. Прямо сейчас, к примеру, ей интересно, кто придумал подобное этому ребёнку создание и даровал возможность обращаться в человека, и могут ли сделать нечто подобное и другие монстры, обладающие достаточным запасом маны.
Возня с ребёнком раздражала, но оставлять его голодным себе дороже — не углядит, и он сожрёт что-нибудь запрещённое или несъедобное в дороге, отравится и помрёт, а ей страдать от чувства вины и осознания, что она хреновый родитель. Не то чтобы она официально брала на себя ответственность и какие-либо обязательства.
Лунетта скорее предпочтёт объяснить всё сейчас, чтобы тот потом мог сам со всем разобраться, нежели игнорировать его и наблюдать, как тот переводит еду или ошибается раз за разом.
— Нужно возвращаться в город.
Лунетта бы взяла лошадь, но путь верхом отнимет слишком много времени. Она обещала вернуться через месяц. Трудно вообще сказать, сколько времени минуло в подземелье после того как она зашла туда. Для неё там прошло не больше двух дней, может, даже меньше, но за его пределами всё могло оказаться куда плачевнее.
— Ты. Готовься, сейчас полетим в город.
Хозяйка дома, пропустившая мимо ушей слово «полетим», посчитала, что гости не собираются задерживаться, так что она быстро собрала посуду, вымыла её, и отправила гостей за дверь. Но она не ожидала, что как только Лунетта выйдет, у неё за спиной появятся крылья, а она сама схватит ребёнка на руки и оторвётся от земли, в одно мгновение скрывшись с глаз.
Глядя в ту сторону, где исчезла наёмница, девушка только и могла раздумывать, не привиделось ли ей это всё. Может, ей настолько не повезло, что к ней забрело чудовище, а быть может, она так много работала и ходила в состоянии умирающего, что теперь видится всякое...
Мальчишку в этот раз не стошнило. Лунетта была крайне благодарна (за крепкий желудок, разумеется) хотя бы потому что держала она его в этот раз иначе, и были все шансы, чтобы содержимое чужого желудка оказалось именно на ней.
Правда, перенести скоростной полёт ему оказалось невыносимо. Лунетте пришлось сделать три остановки, две из которых были ради еды. Мальчишка вполне ясно показывал, что голоден, указывая пальцем в рот и едва не грызя его. А потом, если его не сразу понимали, принимаясь грызть крыло растерянной и ничего не понимающей девочки.
Впрочем, даже с остановками, набирающая скорость Лунетта добралась до города раньше, чем солнце начало заходить. Управилась за полдня.
Она и впрямь неслась изо всех сил, так что, стоило ей оказаться у ворот, силы покинули её, и девочка едва смогла добраться до дверей гильдии. Там её встретила уже знакомая рыжая девушка. Не то чтобы она стояла у входа, ожидая чужого возвращения, напротив, она расслабленно сидела за столиком с деревянной кружкой в руке. Вероятно, выпивала. Кажется, не так давно здесь упоминали про праздники. У Лунетты как-то из головы вылетело. Может, виверна выбила из неё эту информацию, кто знает.
Увидев Лунетту, Сильвия была сильно удивлена. Она будто не верила своим глазам, но после — широко улыбнулась и, с громким стуком поставив кружку, хлопнула ладонью по столешнице. Её счастье, что за столиком была только она одна, поскольку часть напитка из кружки оказалась на столе, на что, впрочем, девушка не обратила никакого внимания, крайне заинтересованная в чём-то ещё. Она смотрела с самодовольным выражением уже не на Лунетту, а на другого человека.
— Эй, я выиграла. С тебя золотой!
Лунетта перевела взгляд с Сильвии на парня у стойки. Тот казался не менее удивлённым, словно не ожидал, что девочка вообще вернётся после этого задания. Впрочем, на требовательный взгляд он мог ответить лишь горестным вздохом.
— Ставили на меня? — догадалась Лунетта. — Я с тебя проценты заберу.
— Как знаешь. Дам серебряный, — Сильвия не была против, однако при условии, что ей действительно дадут золотой, который они поставили на спор. Здесь дело чести, но гильдейские и ту пропить могут иной раз, так что сильно надеяться не следовало. — Ребёнка ты где взяла?
— Это мой, — Лунетта решила отмахнуться так. Она порылась в пространственном мешке, вытащила гильдейский мешочек, браслет и свиток с изложенным внутри теперь уже выполненным заданием. — Вот, делайте с этим что хотите.
Лунетта оставила всё на стойке, и парень, осмотревший браслет, со знанием дела заключил:
— И впрямь вытащила артефакт. Он усиливающего типа. Неплохо.
А потом взглянул в мешок, использовав какие-то чары, на глаз подсчитал добытое и довольно добавил:
— Оплату выдам после подсчётов. Через несколько дней. К тому же, надо разобраться с заказчиком.
Кажется, увиденное его порадовало, так что Лунетта прошла в сторону лестницы к своей комнате.
— Я твоего имени не знаю до сих пор, — вдруг поняла девочка. Парень у стойки лишь ненадолго бросил взгляд в её сторону, прежде чем представиться.
— Торин. Здесь меня зовут как придётся, большинство просто «тыкают».
Лунетта кивнула самой себе и ушла в комнату, чувствуя, что хватка ребёнка на юбке так и не ослабла. Он как цеплялся за неё — так и продолжает.
И его совершенно не смущает даже уставший взгляд девочки, и её вид в целом. Не то чтобы должен, но хотелось надеяться, что чужой маленький мозг способен понять усталость от перелёта на длительные расстояния в короткий промежуток времени. Он-то вместе с ней летел.
Уже в своей комнате Лунетта поняла, почему ей сказали, что она выглядит побитой. У неё во всю щеку ссадина, которую она не видела и не смогла бы заметить без зеркала. Видно, чешуёй лицо не успела покрыть.
Поэтому, быстро применив заклинание восстановления, девочка с облегчением отметила, что без синяка ей всё-таки куда лучше. А ещё короткая стрижка, пускай и кривая, идёт ей больше кос в пол.
Поэтому когтями Лунетта избавилась от лишней длины, раз уж она уже выяснила, как это сделать. Так, теперь её волосы едва могли достать до подбородка.
Решение сделать чёлку пришло неожиданно, так что и её себе девочка отстригла. Ребёнок, наблюдающий за ней, не понимал, зачем Лунетта этим занимается. Впрочем, она выглядела довольной, когда закончила, так что он понял, что так и надо.
Чёлка нужна была больше для того, чтобы не видно было основание рогов, которые Лунетта про себя согласна была оставить, однако при условии смены причёски. С её длинными волосами рога постоянно путались в прядях у лица, а так у неё теперь не возникнет никаких проблем.
— Тебе имя же нужно, — вдруг поняла девочка, когда её взгляд зацепился за ребёнка в отражении зеркала.
Вообще, Лунетта лишь сейчас, при свете, могла сконцентрироваться не на возвращении, а на ребёнке, которого таскала за собой всё это время.
На человека он очень похож, и общего у него с Лунеттой больше, чем просто чешуя и глаза. На самом деле, он очень напоминает Лунетту, когда та только проснулась в этом мире. Даже черты лица немного похожи, видно, мальчишка очень старался её скопировать.
А ещё у него едва различимого голубого оттенка волосы, и того же цвета глаза. И чешуя такая же.
Кажется, в форме ящерицы его чешуя была ярче.
Лунетта бы назвала его Лазурью, но он слишком бледный для такого имени.
— Пусть будет Мирт, — девочке не хотелось долго думать и возиться с подбором имени, так что она предпочла быстро выбрать первое пришедшее в голову сразу после нескольких мгновенно отброшенных вариантов. К тому же, этот ребёнок кажется довольно застенчивым, так что это имя сойдёт. Хотя, основываясь на этой логике, Лунетта могла окрестить любого неразговорчивого человека застенчивым, а следовательно, сходу звать его этим именем. Глупость та ещё, но эта мысль вдруг пришла ей в голову. Похоже, ей пора уже отдохнуть и немного разгрузиться.
Мальчишку, кажется, всё устраивало, хотя по его взгляду и не разберёшь. По нему вообще много чего не скажешь, потому что это ребёнок, а в детях Лунетта ничего не смыслит. Понимает только тот факт, что он достаточно умён, но менее обременительным от этого его присутствие рядом не становится.
— В общем так, я ложусь отдыхать, а ты сидишь тут. Понятно?
Лунетта верила, что её услышали, поэтому развалилась на своей кровати, тут же едва ли не превратившись в жидкого дракона. Кровать и впрямь лучшее лекарство от всех болезней — прилёг, и почти исцелился. И даже всякие малолетки, которые лезут тебе на спину, не препятствие.